Королевская вишня без сахара

У Фортескью тепло и пахнет пряной вишней. Поттер устраивается за столиком в углу, укладывая сумки с покупками на диване сбоку от себя - мы весь день провели, гуляя по Косой Аллее и пытаясь держаться подальше от горизонтальных поверхностей. Я разочарованно вздыхаю - мне придётся сесть напротив. — Одно шоколадное с орехами и одну «Королевскую вишню» без сахара, - кассир очаровательно улыбается мне, принимая монеты, а я пытаюсь вспомнить, откуда помню его лицо. — Ты так мне и не написал, - парнишка смотрит на меня своими ярко-зелёными глазами, и в памяти всплывают картинки - как они закатывались от удовольствия, когда он просил меня войти глубже. Черт, как же его зовут? — Да, прости. Может, как-нибудь потом, - он улыбается, ставит мороженое на поднос и мягко обхватывает мою ладонь, вкладывая в неё сдачу. — Я освобожусь через два часа, - он подаётся вперёд, обдавая меня запахом ванили и всё ещё сжимая мою ладонь в своих пальцах. Я стреляю глазами в сторону Поттера, и мальчишка тут же отстраняется, позволяя мне взять заказ. Он не настолько хорош, чтобы встретиться с ним второй раз. — Шоколадное с дроблённым фундуком, - я ставлю креманку перед гриффиндорцем. Он сидит - чернее тучи. Зелёные глаза смотрят прямо в мои, я отвожу взгляд. Блядство. — Ты его трахал, - сажусь напротив, нахмуриваю брови. — Что? - Поттер сжимает и разжимает челюсть, ноздри вздуваются, зрачки сузились до размера двух крохотных точек. — Ты слышал. Мальчишка-кассир. Ты его трахал, - я сглатываю, опускаю взгляд в креманку, гипнотизирую взглядом мороженое - оно начинает таять. — Не знаю, почему тебя… - он отодвигает мороженое, но не рассчитывает силу - креманка со звоном разбивается о дощатый пол. — Почему меня задевает тот факт, что твой член побывал в половине дырок магической Британии? Я и сам не знаю, - его рот кривится в презрительной усмешке, я понимаю, что мои губы дрожат. И вылетаю из кафе. Но не успеваю сделать и шага, как чувствую прикосновение горячих пальцев к своей коже - они замком смыкаются на моем запястье, горло сжимается от слёз. — Пусти, - шиплю я, но он лишь усиливает хватку. — Драко, прошу… - моё имя обухом бьет по голове, обида сменяется яростью - слепой, почти беспощадной. — О, ты вспомнил, что у такой шлюхи, как я, есть имя? - задыхаюсь от возмущения, голос предательски дрожит, солёные слёзы прожигают кожу. — Драко, пожалуйста, - я вырываю руку, со всей силы залепляя ему звонкую пощёчину - адреналин разливается по венам с сумасшедшей скоростью, кажется, сейчас я готов снести половину Косой Аллеи. — Драко! Я сказал это со зла! Я разозлился! - шагаю вперёд, он идёт за мной. Ледяной снего-дождь лупит меня по лицу, мешается с дорожками предательских слёз. — Разозлился? - я разворачиваюсь, и брюнет почти врезается в меня - смуглая щека стремительно алеет, — Разозлился, Поттер?! Из-за того, что тебе пришлось поделить мой член с половиной магической Британии? - я толкаю его в грудь, и он отшатывается назад, — Так вот, запомни раз и навсегда, больше тебе не придётся нести этот крест! Будь я проклят, если позволю тебе прикоснуться к себе ещё хоть раз! - я кричу, голос эхом отскакивает от каменных стен. — Сегодня за завтраком Скорпиус сказал, что на твоей прикроватной тумбе до сих пор стоит колдография Астории. Мне снесло крышу, - спокойно говорит он, отказываясь вестись на мои дешёвые провокации и прислоняясь головой к шершавой стене. — Я ревную тебя к покойной жене, представляешь? Идиот, - в его пальцах появляется сигарета, он затягивается, пронзительно смотрит на меня поверх облачка дыма. — А теперь ещё и этот придурок… У вас ведь точно что-то было. К тому же ты знаешь, у меня богатая фантазия, - я вздыхаю. Мы смотрим друг на друга. Он курит. Я молчу. — Можешь послать меня на хуй. Я заслужил, - потухшие зелёные глаза смотрят в мои, я зажмуриваюсь. — Только не отбирай Скорпиуса у Джеймса. Он не виноват в том, что его отец совсем съехал с катушек из-за ревности, - Поттер прикладывает сигарету к моим губам, я затягиваюсь, злости больше нет. Не знаю, сколько мы так стоим. Я вдруг понимаю, что совсем не замёрз - этот мерзавец незаметно для меня наложил согревающие чары. Долбанное гриффиндорское благородство. — Я любил её, - внезапно для нас обоих выдыхаю я. — Не так, как любят жён - мы с Асторией вообще были полной противоположностью классическому представлению о супружеской паре - даже спали в разных спальнях. Она поэтому и поставила эту рамку - сказала, может, хоть так мне