Здоровый образ жизни

      Кёя выглядел разъярённым — или он правда злился, или рассечённая бровь придавала ему такой вид. Он держал голову наклонённой вперёд, и кровь капала с его лба на землю, а не затекала ему на веко.       Мукуро создал вокруг них Туманный купол, и тот сразу поглотил несколько оранжевых вспышек. Кёя ещё не знал, что барьер — вольная копия обратной Облачной сферы — действовал в обе стороны и не собирался его пропускать.       — Кому-то пора отдохнуть, — с расстояния подсказал Мукуро и легко ушёл в сторону от цепи.       — Отдохни.       Мукуро сделал по направлению к Кёе пару шагов, и одновременно с этим купол уменьшился.       — Как скажешь.       Задев купол локтём, Кёя одарил Мукуро убийственным взглядом через плечо. Несмотря на недавний бросок цепи, Кёя почему-то так и не повернулся к нему всем корпусом. Мукуро кольнули нехорошие подозрения, и он обошёл его сам — чтобы на ходу заметить ещё одно пятно крови. Оно, крупное и на первый взгляд незаметное, темнело под распахнутым пиджаком.       Кёя резко повернулся к Мукуро спиной и ударил барьер тонфой. Пламя легко впитало удар.       — Так я угадал, — оскалился Мукуро. Правота его не обрадовала.       — Не стой у меня на пути.       — Заставь меня.       Следующий удар Кёя направил уже в трезубец. Размеры купола не позволили ему разогнаться перед атакой, он бил почти с места, но это не делало его удары слабыми. В Мукуро проснулся азарт — Кёя был ранен, но это мало что значило, он умел драться и так. Работая обеими руками, тот задавал нападению бешеный темп — пока не пошатнулся.       Веселье закончилось.       — Потом подерёмся, — посерьёзнел Мукуро. Развеяв трезубец, он пригнулся и подставил плечо Кёе под руку. — Пожалуйста, сядь.       Вместе они опустились на землю.       — Пиджак, — сказал Мукуро, стараясь не давить голосом. Вторую просьбу-приказ Кёя мог и не вытерпеть.       Смотря недобрым взглядом, пиджак он снял — разглядывая рубашку, Мукуро машинально забрал его и положил на землю. Ткань рубашки порвалась лишь в одном месте: чуть ниже рёбер и совсем около бока; обилие крови мешало разглядеть рану, но она выглядела удачной для Кёи — насколько это было возможно.       Вскоре Мукуро полуснял с него рубашку, оставив её висеть на одном рукаве.       — Ляг на меня, пожалуйста.       Кёя не только устроился у него на коленях, но и, заведя руку за спину, максимально открыл свой бок. Пока Мукуро ощупывал его и наращивал слои Тумана, Кёя снял испачканную рубашку до конца и отложил её в сторону.       Спустя несколько минут по его виду уже нельзя было понять, что в бою он пострадал.       — Пока всё, — сказал Мукуро, убедившись, что вслепую, без показаний медицинских приборов, он больше не мог ничего сделать — по крайней мере за разумное время.       — Я могу драться? — уточнил Кёя, сев.       — Нет.       Судя по его лицу, он задавал вопрос, уже выбрав для себя верный ответ.       — Почему? Курому могла, когда ты создавал для неё органы.       — Я не уверен, как устроена твоя рана, и ты хуже воспринимаешь иллюзии. Тебе лучше лежать и не двигаться.       — Понятно, — сказал Кёя. — Ты слабый.       — Зато ты очень сильный, — похвалил Мукуро. — Должно быть, поэтому ты и спас мне сегодня жизнь.       Кёя взял пиджак. Мукуро мог бы остановить его лотосами, но, избавляясь от них, Кёя бы наверняка разрушил и ту иллюзию, благодаря которой ему хватало сил, чтобы быть непослушным мальчишкой.       С хмурым видом расстелив пиджак на земле, Кёя лёг на него и подложил руку под голову. Мукуро, удивлённый мирным исходом, пересел к нему ближе, укрыл его своим тканевым легким плащом и стал перебирать короткие волосы.       