Королевская вишня без сахара

Я просыпаюсь от того, что зимнее солнце заливает по меньшей мере половину комнаты - черт бы его побрал этого Поттера, его спальне занавески блэк-аут нужны даже больше, чем хороший ремонт. Со стоном скатываюсь с кровати и окидываю недовольным взглядом своё отражение в небольшом зеркале у стены. На мне - футболка отвратительного кричаще-красного цвета с огромным львом, расположенным на самой груди. Отца бы точно хватил удар. Лениво потягиваюсь, последний раз провожу ладонью по волосам в безнадежной попытке привести их в порядок и спускаюсь вниз по лестнице, чтобы разбудить Скорпиуса и отправиться с ним домой. Конечно, я рассчитывал провести хотя бы полчаса в объятиях тёплого гриффиндорца, но раз уж он встал раньше меня… Мысли мгновенно исчезают одна за одной. В голове - полный вакуум: кровать Джеймса Сириуса заправлена, огоньки на ёлке потухли. Детей в комнате нет. — Поттер! Поттер!!! Твою мать, я убью тебя! Убью и мне даже не понадобится чертова волшебная палочка! Не дай Мерлин с ним что-то случилось! С моим сыном! - я кричу на весь дом, слетаю вниз, отчаянно перебирая ногами, сердце колотится, как сумасшедшее. Скорпиус сидит за обеденным столом - глаза, как плошки. Перед ним - тарелка с оладьями и огромная чашка с ароматным горячим шоколадом. Поттер копошится у плиты. Щеки начинают стремительно полыхать. — Папочка? - вопросительно выдыхает Скорпиус. — Доброе утро, - почти одновременно с ним произносит Поттер, бессовестно скользя взглядом по моим обнаженным бёдрам. Я спешу занять своё место за столом. Не помню, когда мне в последний раз было так стыдно. — А где твой сын? - пытаясь разрядить атмосферу, говорю я. Скорпиус тянет ладошки к кружке, крепко обхватывая ее и поднося к губам. — Джин отправилась с ним по магазинам. Выбирают подарки к Рождеству, - он треплет Скорпиуса по волосам, и тот восторженно визжит, пачкая губы взбитыми сливками. — А, - я старательно делаю вид, что меня не задело то, что он назвал Уизли «Джин». Задело. Поттер ставит передо мной небольшую чашку с кофе, наливает себе чай. На нем - темно-бордовый махровый халат на запахе, он пахнет паром и душистым мылом, а я не могу перестать думать о том, что на нем сейчас, должно быть, нет белья. — Папочка… - Скорпиус тянет мне вилку и нож, жестом прося помочь разделаться с оладьями, и я наконец-то выхожу из транса. Стоит отметить, оладьи пахнут просто потрясающе, как и горячий шоколад. Я, не сдержавшись, отламываю кусочек и отправляю в рот - Скорпиус обиженно смотрит на меня, Поттер смеется. Как же хорошо. — Я могу тебя накормить, - гриффиндорец салютует мне чайной кружкой, я подозрительно кошусь на него - фраза звучит двусмысленно. Откровенно говоря, из его уст в последнее время слишком многое звучит двусмысленно. — Нам давным-давно пора быть дома, - я заталкиваю в Скорпиуса последний кусок оладушка, заставляя запить шоколадом, и быстро провожу ладонью по волосам, собираясь с мыслями. — Бабушка Нарцисса будет злая, - я не могу сдержать улыбки - он абсолютно прав. — Будет злая? Почему? - мы поднимаемся из-за стола, и Поттер поднимается вместе с нами, поправляя халат - я замечаю чертов пирсинг, и мне снова становится нечем дышать. Он перехватывает мой взгляд и облизывается. Я качаю головой. — Обычно мы со Скорпиусом не ночуем вне дома, - мы поднимаемся наверх, я торопливо одеваюсь. — Когда это случилось последний раз, был скандал, - не знаю, зачем я вешаю эту лапшу ему на уши. Я никогда не ночую у своих любовников. Никогда не сплю с ними в одной постели. И совершенно точно не доверил бы ни одному из них своего сына. Я просто не хочу, чтобы он считал себя особенным. Мне стыдно признаться в этом даже самому себе. Стыдно признаться в том, как много Гарри Поттер значит для меня. Гриффиндорец выглядит разочарованным. Я не могу удержаться от того, чтобы коротко не перехватить его пальцы, легонько их сжав, перед тем, как выйти с сыном за дверь и аппарировать к воротам Мэнора. — Рабочая встреча затянулась, - выдыхает мама, сканируя взглядом мою шею. Блядство, мне стоило бы проверить её на предмет засосов и залечить их заклинанием. А где вообще, мантикора меня раздери, моя палочка? Сердце падает в пятки - я заталкиваю ладошку Скорпиуса в прохладную руку матери, быстро тараторю что-то про то, что мне нужно вернуть важную вещь, и спешу к выходу. Нарцисса