Ваше благословление

      — Лоуренс, возьми топор. В «Райских игрушках» есть кое-что, что уже тебе нужно разбить.       Нужно разбить.       Он понял, что именно нужно разбить, как только вернулся в зал.       Макеты. Много макетов.       На душе стало тяжело. Он подошёл к одному из них, замахнулся и сомкнул веки…       И ничего. Ему было слишком страшно. Даже после всего, что его Лорд сделал, даже после всего игнорирования и после попытки убить пророка, Лоуренс не мог позволить себе осквернять его воплощения.       Мужчина опустил топор на пол и встал на колени, принявшись что-то бормотать.       — Я всегда буду на Вашей стороне, — выдохнул он. — Несмотря ни на что. Вы сотворили меня, Вы оставили мне жизнь, Вы позволили мне продолжить существовать хотя бы так. Но в то же время Вы никогда не обращали на меня внимания. Никогда не замечали меня…       На глаза мужчины навернулись слёзы. Он отложил маску в сторону и вытер их, после чего сложил руки в молитвенном жесте.       Это было его раскаянием.       — И потом… Я не хотел смерти. И Вы это знали. И всё равно я сижу сейчас здесь и пытаюсь очиститься. Если Вы не хотели моего существования, значит, я должен был умереть. Но я здесь. Живой. До сих пор. Почему? Почему Вы позволили ей спасти меня? Почему я не мёртв, почему Вы меня не растерзали, почему я не разорван в клочья в собственном департаменте, почему? Если я не заслуживаю Вашей милости? Вашего благословения? Вашей любви? Зачем я здесь?       В животе чувствовалась пустота. Странно давящая на подобие органов, оставшихся у него.       Уложив оружие на колени, Сэмми поднял взгляд.       — Неужели я действительно должен сделать это? Хотя… — он сжал топор в руках, осторожно поднимаясь на ноги. — С какой-то стороны Вы даже заслужили. А я — скатился с катушек.       Удар.       — Вы сделали это со мной, — удар. — Вы сломали меня, — удар. — Вы испортили меня!       Удар, удар, удар. Сэм бил даже не по макету, а просто куда попадал. Он не смотрел и смотреть не собирался.       — Это всё Ваша вина! Ваша! Ваша! Ваша грёбаная вина! Я не хотел такой жизни! Я не просил спасения! — под топор попал ещё один макет. — Я не просил это тело! — и ещё один. — Я не просил оставлять меня гнить в практически полном одиночестве в этом месте! — и ещё. — Никогда! Ни разу! Мне это не нужно!       Лоуренс замахнулся и разрубил свою маску пополам. Кажется, это было критической точкой.       — Почему я не мог просто спокойно умереть?! — диван. —Чтобы быть подальше отсюда! — перила. — Подальше от работы! — пол. — От студии! — стена. — От Нормана! От Нормана…       Оставался только один макет.       Это было его переосмыслением.       — После всего, что я для тебя сделал. После всего, что я пережил. Несчастный маленький дорогуша Дьявол. Ты сделал меня совершенно безумным. Забудь об этом, Сэмми, и пиши дальше свои песни. Забудь об этом, Сэмми, и пытайся дальше вернуть себе тело. Забудь об этом, Сэмми, и дальше терпи сердечные муки по человеку, который клал на тебя хуй. Забудь об этом, забудь. Отдышавшись, Сэмюэл встал перед ним, гордо выпрямляясь, и сгусток чернил, смешанных со слюной, полетел в лицо картонного Бенди.       — У меня есть люди, которые замечают меня и которым я нужен больше, чем тебе. Я жалею, что потратил на тебя столько блядских лет своей жизни. И смерти. Я больше не твой пророк. Ты больше не мой Лорд. Я… Буду с ними.       Удар.       Голос Ангела.       — Он ненавидит, когда я так делаю.