Королевская вишня без сахара

Я вколачиваю мальчишку-кассира, приглянувшегося мне в кафе-мороженом, в жёсткий матрас и внимательно слежу за тем, как мой член исчезает в его узкой заднице. Хватаю за темные волосы, тяну на себя, впиваюсь острыми зубами в смуглое плечо, оставляя белеющий полумесяц, а он отзывается очаровательным протяжным стоном. Да, мне определенно этого не хватало. — Скажи, что хочешь меня! Скажи! - кричу ему в ухо я, и он послушно выгибает спину, ещё сильнее открываясь для меня. — Хочу, очень хочу! - лепечет брюнет, и я, почти грубо сжав волосы на его затылке, раздраженно вздыхаю. Сука. Меня воротит от этой слепой покорности. Но это совсем неважно, потому как я заранее знаю, чем это закончится - я перепачкаю бледные бёдра спермой, закурю и, одевшись, выйду из номера дешёвого отеля на окраине Лондона, напоследок пообещав написать. И меня это полностью устраивает. Я даже не помню, когда последний раз официально встречался с кем-то. У меня нет времени на отношения - есть только работа в Мунго и моя семья, всё остальное едва вписывается в плотный график - даже ради встречи с этим зеленоглазым юнцом мне приходится пропустить одну из медицинских конференций. Приходится, потому что сегодня мы со Скорпиусом идём на квиддич вместе с четой Поттеров, и едва ли я мечтаю о том, чтобы оголенный кусочек смуглой кожи, виднеющийся из-под шерстяного свитера, снова затуманил все мои мысли. — Папа!!! - Скорпиус бежит ко мне через всю гостиную, размахивая билетами, крепко сжатыми в крохотном кулачке. Я сажусь на колени, и он бросается в мои объятия, утыкаясь тёплым носом в шею. Я вспотел и пропах дешевыми сигаретами. Ему всё равно. В отличие от моего отца. — Ванная свободна, - смотря на меня сверху-вниз, выдыхает Люциус, крепко сжимая трость в худых пальцах. За последние несколько лет отец заметно постарел. Я не хотел признаваться себе в этом, но война действительно высосала из него все соки. Возможно, он думает обо мне то же самое. — Оденете его? Мне нужно пятнадцать минут, - мама коротко кивает из-за спины отца, и я быстро улыбаюсь ей, скользя взглядом по ее новому платью. Она, как и всегда, безупречна. Мне действительно хватает четверти часа - я спокоен, собран и одет в стандартную темно-серую мантию крайне целомудренного вида с рядом пуговиц, протянувшихся до самого горла. Скорпиуса одевала мама, поэтому он выглядит куда более нарядно - праздничная изумрудная мантия заколота на шее небольшой круглой брошью с серебряной змейкой посередине. — Mamie, колется! - мама поправляет брошь и бросает на меня оценивающий взгляд. Она одобрительно кивает - большего мне не надо. — Постарайся быть вежливым, - выдыхает отец, прожигая меня взглядом. — Ссоры с национальным героем нам совершенно ни к чему. Репутация Малфоев после войны и без того достаточно пострадала, - он презрительно кривит губы, горло сжимается. — Я иду туда ради сына. Ничего личного, - выдавливаю из себя я, перехватывая маленькую ручку и ободряюще улыбаясь своему белокурому ангелу. — Как же, - куда-то в сторону усмехается отец, и я вылетаю за дверь, крепко сжимая ладошку Скорпиуса в своей. Мы аппарируем к стадиону за полчаса до начала игры, и я опускаюсь на колени, выуживая билеты из крепкой хватки своего сына. Министерская ложа. Поттер, действительно, достал самые лучшие места. На нас как-то странно косятся на входе, но мне совершенно на это наплевать - сейчас я думаю лишь о том, где мне достать упаковку медовых ирисок для Скорпиуса, чтобы он умудрился не отвлекать меня своей болтовней от игры хотя бы несколько блаженных минут. — Малфой. А мы-то везде вас ищем, - я разворачиваюсь, натыкаясь взглядом на зелёные глаза, весело блестящие за круглыми стёклами очков. Поттер удерживает Джеймса Сириуса за руку, на нем - идеального кроя бордовая мантия, наброшенная на чёрный шерстяной свитер с V-образным вырезом, а на мальчишке - стандартная темная, скрывающая полосатое коричнево-оранжевое недоразумение, которое так и кричит о том, что было связано руками Молли Уизли. Меня передёргивает. Я стараюсь не думать о том, как мне хочется впиться губами в участок между поттеровской шеей и ключицей, оставив там пару темно-бордовых пятен. Мы спешим занять наши места, предварительно закупив сладости для детей. — Папа сказал, что никаких календариков не существует, - плюхаясь на своё место рядом со мной и заталкивая в рот несколько мармеладных червячков, бормочет Скорпиус. Мерлином клянусь, в такие моменты мне кажется, что он не доживет до своего шестого дня рождения. — Твоему папе виднее, - Поттеру хватает ума не развивать тему. Он помогает Джеймсу Сириусу снять мантию, и я отзеркаливаю его движение. Скорпиус облегченно вздыхает - брошь наконец перестаёт царапать его подбородок. Дети сидят между нами - рядом друг с другом, и я безмерно благодарен за такое расположение мест, потому как одна только мысль о случайном прикосновении к золотому мальчику выбивает весь