хватает меня за рукав мантии. Внутри всё дрожит. — Драко. Если бы взглядом можно было убивать, я бы однозначно был уже мёртв. — Мне все равно, с кем ты спишь до тех пор, пока дело не касается твоего сердца, - я вздыхаю. — Моё сердце в порядке, мама. Спасибо, - Скорпиус поджимает губки, я ободряюще улыбаюсь ему - он не любит наши ссоры. — Будь осторожен, - я целую ее в щеку - сухо, коротко. Растрепываю челку сына и вылетаю за дверь. Я знаю, что возвращаюсь совсем не за палочкой - я возвращаюсь к нему. И он стоит там - на кухне, в одной руке - кружка с чаем, в другой - моё десятидюймовое недоразумение, которое не раз спасало мне жизнь. Дверь была открыта - он знал, что я приду. — Не это ищешь, красавчик? - гриффиндорец вертит гладкое деревце в длинных пальцах, и наконечник как-то странно искрит, словно совсем не имеет ничего против того, чтобы оказаться в могущественных руках национального героя. Она совсем не против слушаться его - так же, как и её хозяин. — Дай сюда, - я оказываюсь рядом в несколько шагов, и Гарри тут же сгребает меня в охапку, сцепляя пальцы за спиной и продолжая крепко сжимать в них мою волшебную палочку. — А ты, Драко? Ты мне дашь? - я вцепляюсь в махровый халат, от близости бывшего гриффидорца начинает кружиться голова. Я снова не имею над собой никакой власти. — Придурок, - я отталкиваю брюнета от себя, пошатнувшись и пытаясь собрать жалкие остатки самоконтроля в кучу. — Или снова будешь отнекиваться, оправдываясь тем, что дети спят внизу? - Гарри Поттер хватает меня за рукав мантии и притягивает спиной к себе, приставляя наконечник к моему горлу. Его крепкий член упирается в моё бедро, и я вцепляюсь пальцами в сильные руки, отчаянно делая вид, что хочу высвободиться из его хватки. Я не хочу. — Больной извращенец, - он смеётся, обжигая дыханием ухо, а потом легко касается его губами, хрипло выдыхая: — Не думаю, что тебе это не нравится, - он опускает свободную руку, крепко сжимая меня сквозь плотную ткань хлопковых брюк и подтверждая свои слова. — Наклоняйся, Драко, - шершавый голос звучит над моим ухом, и я тяжело сглатываю, пытаясь унять нервную дрожь. — Отвали, - Гарри ловко расправляется с ширинкой моих брюк и скользит горячими пальцами под резинку боксеров, срывая с моих губ рваный вздох. — Наклоняйся, - большой палец обводит головку, размазывая по ней сочащуюся белесую жидкость, и моё тело почти готово сдаться, но мозг… Я не знаю, что со мной. Всего пару дней назад я готов был отдать всё за возможность оказаться под гриффиндорским львом, а сейчас от мысли о том, что я позволю ему обладать собой, всё внутри холодеет от страха. Когда секс успел стать для меня чем-то большим, чем просто втрахиванием друг друга во все плоские поверхности? — Хватит, Поттер, отпусти, - мой голос дрожит, и он в секунду убирает руки, вкладывая волшебную палочку в мои пальцы. — Я снова Поттер. Даже обидно. Бросаю на него загнанный взгляд из-за плеча. Он грустно улыбается, внутри всё болит. Мне стыдно признаться в этом, но я прекрасно знаю, чего я боюсь - я боюсь того, что, если безоговорочно отдамся Гарри Поттеру, то перестану быть ему интересен. Стану сломанной игрушкой национального героя магической Британии. Игрушкой, с которой он поиграет ещё пару раз от скуки, а потом выбросит на помойку, отправившись на поиски новой. Меня впервые в жизни интересует не сам секс, а то, что последует за ним. Всё совсем по-другому. С ним. Всегда. — Скорпиус дома один? - я качаю головой в ответ на его вопрос, заталкивая палочку во внутренний карман мантии, — С родителями? - короткий кивок. Он аккуратно смахивает с моего лба упавшую на него светлую челку. Улыбается - ласково так, открыто, а потом мягко обхватывает меня за кисть, заглядывая в глаза. Он поменялся - за секунду превратился из властного любовника в заботливого мужчину, и именно поэтому - поэтому и только поэтому - гриффиндорец никогда и ни для кого не станет сломанной блеклой игрушкой - с ним просто не бывает скучно. В отличие от меня. — Останься сегодня со мной. Я должен отказаться. Должен сказать, что Нарцисса убьёт меня за то, что я снова повесил на неё Скорпиуса, не предупредив. Должен отпираться, потому что завтра нам обоим на работу. Я должен. Я, блять, должен. Но я чертов слабак. — Хорошо. Мы целуемся. Моё достоинство с оглушительным грохотом падает на пол. Прямо к его ногам.