Сначала Кёя подставился в битве, потом до последнего скрывал рану, а теперь возмущался тому, что из-за своих же действий он выпал из общего боя, — но он не пытался сбежать за пределы барьера, и уже за это Мукуро был ему благодарен. Волноваться за Кёю он не любил.       Мукуро единственный видел Туманный купол полупрозрачным — для остальных он выглядел тонкой стеной, подсвеченной голубым неоном. Первые минуты Мукуро наблюдал в основном за Кёей — за его ровным в меру глубоким дыханием, — а затем, убедившись, что лечащая иллюзия сохраняла стабильность, переключился на внешний мир. Битва заканчивалась, но он, рассеянно трогая волосы Кёи, успел приблизить её исход.       — Кё, — позвал Мукуро, прикоснувшись к его виску. — Я хочу снять барьер.       — Хорошо.       Кёя сел, отдал плащ и надел пиджак. Мукуро поцеловал его в щёку, встал — Кёя, помедлив, последовал его примеру, — и развеял купол.       Сасагава, стоявший возле него, сразу сделал шаг вперёд и громко спросил:       — Кто-то ранен?       — Я уже разобрался, — ответил Мукуро.       — Нет, — сказал Кёя в тот же момент — и одарил его недовольным взглядом.       Без рубашки Кёя выглядел ребёнком, примерившим одежду отца: пиджак, надетый на голое тело, казался слишком большим для него — и слишком серьёзным. Эту деталь, как и спёкшуюся кровь на его лице, Мукуро скрыл под иллюзией.       Ямамото и Гокудэру взволновала их пропажа во время боя — Кёя демонстративно отвернулся, когда об этом зашла речь, и Мукуро в одиночку солгал, что они уединились ради поединка друг с другом. Особого беспокойства рана Кёи сейчас не заслуживала, поэтому дороге до вертолета, где их уже ждали Савада, Ламбо и Курому, ничто не мешало.       Мысленно Мукуро уже находился на большой высоте — там он незаметно поддразнивал Кёю и пил апельсиновый сок. Погруженный в фантазии, он вырвался вперёд в их небольшой процессии.       — Мукуро! — обеспокоенно воскликнул Ямамото из-за спины. — У тебя кровь на плаще!       Обернувшись, краем глаза Мукуро зацепил взгляд Кёи — удивлённый, совсем не злорадный.       Ощупав ладонью спину, Мукуро быстро нашёл на плаще пятно, надавил на него и не почувствовал под ним ни малейшей боли.       — Не моя.       — Фух! Повезло!       Ямамото выдохнул с таким облегчением, будто ему действительно было не всё равно. Гокудэра сказал ему что-то язвительное о внимательности, Ямамото что-то ему ответил, но Мукуро уже не слушал — мысль о пятне оформилась в его голове за считанные секунды.       Замедлив шаг, он поравнялся с Кёей, взял его за предплечье и шепнул:       — Я ошибся. Сними пиджак.       Крови было много — если бы она брызнула на плащ во время боя, Мукуро бы это почувствовал. Выходило, что плащ мог испачкаться лишь тогда, когда лежал сверху на Кёе; но если бы лечащая иллюзия работала правильно, из него бы вообще не текла кровь.       Игнорируя серьёзность момента, Кёя не торопился — может, после потери крови он плохо соображал.       — Зачем?       — Иллюзия не сработала.       За те секунды, которые Кёя не считал нужным прислушаться к просьбе, Мукуро успел вообразить себе худшее.       Иллюзия оказалась не так плоха. Видимо, по какой-то нелепой случайности плащ просто успел пропитаться той кровью, которую Кёя потерял изначально.       Они уже пошли было вперёд, когда Ямамото снова оказался слишком внимательным — и обернулся.       Если бы Кёя стоял смирно, Мукуро бы что-то придумал — но Кёя не хотел стоять смирно, а у Ямамото, кажется, давно выработался условный рефлекс: при виде тонф выбрасывать Пламя Дождя.       Благодаря которому он хорошо видел иллюзии.       Не в настроении Кёя пробыл два дня.