остаток кислорода из моих легких. «Соколы» появляются в воздухе, взмахивая темно-серой униформой - Скорпиус нетерпеливо пережевывает сладости, а Джеймс Сириус подаётся вперёд - глаза, как плошки. Такие же огромные и чистые, как у его отца. Я перевожу взгляд на Поттера, жадно скольжу по его профилю. Он прикладывается пухлыми губами к горлышку бутылки, пьет, запрокинув голову, и его кадык равномерно двигается в такт каждому небольшому глотку, а я почти физически ощущаю жгучее желание провести по нему языком. Может, немного пососать. Может, даже прикусить зубами - самую малость, всего лишь прихватить. — Папа! Папа!!! Ты видел? - орет Скорпиус, пытаясь заглушить рёв трибун. — Конечно, - совершенно беззаботно отвечаю я. Я не видел. И Поттер отлично это знает. Ему даже не хватает совести покраснеть - вместо этого он усмехается краешком губ и бросает на меня лукавый взгляд, а я выхватываю из рук Скорпиуса пеструю пчёлку, поспешно заталкивая ее в рот и заставляя бывшего гриффиндорца растянуться в победной улыбке. Поттер обхватывает губами сахарную тросточку и - Мерлинова борода - заталкивает ее так глубоко, что по всем законам Вселенной она должна была показаться из-за его взъерошенного затылка. Мне становится жарко, и я расстегиваю мантию. Он разгрызает тросточку. Мне нечем дышать. «Соколы» открывают счёт, трибуны ревут, Скорпиус роняет на пол полупустую упаковку медовых ирисок, восторженно визжит, хватая сына Поттера за рукав его ужасного свитера. Поттер аплодирует и что-то кричит, приложив широкие ладони к губам. Я даже не могу понять, за кого я болею. Я пытаюсь наблюдать за игрой - правда, пытаюсь! - но то и дело бросаю заинтересованные взгляды на бывшего однокурсника, делая вид, что поправляю джемпер своего сына. Скорпиус недовольно шипит, когда я третий раз за последние десять минут пытаюсь зачесать его светлую челку на бок. Не знаю, что со мной происходит, но мне это не нравится. Тот мальчишка из кафе сегодня вытрахал из меня всю душу - меня должно тошнить от мыслей о сексе ещё как минимум неделю, но сознание назойливо продолжает подкидывать всё новые и новые сумасшедшие сценарии. Если бы не дети, я бы давным-давно оказался на уровне гриффиндорской ширинки. Эта мысль не просто пугает - она меня ужасает. — Вам хорошо видно? - издевательски выдыхает Поттер, — Можно достать омнинокли, - я отрицательно качаю головой, и Скорпиус, получив мой строгий взгляд, тоже мгновенно отказывается от дорогостоящего подарка. Я понимаю, что бессовестно пялился на национального героя все последние полчаса, потому как даже не заметил, что счёт «Соколов» вырос до пятидесяти очков. Это никуда не годится - я почти умоляю себя вникнуть в игру, и благо это оказывается совсем не сложно. «Соколы» играют грубо - двое охотников зажимают противника между собой, а третий налетает на него спереди. Парнишка в фиолетовой форме чуть ли не падает с метлы, а Скорпиус восторженно пищит, дёргая ножками в шерстяных штанах. К моменту, когда вратарь «Соколов» пропускает первый квоффл, напряжение трибун достигает возможного максимума. Я и сам не замечаю, как начинаю кричать вместе со всеми, разрываясь от возмущения, и Поттер заботливо передаёт мне бутылку с водой, едва-едва задевая мои пальцы своими. Все следующие десять минут я не могу думать ни о чем, кроме того, как мне хотелось бы ощутить их на своей шее. Я успокаиваюсь только, когда вратарь «Портри» по невнимательности пропускает очередной удар. Один из охотников «Соколов» делает двойную петлю в воздухе, Скорпиуса трясёт от восторга. А потом один из охотников «Соколов» делает подсечку, нарушая правило, и судьи удаляются для принятия решения. Трибуны разбегаются - кто-то ищет уборную, кто-то идёт за новой порцией карамельных бобов, а кто-то остаётся наедине, пока дети елозят по ложе, разминая затёкшие ножки. — Я справился о тебе в Мунго, - Поттер заинтересованно смотрит на меня, ожидая моей реакции. — Отдел зелий? Похвально, - я усмехаюсь краешком губ куда-то в сторону. — Не нужно мне твоё одобрение, Поттер, - враньё. Неважно, сколько мне - одиннадцать или двадцать семь. Мне всегда приятно услышать такую редкую похвалу от золотого мальчика - стоит признаться в этом хотя бы себе самому. — Не против, если я загляну на следующей неделе? - совершенно искренне спрашивает он, проводя пальцами по взъерошенным волосам. Мерлин, ему определенно нужно к парикмахеру, потому что мне физически сложно удерживаться от того, чтобы не запустить пальцы в эту густую шевелюру прямо здесь и сейчас. — Загляни лишь в том случае, если тебе не понадобится медицинская помощь, - он смеется. Хрипло, надрывно так смеётся. Внутри меня что-то переворачивается - я отвожу взгляд, перехватываю Скорпиуса за ручку, стираю подушечкой пальца шоколад с пухлой щеки. Он корчит недовольную гримасу и вырывается из моих рук, возвращаясь к увлечённой беседе со своим новым приятелем. Я не протестую. Тяга к Поттерам - это у нас семейное.