Обречённые любить

— Кеманкеш! — холодные женские пальцы вплелись в мелкие отверстия решетки, разделяющие два сердца, бьющиеся в унисон. — Кесем! — он подошел еще ближе, вплотную к её телу, но связанные руки и закрытое мешком лицо не давали увидеть её, дотронуться, вдохнуть родной запах. И все-таки она была рядом. — Ты пришел! Но как ты… — Я проникну в любое место на земле, где будешь ты. Даже в ад, логово шайтана. — Как мне взглянуть в твои глаза? Обнять? — подушечки пальцев нащупали грубую мешковину, стянуть которую было невозможно. — Не пытайся. Это условие того, что я могу быть здесь. Я не должен ничего видеть, не могу ни к чему прикасаться. — Родной мой! — Кесем опустилась на колени и смогла кожей лица ощутить прикосновение его пальцев. Туго стянутые в запястьях руки судорожно ощупывали скулы, лоб, волосы, потом спускались ниже, дотронувшись до губ и подбородка. Она целовала шрамы, мозоли, огрубевшую кожу ладоней, всё, до чего могла дотронуться сквозь отверстия. Прошла минута и мужские руки стали мокрыми и солеными от её слёз. Он опустился на колени напротив, но она все еще не отпускала его, ища любую возможность соприкосновения. — Я тебя здесь не оставлю, клянусь. Не знаю, когда и как, но ты отсюда выйдешь. Возможно, мне потребуется время. Ты только не сдавайся и жди. Тепло одевайся, чтобы не простудиться, не отказывайся от пищи, чтобы снова не случился приступ. Мы выиграли много сражений за наше счастье, за наших детей. Это будет последним, обещаю. — Я буду ждать. Только и ты береги себя для меня, для дочерей. И еще, мне будет очень больно, если Ибрагим… — Знаю, можешь не продолжать. Я не сделаю ничего, что может навредить ему. Там и так дела хуже некуда. — Пора уходить. — раздался голос где-то вдалеке за спиной Кеманкеша и Кесем еще сильнее впилась ногтями в его пальцы. — Люблю тебя. — И я. — Отец, неужели вы выдадите меня за Падишаха? — тоненький голос Азизе задрожал. — Дорогая доченька, больше всего на свете я не хочу отдавать тебя в лапы этого сумасшедшего извращенца, да простит меня Аллах. Но что я могу сделать? — Если вы не спасете меня от него, клянусь, я покончу с собой, как только моя нога перешагнет порог Топкапы. — Не говори так, Азизе, это большой грех! — Я слышала о нем столько ужасных вещей. Не хочу, чтобы он прикасался ко мне, терзал моё тело. Я чувствую отвращение от одной мысли, что нужно будет разделить с ним ложе. Сжальтесь, отец! — девушка упала в ноги старику. — Да что же я делаю! — Яхья-эфенди в отчаянии воздел руки к небесам. — Иди скорее, собирай вещи. Завтра утром поедешь к своей тетке в Грецию. Я посажу тебя на корабль, и будь что будет! Кеманкеш, Хахиль и несколько верных им людей разложили на столе план Румелихисар. — Эта башня, где держат Султаншу, самая труднодоступная. Её огибает два витка крепостной стены. Понадобится сотня людей, чтобы обезвредить всех янычар. — сокрушался Халиль. — А если найди кого-то, кто встанет на нашу сторону? Смотри, кроме нескольких главных ворот, есть еще множество мелких, через которые раньше передавали провиант и оружие. Если кто-то откроет нам один из незаметных входов, мы можем проникнуть внутрь и устроить пожар. Пока янычары будут заниматься тушением, мы займемся освобождением Кесем Султан. Главное найти и обезвредить надсмотрщика, у которого ключи от её темницы. — Это рискованно, Кеманкеш. Но, похоже, другого пути нет. Надо искать предателя в стане янычар, охраняющих крепость. Придется поговорить с огромным количеством людей. Но если нас вычислят и сдадут, все пропало. — Попробую поднять все свои старые связи по янычарскому корпусу. Нужно искать тех, кто остро нуждается в деньгах. — А это не так просто. У большинства янычар нет семей и родных и они находятся на полном обеспечении Империи. — Значит будем искать корыстного. — Повелитель! — Что такое, Силахтар? — Мои люди доложили, что Яхья-эфенди завтра утром отсылает дочь в Грецию. — Да как он смеет? Мне нужна эта девушка! Я хочу её! — Что прикажите предпринять? — Заберете Азизе с корабля тайно, как только шейх-уль-ислам сядет в карету. Привезете её сюда. — Но никто не совершит никях без благословения её отца. Вы же знаете духовенство… — А кто сказал, что я по-прежнему хочу заключить с ней никях? Яхья упустил свой шанс породниться с династией. Я преподам ему урок. — Все верно, Повелитель. Нужно ставить их на место, чтобы не забывали кто здесь Падишах! Все складывалось еще лучше, чем предполагал Силахтар. Молодые супруги прибыли в Аксарай — крупный город Центральной Анатолии. Хасан снял комнату на постоялом дворе. Она была скромной, но