Белые ночи

      — Господин, что вы хотели обсудить? — сэр Бакуго следовал за Тодороки, внимательно следя за тем, как огонь от кончиков пальцев переходит на светильники и освещают тёмный коридор. Это было самым обыкновенным явлением для вампиров — обладать каким-либо элементов. Когда-то давно с помощью этой власти раса вампиров захватывало континенты, но с тех времён огонь погас и остались лишь угли. Им пришлось скрыться во мрак из-за проклятья, наложенного на них людьми. Его нельзя было снять ни через года, ни через смерть. Даже труп мог превратиться в горстку пепла на солнечном свете. И что больше всего ограничило всех существ мрака и ночи — это то, что проклятье передаётся по наследству. Но Тодороки хранил в руках свежий и чистый огонь, который неестественно легко создавался по велению вампира. Родители предполагали, что это следствие слияния крови человека, но истинную причину никто так и не понял.       Бакуго терпеливо держав руки за спиной, изогнув спину неестественно прямо. Было стыдно предстать перед господином в том свете, в котором он застукал их с мисс Момо. Всё, что волновало Бакуго в этом доме — мнение и уважение господина Тодороки. Тело покрылось лёгким потом. Непонятно почему. То ли потому, что он так халатно отнёсся к приказу своего господина, то ли потому, что начал делить своё расположение с кем-то ещё.       — Я был в замке Его Высочества, — с ноткой строгости тихо проговорил Тодороки.       Бакуго вздрогнул.       — Его Высочества?! Зачем вы туда сунулись? Вы же решили, что даже страх смерти не заставит вас…       — Кацуки! — перебил его господин громким стуком об пол. — Всё в этой жизни меняется, всему приходят перемены, — Шото вновь перешёл на тихий, хрипловатый тембр. — Знаешь, я сам совсем недавно не поверил бы себе самому, но… — его взгляд посмотрел на окно, а лицо окутало лунное свечение. — Как бы я ни хотел, всему они придут, а самое страшное, что я этого хочу.       — Господин, — сглотнул сэр Бакуго, — вы уверены, что это тот выбор, который заставит вас и дальше так уверенно стоять? Стоять рядом с ней?       Тодороки повернулся к своему другу с удивлением. Он не думал, что в сердце такого отстранённого юноши зародилась кроха тепла к тому, кого не так давно ненавидел всем существованием.       — Так эти перемены уже коснулись тебя, — с улыбкой сказал Тодороки.       — Ага, так и коснулись, — оскалился сэр Бакуго. — Я ополю эти перемены, если они решаться постучать в мои двери.       — Вот оно как, — Шото вздохнул. — Всё же следует поговорить о деле. Найми швею и распланируй вечер двадцатой луны на бал в честь моего выхода в «тёмный свет».       Тодороки владел интересными хобби, которые и не сосчитать. За время его одиночества он придумал столь большое количество занятий, что после они казались уже не таким большим числом. Одно из них — ориентироваться на луны. У него в кабинете была целая карта с луной, поделённой на части, с помощью которой он и стал дальше жить, полностью игнорируя календари.       — Бал?       — Верно, для меня устроят бал. И я намерен показать всем, что я уже не тот маленький мальчик, — Тодороки развернулся и дальше пошёл вдоль коридора, зажигая свечи.       Вы совсем недавно были тем же мальчишкой, который цеплялся за прошлое. Эти перемены слишком стремительны, и они мне не нравятся.       Этого сэр Бакуго, конечно же, не сказал. Лишь молча проследовал за господином и за два шага догнал его.       С того вечера Кацуки окончательно запутался, доверять мисс Момо или же нет. Но не зависимо от его решения, он всё равно будет охранять её: так велел он — его дорогой товарищ.       — И ещё одно.       — Что-то не так? — Кацуки ощутил неприятный трепет ниже груди, обозначающий тревогу.       — Ты можешь кое-что узнать?              