будет стыдно, когда я буду трахать своих блядей. Она знала, что я предпочитаю мужчин, на многое закрывала глаза, - я прислоняюсь к стене рядом с ним, протягиваю руку и поправляю очки - от силы пощёчины они съехали на самый кончик носа. Осознание того, что самый могущественный волшебник магической Британии позволил мне со всей силы залепить ему по лицу, приходит только сейчас. — А Скорпиус? - он перехватывает мою руку, переплетает пальцы, я не сопротивляюсь. — А Джеймс Сириус? - парирую я, Гарри смеётся, крепче сжимает мои пальцы, и я точно знаю, что он прощен. Я ведь и не думал, что когда-то он будет меня ревновать. Это всегда было только моей задачей - сначала к Грейнджер и Уизелу, потом к Диггори и этой выскочке Чанг. К Джиневре я ревную по сей день и едва ли однажды смогу перестать - совсем неважно, носит он кольцо на безымянном пальце или нет. — Тебе повезло, что я со злости не дал Непреложный обет, пообещав с тобой не спать, - он тянет меня на себя, касается губами кончика носа, кожа покрывается мурашками. Не знаю, правильно ли это сейчас. Но я просто не умею долго на него злиться - никогда не умел. Поэтому я делаю то, что нужно сейчас нам обоим. Пододвигаюсь ближе и аппарирую. Сжимаю его мантию в своей, словно спасательный круг, цепляюсь за неё, когда он прижимается губами к моему горлу, пытаюсь хлебнуть воздуха - выходит паршиво. Гарри трясущимися руками открывает дверь, ругаясь и дважды роняя ключи, шагает вверх по лестнице спиной вперёд, в конце концов спотыкаясь о подолы собственной мантии и растягиваясь на ступеньках, а я слишком возбуждён, чтобы оторваться от него хоть на секунду. Я нависаю над ним, смеюсь, мои ладони продолжают шарить под его шерстяным свитером - я всерьёз намереваюсь пересчитать в уме каждое его ребро. — Давай здесь, - дышу ему в рот я, отстраняюсь, и он смотрит на меня поверх стёкол очков, когда я отбрасываю в сторону свою мантию. — На лестнице? - я поджимаю губы, киваю, свитер повторяет участь мантии, Гарри отзеркаливает моё движение, и я с тихим вздохом прижимаюсь к его обжигающе-горячей груди. — Ещё ни один британский член не трахал меня на ступеньках, - я пытаюсь устроиться на его коленях, уложив ноги по обеим сторонам крепких бёдер. — Я могу трахнуть тебя языком, и тогда ты с чистой совестью сможешь рассказать всей магической Британии, что её национальный герой лизал твой зад, - я смеюсь, он снимает меня с колен и поворачивает спиной к себе. Когда мои брюки спущены до середины бедра вместе с бельём, а локти упираются в толстый ворс лестничного ковра, я понимаю, что это была не шутка, и мысленно благодарю себя за совместный душ, который мы приняли прежде, чем отправиться по магазинам. — Мы оставили покупки в кафе, - выдыхаю я, когда широкие ладони хватают меня за бёдра и тянут на себя. — Знаешь, Драко, сейчас это последнее, что меня волнует, - горячие губы прижимаются к моему входу, и я понимаю, что он чертовски прав. Меня тоже. Острый влажный язык скользит внутрь, и всё, о чём я могу думать, - это то, что Поттера со змеями объединяет далеко не одно только знание парселтанга. Широкие ладони бессовестно раздвигают ягодицы, мои колени дрожат и беспомощно разъезжаются в стороны, больно обтираясь о грубый ворс. Я всхлипываю, утыкаясь носом в ступеньку, и почти мечтаю о том, чтобы дверь внезапно открылась и явила Джиневре ее бывшего мужа, вонзающего свой потрясающий язык прямо в мой узкий зад. Я бы попросил его не останавливаться. Но к моменту, когда внутри оказываются его пальцы, я совершенно перестаю соображать. Он раздвигает их на манер ножниц, а я могу лишь отозваться позорным рваным стоном, похожим скорее на крик о помощи - блядский Боже, я давно никого не хотел так сильно, как его. Подаюсь бёдрами назад - беспомощно, умоляюще, и, извернувшись, хватаю его за руку, заводя его тёплые влажные пальцы внутрь на полную длину. — Посмотри, что ты со мной делаешь, - в каком-то беспамятстве бормочу я. Сводишь меня с ума. Поттер смеётся, и его горячее дыхание обжигает мою кожу, но я всё же не могу сдержать протестующего стона, когда его пальцы исчезают, а губы оставляют последнее невесомое прикосновение к внутренней стороне бедра. Он что-то копошится со своими брюками за моей спиной, и я почти готов заставить их исчезнуть к чертовой матери с помощью заклинания, когда оказываюсь на его обнаженных бёдрах. Он смотрит на меня, и желание в его невозможно зелёных глазах скручивает все мои органы в один большой и очень тугой узел - даже в самых смелых своих