Здоровый образ жизни

      Хибари ощутил на себе влияние Мукуро спустя примерно полтора года со дня, когда они познакомились.       Сидя в телефоне, Мукуро наткнулся на короткую новостную статью о военных действиях в далёкой стране с дикими нравами. Происходившие на её территории события напрямую не касались ни Японии, ни даже Италии, но Мукуро зачитал публикацию вслух, а затем привычно осудил человечество в целом и бездарных политиков в частности. Он забавно подбирал слова, Хибари внутренне им улыбнулся, и на этом тема в очередной раз была бы закрыта, если бы Мукуро не решил, пользуясь случаем, заявить о своих политических воззрениях — заканчивая речь, он удивился тому, что правых в современном мире вообще воспринимали всерьёз.       Не удержавшись, Хибари спокойно сказал, что и он сам разделял правые взгляды. Он не планировал затягивать шутку — ему хватило и промелькнувшего на красивом лице удивления, — но Мукуро мгновенно завёлся, и его стало особенно интересно слушать. В ходе последующей дискуссии он случайно изобрёл коммунизм, параллельно продемонстрировав полнейшее непонимание разницы между тоталитаризмом и диктатурой, правыми и дураками, а также этическими нормами и его личным мнением.       Хибари нравилось слушать его вот таким. Для неразбиравшегося в политике человека Мукуро бы правдоподобно изобразил опытного политолога; перед разговором с разбиравшимся — подготовился бы за пятнадцать минут, а затем хитрыми улыбками и недомолвками тоже оставил бы о себе нужное впечатление. Хибари не раз видел эти метаморфозы и теперь находил удовольствие не только в том, как Мукуро хмурился, но и в необычной для него искренности — он честно выражал своё мнение, а не напускал туман, изображая разбиравшегося в теме эксперта.       Когда Мукуро, задумавшись над своей дальнейшей аргументацией, глубоко ушёл в себя и начал выглядеть совсем уж потерянно, Хибари признался, что на самом деле политика его не интересовала и что никаких определённых убеждений на её счет он не имел: просто хотел повеселиться.       Второй раунд речей — узнав правду, Мукуро вскипел — был не скучнее первого.