чистой. Несмотря на благородное происхождение, быт нисколько не тревожил Гевхерхан. Она была настолько поглощена своим долгожданным счастьем, что не замечала отсутствия многих привычных удобств и благ. Более того, сама с удовольствием готовила еду своему мужу и прибиралась в комнате. Рано утром на восходе солнца они оседлали двух лошадей и направились в сторону монастыря Селиме. Путь был неблизким, а до заката предстояло проделать его ещё и в обратном направлении. Сначала дорога была широкой, потом стала сужаться и петлять, уходя в узкую долину реки Мелиндиз, в которой раскинулись многочисленные бывшие греческие поселения. Ближе к обеду, среди причудливых ландшафтов, Хасан увидел высокую скалу, на которой, согласно карте и находился Селиме. Лошади устало карабкались по мягкой каменной породе — туфу, из которого состояла вся Каппадокия. Издревле начиная с хеттов и вплоть до византийцев, сельджуков, а затем османов здесь селились люди. И если одни в целях защиты предпочитали спускаться вниз, веками выдалбливая подземные города, то другие поднимались вверх, на недоступную для врагов высоту. На такой высоте находился Селиме — древний византийский монастырь. Когда после набега сельджуков монахи покинули здешние места, монастырь пришел в запустение, но потом османы устроили в бывших монашеских кельях и часовнях караван-сарай для торговых караванов, следующих из Персии. — Куда держите путь? Вы ведь не из каравана? — Да. Мы ищем Мусу, надсмотрщика за скотом. — Вам туда. — мужчина указал в сторону большой пещеры. Супруги спешились и, привязав лошадей, пошли в указанном направлении. В вытянутом помещении с выдолбленными из породы величественными колоннами пасся вьючный скот. Судя по внешнему виду, это место ранее предназначалось для религиозного христианского культа, теперь же оно пропахло навозом, а языки пламени из очага обжигали испещренные фресками своды, уничтожая лики византийских святых. — Ты Муса? — Я. А ты кто? И зачем привел сюда женщину? Это не к добру. — Я от Джихангира из Стамбула. Ищу одного человека. Ты знаешь кого. — Зачем он тебе? — По важному делу. — Откуда мне знать, что ты не хочешь его смерти? — Придется поверить на слово. Он оказывал одну услугу несколько лет назад. Нужно узнать каковы её последствия и как их избежать. — Ищите в долине Соанлы в одной из пещер. Точнее сказать не могу. — Это далеко отсюда? — Достаточно. Пройдете долину Ихлара вдоль реки Мелендиз либо по верху через термальный источник, потом чуть севернее к Невшехиру, а за Деринкуе на юг. Одним днем не обойдетесь, придется ночевать по дороге. И женщину лучше оставь в безопасном месте, в тех пещерах прячется немало разбойников. Получив ценную информацию, супруги решили возвращаться, чтобы разработать дальнейший план действий. — Атике Султан, ваша дочь совершенно здорова! — обрадовал лекарь. — Спасибо за добрую весть. Я ведь до сих пор переживаю. После стольких смертей детей… — Передайте эту настойку вашему супругу, Силахтару Паше. — Настойку? От чего она? — От астмы. Он уже много лет принимает её в период активного цветения. — Я не знала, что мой муж болен астмой. — Странно, что он не говорил. Но не переживайте, заболевание хоть и наследственное, но у него протекает в очень легкой форме. За много лет вы даже не заметили его проявлений. — Он немного кашляет иногда, но я даже не думала, что это болезнь. — Значит ваш муж просто берег вас от излишнего беспокойства. Сделайте вид, что ничего не знаете и дальше. Чтоб не получилось, что я раскрыл его секрет. Азизе доставили в покои Падишаха, как он и приказал. Девушка была напугана и жалась к стене. — Не бойся меня, милая. Твой отец поступил недальновидно, но на тебе это не отразится. Ты познаешь в моих объятиях рай. — провел рукой по лицу, отчего бедняжка вся скукожилась. — Стража, отведите её в гарем, пусть приготовят к сегодняшней ночи. — Повелитель, что вы будете делать, когда станет известно, что вы без никяха дотронулись до мусульманки, дочери шейха. — А кто об этом узнает? Девушка покинула отчий дом, а до места не добралась. Сгинула по дороге. Дадим ей другое имя. — Но такое не утаишь, Повелитель. Рано или поздно правда всплывет. — Вот тогда и решим, что делать. Выждав несколько дней, Силахтар сам направился к Яхье-эфенди. — Я слышал, вы отправили свою дочь в Грецию, достопочтимый шейх-уль-ислам. — Это мое решение, я не собираюсь его обсуждать. — А вы знаете где сейчас ваша Азизе? — Полагаю там, куда я её и отправил. — Неверно полагаете. Она, бедняжка, была перехвачена и попала в гарем Повелителя. И видимо как раз сейчас ублажает его.