***

      — Мисс, я даже не думала, что ночная синева вам так идеально подходит! — воскликнула женщина, на руках которой болтались мерные ленты, куски льна и ткань. Было непонятно, на шее весит шарф или очередной лоскут шёлка, а на тело надет прогулочный костюм со штанами. Для многих дам это было дикостью, но Момо сама была бы не против походить в удобной одежде, не обращая внимание на общество. Её кудрявые волосы вились во все стороны, а их длина поразила Момо. Она так редко видела коротковолосых девушек, но мисс Ашидо была одета настолько комфортно, как казалось со стороны, что Момо начала завидовать. Мисс Ашидо приехала в поместье неделю назад и сразу же начала брать мерки с тела бывшей монашки, поражаясь красоте фигуры. Момо стояла вся красная, даже когда швея просто расспрашивала её про предпочтения в цвете и фасоне.       — Какой цвет вы любите? Его Превосходительство велел сделать костюм под тон вашему платью, — даже в разговоре девушка не сидела на месте и постоянно махала руками и сменяла позы, пытаясь представить, что лучше бы подошло её клиентке.       — Цвет… У меня и нет особых предпочтений. Я почти всю жизнь носила чёрное, — стеснённо сказала мисс Момо.       — Чёрное? Ну уж нет! Мы не на траур идём. Кто ж вам такой гардероб подобрал? — возмутилась мисс Ашидо, оперев руки о бока.       — Кхм, кхм, — прочистила горло Кендо, стараясь отвести тему подальше от прошлого «госпожи». Именно так её стали величать, когда выяснили про бал.       — Конечно, тёмный нынче в моде, но чёрный — это уже слишком…       Девушка что-то бубнила и бубнила без остановки, и тогда Момо взглянула в окно, где сейчас поднималась луна. Луна… Их первые слова друг другу начались с неё, их встреча произошла под ней, и под ней же она отдала ему всё, что имела.       — Ночное небо, — на выдохе сказала Момо, не заметив, как засмотрелась на сияющие звёзды.       — Хм-м, — на миг умолкла мисс Ашидо. — Я думаю, что можно попробовать.       С этими словами она забрала все свои записи и уехала к себе в мастерскую в десяти милях от поместья Тодороки. Через неделю мисс Ашидо вернулась с прекрасным пышным платьем, и теперь Момо стояла в нём около зеркала, слегка кружа подолом.       – Я… Никогда не носила столь прекрасных нарядов, — прошептала она. Платье было сделано из тёмно-синего льна и прозрачной накидки, которая придавала некий блеск. Низ подола был ушит крупным бисером, а весь туалет блеском ночного неба. Через бока были перекинуты, как канаты на кораблях, нити, увешанные белыми камушками, но Момо скорее видела в них созвездия. Весь наряд дополняла пышная серебристая роза, прикреплённая к подолу. У платья не было рукавов по местной моде, оно начиналось чуть ниже ключицы, и можно было увидеть складку между молодой грудью Момо. Это её донельзя смущало. Казалось, всего лишь жест и всё это упадёт на пол, обнажив нижнее бельё.       — Мисс, вы так прекрасны! Господин будет просто в восторге! — восхищённо рокотала Кендо.       — Именно! Да и костюм Его Превосходительство ничуть не хуже! — задорно подмигнула Ашидо.       — Вам стоит показаться ему сейчас!       — Нетушки! Я хоть и за романтику, но это платье он увидит лишь на балу! Если мужчин вечно кормить — они растолстеют! Вы должны взять быка за рога! — мисс Ашидо зажала руками что-то в воздухе и широко улыбнулась. Её улыбки были всегда острыми, но в то же время тёплыми и приятными.       — Мисс! Давайте снимем платье, а после вы пойдёте к господину и скажите, что наряд готов! Так у вас появится тема для разговора! — Кендо подошла к Момо и сложила её руки в свои.       — А что такое? Мисс не может поговорить с Его Превосходительством?       — Не то, чтобы не может… Я сама толком не знаю, что стряслось, но с недавних пор атмосфера между ними очень смущающая.       — Кхм, — надула губу девушка, голову которой венчали тысячи кудряшек. — Сейчас вам, мисс Момо, нужно сделать решающий шаг, иначе улов сорвётся!       — Что вы имеете в виду? — Момо покраснела и взволнованно посмотрела на них двоих.       — Кто-то из вас должен сделать первый шаг, иначе вы потеряете какую-то искру между вами. Вот только вы ничего с этим не сделаете, а Его Превосходительство может жениться или просто завести девушку для встреч, — её взгляд перешёл на Момо. Хитрый и заострённый, режущий в самое сердце.       –Н-но… — голос Момо задрожал.       — Не говорите чепухи о нашем господине! — сердито проворчала Кендо. — Мисс Момо, господин никогда так с вами не поступит. Я знаю, ведь работала на него очень долго. Если в жизни господина Тодороки появляется что-то ценное, он ни за что это не отпустит.       — Кендо… — донёсся хриплый тихий голос из уст Момо, и она обняла подругу, обхватив спину. — Спасибо.       В жизни Момо появилось столько замечательных людей благодаря господину Тодороки. Весь её мир перевернулся с ног на голову за короткий срок, и Момо не хотела ничего менять, возвращать. Поныне она готова шагать лишь навстречу будущему, не держась за прошлое, следовать за ним. Тем, кто был её опорой, единственными спокойствием и счастьем в её жизни. И как бы ей хотелось, чтобы она стала для него тем же: солнцем при дожде, любимым человеком в сложный момент.       