фантазиях я не мог представить, что однажды он посмотрит на меня так. — Драко. Он подхватывает меня, усаживая на свой член. Я начинаю дрожать. Он чувствует это. Мне наплевать - пусть хоть весь долбанный магический мир узнает, что я так сильно хочу Гарри Поттера, что меня трясёт в субфебрильной лихорадке. Пусть об этом напишут в чертовом «Пророке», пусть разбросают листовки по всему Лондону, начиная с Косой Аллеи. Сейчас, когда его надёжные ладони крепко поддерживают меня под бёдра, а раскалённый член сантиметр за сантиметром погружается в растянутую его бессовестным языком задницу, не имеет значения абсолютно ничего, что выходит за пределы этой проклятой лестницы. — Не могу даже передать, как тяжело мне сдерживаться от того, чтобы не начать по-животному долбиться в тебя, Драко, - я разлепляю глаза, несколько раз расфокусированно моргая. — Не сдерживайся, - первый толчок, и мозг отключился. Полностью. Все, что я могу - это на очередном стоне вперемешку с отборным матом упоминать Мерлина и Господа всуе: с его членом в заднице весь магический мир преисполнен божественного пришествия. Я и забыл, насколько это потрясающе - упиваться желанием другого человека. Человека, который хочет тебя так же сильно, как его хочешь ты. Это невероятное ощущение. — Хочу съесть тебя, Гарри Поттер, - он рвано вздыхает, издавая короткий смешок, а я перехватываю его за кисть, втягивая указательный и средний палец в себя и проходясь по ним кончиком языка. Зелёные глаза за стёклами съехавших на кончик носа очков округляются и принимаются внимательно следить за тем, как два тёплых пальца исчезают меж моих раскрасневшихся губ. Рот Поттера удивлённо приоткрывается, и пальцы мягко нажимают на мой язык. Несколько мгновений - и он меняет правила игры, принимаясь двигать ими в такт своему члену. — Охренеть… - осоловело выдыхает брюнет. О, Поттер, охренеть - это не то слово. Если бы я знал, что ощущать этот крепкий член в своей заднице и подушечки пальцев на языке - это настолько правильно, то набросился бы на него ещё в своём кабинете. Мерлин, на кой черт я это откладывал? Я ведь мечтал залезть к нему в трусы, сколько себя помню. Гарри-святой-Поттер был моей главной эротической фантазией курса так с третьего или четвёртого, и навсегда останется ей. Даже если золотой мальчик выставит меня за дверь сразу же после того, как перепачкает мои бледные бёдра - не думаю, что однажды я смогу думать о ком-то, кроме него. Блядство, какой же я жалкий. — Какой же ты красивый, - вдруг выдыхает он, заставляя меня взглянуть на него из-под налипшей на лоб чёлки. Его зрачки совсем расплылись, закрыв всю радужку, а чёрные ресницы так и подрагивают за круглыми стёклами очков. Я стягиваю их дрожащей рукой, откладывая в сторону, и тёплые пальцы выскальзывают из моих губ, заменяясь потрясающе горячим ртом. Он целует меня долго, вдумчиво и глубоко, заставляя потопить жалобный стон в поцелуе в момент, когда горячая ладонь принимается скользить по моему члену. Мерлин, я не знаю, куда девается мое достоинство в этот момент - даже его жалкие крохи утекают сквозь пальцы, когда я умоляю гриффиндорца не убирать свою руку, грозясь убить, если ему хватит совести это сделать. — Гарри! Гарри… - вспотевшие пальцы соскальзывают с лестничных перил, и я хватаю его за плечи, оставляя на смуглой коже длинные алые борозды. — Сейчас, Драко, сейчас… - я откидываю голову назад, подставляя шею под его поцелуи-укусы. Я ненавижу засосы - ненавижу эти отметины, напоминающие мне о подростковых брачных играх. Но ему - ему и только ему - я бы наставил их целую сотню, чтобы каждый знал, что национальный герой трахается с бывшим Пожирателем, и этот Пожиратель совершенно точно не намерен делить его ни с единой живой душой. — Сильнее, прошу. Гарри, прошу! - в абсолютном беспамятстве стону я, проклиная себя за эту слабость. Мысли заволакивает густым, непроглядным туманом, я распахиваю глаза и абсолютно по-идиотски пялюсь в огромные ошалевшие глаза напротив. Меня начинает колотить - от желания, от удовольствия, от странного разгорающегося огня где-то в районе солнечного сплетения. Он приоткрывает пухлые губы, выдыхая моё имя, зрачки расширяются, застилая собой зелень его глаз, и я чувствую, как крепкий член начинает мелко дергаться во мне. — Я… - в паху разрывается осколочная граната - я следую сразу же за ним, пачкая длинные пальцы и прикусив свой чертов болтливый язык. Ещё мгновение - и я бы признался в любви Гарри Поттеру. Кажется, оргазмом мне совершенно отшибло мозги.