Королевская вишня без сахара

Только сейчас у меня появился шанс разглядеть золотого мальчика поближе - впервые после окончания войны и бесконечных изматывающих судов Визенгамота. Хотя едва ли Поттера можно было назвать мальчиком - внешне он, может, и мало изменился, но от него исходила странная внутренняя сила, словно мягкое тёплое свечение, которое, должно быть, так и привлекло Скорпиуса. К большому сожалению, во мне этот свет давным-давно погас - мигал порой, конечно, подобно сломанной электрической лампочке, но едва ли этого было достаточно, чтобы стать кумиром для собственного сына. Я не ревновал, совсем нет, напротив - я прекрасно понимал Скорпиуса. В своё время мне тоже отчаянно хотелось прикоснуться к этому свету - хоть секунду искупаться в его лучах, но в отличие от его пожатой ладошки моя оказалась отвергнутой. — И часто вы с папой здесь бываете? - Поттер скользит языком по металлу ложки, подхватывая каплю бананового мороженого, и мой мозг в секунду заполоняют совершенно неуместные сейчас мысли, от которых я задеваю креманку локтем, чуть ли не роняя её на дощатый пол. — Нет, - пытаясь укротить огромный рожок, быстро бормочет Скорпиус. — Папа говорит, что от сахара один только вред, - я еле сдерживаю лукавую улыбку, утирая салфеткой его испачканную щеку. — Твой папа, как и всегда, прав, - выдыхает Поттер, поднимая взгляд на меня. Он улыбается и поправляет очки на тонкой переносице. Глаза смотрят прямо в мои - и меня затягивает в них, словно в чёрную дыру. Мерлин, они такие огромные. И такие, мать его, зелёные. — Папа очень умный, - болтая ножками, привлекает внимание гриффиндорца сын. — Мы всегда заходим во Флориш и Блоттс, когда идём за покупками, - Поттер наконец переводит взгляд обратно на Скорпиуса, и я облегченно вздыхаю. — Вот как. И какие книги любит твой папа? - Джеймс Сириус возвращается за стол с огромной креманкой шоколадного мороженого с орехами, и гриффиндорец абсолютно машинально поправляет его свитер - но в этом коротком жесте так много внимания, так много... нежности. — Медицинские справочники, - нерешительно выдыхает Скорпиус, бросая на меня виноватый взгляд - словно испугавшись, что сболтнул лишнего. — О, - сын поджимает губы и всецело увлекается поеданием мороженого, пытаясь больше на меня не смотреть. — Хотя знаешь, твой папа был самым лучшим в классе зелий, так что, я не удивлён его тягой к медицине, - Скорпиус тут же заинтересованно поднимает голову, в серых глазах отражается гордость - на душе становится чуточку теплее. — Только не на шестом курсе, - безразлично гоняя шарик вишневого мороженого по креманке и улыбаясь, говорю я. — Лишь потому что я немного жульничал, - экс-гриффиндорец подмигивает Скорпиусу, и мой сын восторженно визжит, болтая ножками так сильно, что грозит вывалиться из-за стола. — Значит, планируешь работать в Мунго? - я вскидываю бровь, бросая на гриффиндорца уничтожающий взгляд. — Я уже работаю в Мунго, - не знаю, почему меня так уколола его неосведомленность. Может, потому что я сам был в курсе всего, что происходит в его жизни вплоть до того, что из-за развода он видится со своим сыном только по выходным и обязательно заходит в Фортескью за мороженым с игрушкой. — Как странно, почему я ни разу тебя не видел? - с искренним удивлением в голосе спрашивает экс-гриффиндорец, и Скорпиус недоверчиво косится на меня, слизывая мороженое с раскрасневшихся губ. — Потому что нам не разрешают работать с вами, - под «нами» я имею в виду, конечно же, бывших Пожирателей. Под «вами» - авроров. О, да, национальный герой - Глава Аврората, и едва ли об этом не осведомлён хоть один маг или волшебник магической Британии. — Я решу этот вопрос, - бросает он и разворачивается к своему сыну, уточняя не хочет ли он добавки. Мы сидим так ещё минут пятнадцать, Скорпиус что-то увлечённо тараторит о своей коллекции карточек из шоколадных лягушек, а я безразлично поглощаю вишнёвое мороженое без сахара, стараясь не возвращаться к разговорам с бывшим однокурсником. Общение с ним вызывает у меня крайне противоречивые чувства - я не могу их идентифицировать. Не хочу. И мне это определенно не нравится. Скорпиус начинает медленно моргать, и я понимаю, что посещение ателье-магазина Твилфитт и Таттинг откладывается на следующие выходные. Подхватив сына, я ловко устраиваю его на своих руках, прижимая к груди и понимая, что ещё пара годков - и эта нехитрая манипуляция