***

      Просто подойди и скажи, что платье готово! Это не так уж и сложно!       Момо стояла около комнаты господина Тодороки, переминаясь с ноги на ногу. Она знала, что он, скорее всего, слышал её, но так как он не приглашал войти, то, следовательно, это должна была сделать она. Ей хотелось не только сказать о своём наряде, но и спросить о том поцелуе. И тут же Момо отдалась в жар. Она решила резко открыть дверь, даже не постучав, пока смущающие мысли не откликнулись вновь. Как только дверь раскрылась, Момо увидела ждущего её Шото. Он спокойно сидел за столом напротив двери в другом конце комнаты, опёршись на одну руку, терпеливо ждал гостью. Глубокий взгляд вернул абсолютно все стеснения и стыд на лицо Момо, покрыв ярким румянцем.       — Момо, заходи, — монотонно, но тревожно проговорил Тодороки.       — Господин, я прошу прощения, что пришла к вам без стука, — она смотрела точно ему в глаза, в руках сжимая подол повседневного платья.       — Момо, — он улыбнулся, — ты здесь всегда желанна. И я тоже хотел с тобой поговорить.       — Правда? — радостно засияли её глаза. — Тогда вы первый.       — Боюсь, что эта информация тебя расстроит… Но ты всё равно захочешь её услышать раньше, да? — Тодороки встал из-за стола и подошёл вплотную к Момо, лёгким жестом указав на диван в середине комнаты, окружённый креслами и рядом стоящим столом.       — Насколько плоха эта новость? — тревожно отозвалась Момо, присаживаясь за господином.       — Не знаю, но меня она расстроила.       — Вас?.. Что же случилось?       — Тебя ищут, — резко сказал Тодороки.       — Кто? Неужели из монастыря? Если это так, то этого следовало ожидать! Ведь я даже весточки не оставила, — хоть Момо и сказала своим беспристрастным голосом, но в душе всё сжалось от упоминания о монастыре.       — Да, люди из монастыря. Но это лишь мазок из общей картины, — Тодороки сжал губы. — Люди связали твою пропажу с появлением молодого вампира в лесах, — неловко проронил он.       — Но вы же тот самый молодой вампир, — удивлённо подняла брови Момо. Шото кивнул с забавной уверенностью.       — Люди и раньше думали, что наша семья связана с вампирами, но сейчас они почему-то уверены в этом. Точнее, слухи ходят. До правительства они пока что не дошли, да и вряд ли они станут поднимать шум из-за каких-то разговорах, но я волнуюсь, что всё это отразится на тебе.       — В каком это смысле, господин?       — Что? — он повернулся к Момо, ошарашенный, словно сам не понял сказанного ранее.       — Господин, вы сказали, что это отразится на мне, но что это значит? Я не могу покидать поместье.       — Да, да, верно, что-то я совсем замотался, — Тодороки отвернулся, скрывая своё лицо за белыми волосами.       Момо остановила свой взгляд на нём, внимательно рассматривая все черты лица. Оно было гладким и вовсе не острым, каким привыкли описывать большинство вампиров: тощими, длинными, с острыми пальцами и скулами. Но Шото отличался всем этим. Момо никогда не смела долго всматриваться в его шрам около глаза, считая это некультурным, но теперь не могла оторваться от него. Ей было интересным, откуда он.       Как можно считать такого славного человека вампиром? Хоть он, по сути, им и является. Но ни за что бы не догадалась, не зная всё.       Момо тщательно обдумала слова господина Тодороки. Как люди могли быть уверены в том, что господин — вампир? Настоящая загадка. И тут Момо замерла, как от удара током.       — Господин! — вскрикнула она с напряжённым лицом, хватаясь за его рукав. От этого Шото раскрыл глаза и вытянул свободную руку, желая удержать Момо за плечо, чтобы она не упала на него. — Это всё моя вина!       — Почему ты так в этом уверена?       — Я глупая! Полнейшая дура! Сэр Бакуго прав: я бездарная копуша… — опустила пустой и тревожный взгляд Момо.       — Он так тебя назвал? — удивился Шото, всё же положив руку на плечо.       — Не вините его, если я в самом деле такова, — она мотала головой.       — Но в чём же причина, Момо? — сладкий тон, сопровождающий её имя, ласкал слух. И Момо чувствовала, что не заслуживает этого.       — Я оставила вашу записку на моей кровати…       — Что?       — Если люди что-то подозревали, то сейчас просто сложили пару простых деталей с помощью вашей подписи.       — В этом есть смысл, — спокойно сказал Шото.       — Господин… Это я виновата… Как я могла оставить такую улику?!       — Момо, тише, — он одним твёрдым движением прижал тело Момо к себе. — Ты один раз оступилась, так зачем же винишь себя?       — Это не всего лишь проступок! Господин… Я вас подставила…       — Я верю тебе, как можешь ты меня подставить? — отрезал Тодороки. Момо замерла на миг — по её телу расплылось что-то теплое и успокаивающее.       — Но что же теперь нам делать?..       — Ты дашь мне время?       — Господин?       — Мне нужно время, чтобы что-то подготовить. Но лишь от твоего согласия зависит результат, понимаешь?       — Я согласна! — вскрикнула Момо. Шото смотрел на неё с раскрытыми глазами. Было легко заметить, что уши стали алыми.       — Нет, нет! Не соглашайся с тем, чего даже не слышала!       — Но как же! Конечно я соглашусь, если это спасёт вас!       — Ты не должна соглашаться с этим из-за меня! Ты сделаешь этот выбор из-за себя! — Тодороки начал говорить раздражённо.       — Ох! Господин! Не усложняйте же вы так эту ситуацию! Я понимаю, что я вас разозлила, но!..       — Я не зол, — на удивление, спокойно перебил Тодороки. — Я не зол, я лишь беспокоюсь о тебе.       Момо прикусила губу, слыша стук своего сердца в ушах громче обычного.       — Хорошо, — прошептала она. — Я дам вам время, раз вы так этого хотите…       — Да, — он улыбнулся и лёг на её плечо. — Момо… — она почувствовала, как Шото вдыхал её аромат, вороча своё лицо по ткани. — Твоя очередь говорить, — как сонный пробормотал он.       — Верно… — она вздохнула, стараясь перевести дыхание. — Пошивку моего платья завершили.       Тодороки перестал ёрзать и поднялся, оказавшись в сантиметрах от лица Момо.       — Почему ты не пришла в нём? — Тодороки был словно обижен этим.       — А-а вот… — смутилась Момо.       — Подразнить меня захотела? — он шутливо поднял бровь. — Опиши его, — томно проговорил Шото.       — Ох… Как бы это… Сейчас, секундочку! У него не закрыто горло, — после её слов на шее ощутилось тепло. Тодороки положил свои длинные пальцы за ухо и медленно провёл вдоль шеи до плеч. Он посмотрел на Момо, выражая желание узнать больше. — О-оно начинается ниже ключицы, — пальцы господина прошли до туда, — у него нет рукавов, — одной ладонью он провёл по всей руке Момо, закончив прямо у запястья и скользнул в её ладонь, скрестив пальцы. Другой же Тодороки лишь прошёлся до локтя пальцем, вызывая маленькую щекотку. — Оно тёмно-синее и покрыто белым жемчугом… — дрожа, прошептала Момо, чувствуя жар там, где Тодороки её касался.       — А подол? Оно пышное и доходит до пола?       Момо было страшно запнуться и раскрыть свою неловкость, поэтому она кивнула.       — Вот оно как. Какое неудобное платье, — странно произнёс Шото. Момо показалось, что он оценивал её с ног до головы в тот момент. Не своим нежным или прямым взглядам, а каким-то жгучим. — Скажи, Момо, что ты будешь делать, если я захочу выпить твою кровь?       — К-кровь? — вырвалось из её уст.       — Да. Мы попали в неприятную ситуацию. Я не смогу оставить укус ни в одном хорошем месте.       И тут Момо осознала. Он играл. Театральный тон и безучастность лица выдавали то, что господин затеял всё ради этого. И она не понимала: радоваться этому или нет.       — Но ваша слюна может быстро залечивать раны. В прошлый раз, когда я проснулась, следа от укуса и не…       — Мы не можем так рисковать. Что если я не только потерял боязнь к солнечному свету? Ты не знаешь, куда бы я мог тебя укусить? Мне срочно необходима твоя кровь, — его взор скользнул по Момо, такой страстный и пристальный.       — Я-я не знаю… — Момо вся покраснела. Она задыхалась от мыслей, слов, жестов — всего.       — Тогда я могу выбрать сам? — он ожидал её ответа. Ей хотелось убежать, но в то же время остаться и посмотреть, что он будет делать. Момо кивнула, прикрыв рот руками.       Свободные пальца господина тут же скользнули под подол платья Момо, слегка приподняв край и дойдя до колен.       — Господин! — Момо схватила его руку за юбкой сильной хваткой. – Ч-ч-что вы!.. — её голова уже кружилась, а господин даже не выпил ни капли.       — Я выбираю, — он вынул другую руку из её ладони и мягко откинул на подушки с краю дивана, а другой протянул ногу Момо из-под платья, обнажая запретную часть. Сердце бешено колотилось, тело дрожало. Момо оказалась словно голой, беззащитной. Перед зверем, который её сейчас съест. — Я не хочу оставить на тебе свой след там, где увидят другие, — сказал он и нежным касанием губ поцеловал её лодыжку. А затем чуть выше, ещё выше и выше, дойдя до мягкого бедра. — Тут в самый раз, — его слова щекотали красную от поцелуев кожу, вызывая сильную дрожь по телу Момо. Она со всей силой прижала ладони ко рту, подавляя любое желание что-то выкрикнуть или вздохнуть. Но это не помогло. Как только господин Тодороки вонзил клыки в плоть, она тут же вскрикнула. Нет, застонала. Её руки резко опустились вниз, на диван, стараясь удержать опору телу. Укус отдал приятное покалывание от ноги, усиливающееся по мере приближения к ушам. Момо начала дрожать ещё больше: тело ощущало намного сильнее предыдущего. Она со всей силой сжала нижнюю губу, практически не ощущая боли, лишь касания вампира и его лёгкое покусывание. Он вынул клыки из плоти, оставив кровавый след вместе со слюной. Момо облегчённо вздохнула, надеясь, что этого хватило, но Тодороки сделал укус вновь и по телу пробежался повторный удар. Его укусы начали покрывать бёдра Момо, в то время как она сама еле держала себя в сознании. Голова её кружилась вовсе не из-за потери крови, а из-за жара и непривычного и такого странного удовольствия. Момо настолько сильно сжала губу, что вдоль подбородка побежала алая кровь. Она не успела капнуть на платье. Тодороки облизал её, дойдя до губ. Он прикоснулся своими губами к губам Момо, и она растаяла в жарком, глубоком поцелуе. Жар проникал внутрь, расплываясь ниже, и ниже. Комната наполнилась вздохами и биением сердца. — Не делай себе больно, — в перерыве с выдохами проворчал Тодороки и поцеловал Момо ещё раз. Она схватилась за него, за свою опору, не боясь упасть. Было чувство отстранённости и небытия. Будто бы никого, кроме них, не было в этом мире, лишь они. Падали в бездну, где их никто не услышит. Руки зашли за шею, ухватившись друг об друга, прижимая Шото кольцом к себе, ближе. С каждым поцелуем им не хватало друг друга ещё больше. Они не могли насытиться всем этим.       — Господин! — в комнату яро ворвался сэр Бакуго, весь запыхавшийся с какой-то листовкой в руке. Он остановился у порога, удивляясь тому, что его друг также прерывисто дышал. Его взгляд был ошарашенным, а на губах виднелась кровь. Шею обвивали руки, а хрупкое тело прижималось к его груди. Тодороки с Момо уставились на него так же, как и он на них. Какое-то время они молчали, обдумывая ситуацию, а затем Тодороки взял и опустил руки Момо со своей шеи, уложив на подушки, стараясь отдышаться.       — Иди к себе, — прошептал он. Момо вспыхнула и начала поправлять себя, скрывая все укусы. И вот уже через долю минуты девушки не оказалось в комнате. Тодороки устало взвалился на спинку дивана, ослабляя хватку галстука. — Что такое, Кацуки?       — Ты… Вы… Бумага… Встреча… — сбиваясь в речи, сглотнул Бакуго. Тодороки ещё не видел его таким растрёпанным, но его можно было понять. Сам Шото был в изумлении над самим собой. Словно в тот момент ему в голову ударил жар, поглощая разум, он творил всё, что тайно желал. — Кхм, кхм, — наконец, прокашлявшись, продолжил управляющий, — я проследил цепь сплетен жителей города. Нам придётся сильно постараться, чтобы уладить все эти слухи, так как апофения здесь не на шутку разыгралась.       — Всё в порядке, я кое-что придумал, — сказал спокойно Тодороки.       — И что же это? — огрызнулся сэр Бакуго.       — Расслабься, твоя помощь мне ни к чему. Ты просто будешь наблюдать со стороны.       — Да как тут расслабишься, когда вы такое вытворяете?! — он в конец вспылил.       — Сам не знаю, — хрипло посмеялся Шото, протягивая руку, чтобы забрать бумагу с рук сэра Бакуго.