будет даваться мне с куда большим трудом. Я коротко киваю Поттеру и поплотнее запахиваю зимнюю мантию, прикрывая спину Скорпиуса и устремляясь к выходу. Глава Аврората настигает меня в дверях, коротко одёргивает за локоть, обжигая своим прикосновением даже сквозь плотную ткань и обращая всё моё внимание к себе. — Слушай, Малфой, может, ты… Вы со Скорпиусом не хотите сходить на квиддич в следующие выходные? У Джеймса не так много друзей его возраста и вообще… - сын гриффиндорца выглядывает из-за его пояса, с надеждой заглядывая в мои глаза. — Квиддич? - сонно выдыхает Скорпиус, ворочаясь на моей груди, и я поплотнее обхватываю его ножки, успокаивающе поглаживая поясницу. — Спи, Скорпиус, - тихо произношу я. — Поттер, извини, но у меня много работы, - светло-карие глаза наполняются слезами, и я чувствую - черт побери! - чувствую такой сильный приступ вины перед мальчишкой, что за грудиной начинает предательски ныть. — А кто играет? - мини копия Поттера утирает глаза кулачками, шмыгая носом. — Сенненские Соколы против Гордости Портри, - неуверенно бормочет он, и я выдавливаю из себя ломаную улыбку. — Ну это совсем другое дело, - к своему стыду я давным-давно перестал следить за квиддичем, так что заданный мною вопрос был скорее риторическим. — Пришли мне билеты совой, Поттер, - сказал я, обращаясь уже к бывшему однокурснику. — И… Спасибо. Давно его так ничего не утомляло. Я уж думал, что придётся снова прибегнуть к сказке про Колдуна и прыгливый горшок, - брюнет растягивается в обаятельной улыбке, от которой у меня подкашиваются колени, и я спешу отвести взгляд, коротко кивая на прощание его сыну и вылетая за дверь кафе-мороженого. Я аппарирую прямо к дверям Мэнора, указав домовику подготовить кровать для Мистера Скорпиуса и пенную ванну - для меня. Натянув на сына хлопковую пижаму с вышитыми на ней золотыми снитчами - подарок бабушки на день рождения, - я аккуратно укладываю его на чистые простыни, подтыкая одеяло под пухлую ножку. Он что-то сонно бормочет, переворачиваясь на бок, и я прочёсываю пальцами светлые волосы, растягиваясь в мечтательной улыбке. Окончательно убедившись в том, что Скорпиус уснул, и мысленно ещё раз поблагодарив Поттера за то, что мне не придётся доставать из закромов сказки Барда Бидля, я наконец скидываю с себя одежду и опускаюсь в наполненную до краев ванну, приятно пахнущую лавандой и можжевельником. Поттер. Мысли снова возвращаются к золотому мальчику - крутятся вокруг его шерстяного свитера, подчеркивающего широкую грудную клетку, и острого языка, так ловко подхватывающего подтаивающее мороженое. Я устало массирую виски, пытаясь выбросить из головы непрошеные картинки, заботливо подбрасываемые воображением, подхватываю губку и раздраженно тру тяжело вздымающуюся грудь. От паров лавандового масла сознание совсем плывёт, и я устало откидываюсь на край ванной, прикрывая слипающиеся глаза. Поттер развёлся с Джиневрой, когда Скорпиусу было три. Мы потеряли жён почти одновременно. Я - из-за родового проклятия, Поттер - по причинам, которые они с Уизли приняли решение не разглашать. Наверняка, сходил налево, ведь не просто так национальный герой отказался от опеки над сыном - с высокой долей вероятности, рыжая стерва на него надавила, пригрозив рассказать всё прессе. Интересно, кем оказалась эта девушка? Или, может быть, вся проблема была как раз в том, что золотой мальчик предпочитает представителей своего пола? Забавно, но Поттер был одним из немногих мужчин, встречавшихся мне в жизни, про которых я мог однозначно сказать - они охуительно смотрятся сверху. У брюнета потрясающие широкие плечи, крепкие руки и отличное, гибкое тело - тренировки в Аврорате явно не прошли даром. И губы… Мерлин, какие же у этого придурка губы! Пухлые, чувственные, почти алые, словно две спелые вишни - протяни руку и сорви. Блядство! Я открываю глаза, скользя трясущимися влажными пальцами по краям ванной - пузырьки совсем полопались, и мой взгляд натыкается на позорнейшим образом колом стоящий член. Выскользнув из ванны, я досуха обтираюсь махровым полотенцем с вышитым на нем фамильным гербом и наскоро обматываю его вокруг своих бёдер, опираясь ладонями по краям раковины и впиваясь взглядом в своё отражение в зеркале. — Просто из-за твоей работы у тебя давно никого не было, Малфой, - успокаиваю я сам себя, ободряюще улыбаясь и обещая себе решить этот вопрос в ближайшее время.