Белые ночи

      Холодный воздух наполнил цокольные этажи поместья. Зеленовато-тёмный цвет накрыл лес, создавая ощущения раннего утра, хоть часы пробили только три часа. К воротам подъезжала маленькая карета с гербом дома Бакуго на дверце. Кучер одним махом остановил здорового жеребца, и колёса проехали ещё несколько метров по скользкой дороге, прежде чем остановиться. Из экипажа вышло два молодых человека. С одним из них Момо была знакома, а вот другой не был ей известен, впрочем, ничего удивительного она в этом не видела. У мужчины были белые упрямые (по виду) волосы. Выразительный взгляд, который мог принадлежать разве что аристократу, твёрдые скулы и уверенная походка. Момо встречала гостей сама, добившись этого у Тодороки. У него было и так множество дел, а такая элементарная вещь, как приветствие, могла сделать и одна девушка.       – Кендо, а почему ты в своём костюме? – игриво подметила Момо, пока гости не прошли до них. Но это было скорее комплиментом, нежели уколом. Одежда, в самом деле, шла Кендо больше, чем наряд горничной. Но на сей момент на ней был подол, как заметила Момо, легко отцепляющийся или открывающийся из-за явного бокового шва.       – Госпожа, не смущайте!..– Кендо помялась на месте. – И я решила, что впредь буду сопровождать вас как охрана. Люди должны знать, что вы под присмотром… особенно эти люди, – уже шёпотом сказала она, ведь оборотень и ещё один мужчина шли довольно близко к ним.       – Спасибо, – прошептала Момо ей в ухо и резко выпрямилась, чтобы поприветствовать приехавших. – Здравствуйте, мистер Киришима. Я не могу описать словами всю ту благодарность, которую испытываю к вам.       – Здравствуйте, миссис Тодороки! – на этом все слуги, сопровождающие Момо, подернулись, кроме Кендо. Многие ещё не приняли Момо как будущую госпожу. – Знали бы вы, насколько благодарен я вам! А как госпожа и господин, но я уже писал вам об этом! И, конечно, я сожалею о том, как мы простились в нашу прошлую встречу. Я вёл себя крайне невоспитанно.       – Не стоит воротить прошлое, – Момо облегчённо вздохнула, увидев всё того же улыбчивого и вежливого юношу.       – Миссис Тодороки, вы просили приехать к вам с помощью. Рад представить вам моего друга и прекрасного рыцаря – Тецутецу Тецутецу.       – Рад нашему знакомству, – он поклонился и тут же выпрямился. Было заметно, что находился мужчина не в духе.       – Взаимно, мистер Тецутецу, – Момо ответила на поклон. – Вы работаете в поместье сэра Бакуго или в какой-нибудь организации?       – Я попал в поместье не так давно. Но Эйджиро мне во всём помогал! Он прекрасный оборотень! – лицо Тецутецу оживилось от разговора про собственного друга, пусть он его и начал.       – Ты тоже прекрасный оборотень! – эмоционально ответил Киришима.       Всё же оборотень…       – Господа, простите, что мой жених не смог встретить вас. Сейчас идёт подготовка к приезду старшего господина, ради чего я вас и позвала. Сэр Бакуго не может справиться самостоятельно со всем, а я не несу большой пользы. Поэтому буду признательна вашему содействию.       – Разумеется! Такое плёвое дело, а вы стесняетесь нас о нём просить!       – Рада слышать, мистер Киришима. Тогда пройдёмте в дом, не могу позволить, чтобы вы снова стояли у нашего порога без возможности попасть внутрь.       – В дом… Я так мечтал здесь оказаться!.. Миссис Тодороки, я благодарен вам до смерти! – Момо была уверена, что ещё чуть-чуть и он заплачет.       – В этом нет никакой необходимости! Только пару недель!       – Нам и этого достаточно! – заявил Тецутецу.       – Рада слышать.       Момо расторопно показала гостям их спальные комнаты и важные для жизни в поместье помещения. Это заняло не более двух часов, но время всё равно поджимало к роковому часу. Также быстро были подписаны трудовые контракты, обязующие к работе. Распоряжаться заданиями, которые ей до этого дал сэр Бакуго, было неловко. Руководить мужчинами Момо никогда не выпадало шанса.       – Дай сюда, монашка, – Кацуки вырвал листок поручений из рук Момо и бегло оглядел новых постояльцев.       – Молодой господин! Рады вас приветствовать!       – Будем знакомы, Тецутецу Тецутецу. Я наслышан о вас от своего друга и ваших родителей.       – Кого только они не наберут на работу, – Бакуго вздохнул. – Слышь, ты являлся организатором его трудоустройства? – он обратился к мистеру Киришиме.       – Молодой господин, он достоин того, чтобы работать даже в императорском дворце!       – Чего же тогда у баронов забыл? – усмехнулся он сам себе.       – Императорская семья – близкие люди к церкви. Только самоубийца пойдёт работать во дворец.       “Тёмный свет” старался держаться в тени, на что был указ от правительства. Нелюди должны держаться как можно дальше от столицы и церквей, приходить на балы в исключительных случаях. В реестре никогда не было обитателя этого света ваше виконта до появления старшего господина Тодороки. За что “тёмный свет” и возненавидел эту семью. Он нарушил множество правил, в том числе и брак с человеком. Но парламент изменил своё отношения после исчезновения Тодороки Энджи и заменой его поста Тодороки Шото, который всю жизнь держался затворнического образа жизни. Они дали второй шанс семье Тодороки вернуться в приличное общество нелюдей, на что Шото долгое время не мог ответить. Но в истории семья Тодороки записана как самая долгоиграющая в близком кругу к правительству. После этого случая многие хотели пробиться намного выше титулов барона и виконта, даже перечёркивая графа. Но те исчезали быстрее, чем могли добиться хоть какой-то славы. Парламент не пытался их искать, а если случайно находили, то убивали на месте. Ибо Тодороки – исключение из правил, которые непростительно нарушать.       – Да там уже весь воздух пропитан мертвечиной, – Бакуго швырнул лист на комод и сам опёрся об него руками. – На балу столько господ с чёрной душой. Богу явно есть чем заняться, раз даже это пропускается от его взора.       – Да, есть чем заняться, – Момо сделала глубокий вздох. – Сэр Бакуго, не могли бы вы вернуть мне планировку. Без этого я не смогу дать мистеру Киришиме и мистеру Тецутецу работу.       – Чего тут разбирать? Не играй главные роли, будучи низшей актрисой.       – Барон! – выкрикнула Кендо. – Если вы просите драки, то сейчас же получите!.. – она взмахнула, чтобы схватить Кацуки, но резким толчком её оттолкнул Киришима. – Ч-что… Что вы себе позволяете?! Вы сейчас обязаны подчиняться господину и госпоже в частности!       – Кендо, всё хорошо. У Сэра Бакуго просто такое чувство юмора. Он же на самом деле так не думает, – Момо лёгким жестом погладила спину своей помощницы.       – Думает, уж надейтесь… – буркнула Кендо.       – Молодой господин, не стоит так обращаться к миссис Тодороки, – с нервной улыбкой проговорил Киришима, но увидел в ответ два горящих глаза. – Молодой господин?..       – Где ты сейчас находишься, чтобы охранять меня? Всем же ясно, что ты не спор урегулировать собрался.       – Сэр Бакуго, давайте не будем так нагружаться. Всем не легко, поэтому лучше не создавать ещё больше работы себе же, – Момо осторожно взяла Кацуки за рукав, чтобы тот не ухватился за кое-кого.       – Тск, – Бакуго вырвал локоть. – Слушайте сюда, – громко объявил он, не сменяя выражения лица. – Ты, – пальцем указал на мистера Киришиму, – идёшь в кабинет уже твоего начальства для дальнейших указаний, а ты, – указ пал на мистера Тецутецу, – следуешь как верная собака за монашкой. И чтобы ни на шаг не отставал. Просит – делай. Уяснили? – для завершения проорал он.       – Есть! – хором ответили они.       – Но тебе всё равно следует явиться к Тодороки, так что беги за дружком. Пока что я побуду с… госпожой.       – Госпожой? – посмеялась Момо, как только Киришима и Тецутецу покинули помещение.       – Верно. Твоя подруга шуток как-то не понимает.       – Будет вам, но зачем мне ещё одна охрана?       – Слушай, к нам приезжает тот, кого даже наш свет не смог усмирить. Никто не знает, что с ним сталось за более десяти лет. Не удивлюсь, если он стал ещё безумнее и никакого выжившего сына по итогу не окажется.       – Но как же пожары?       – Кто угодно мог это сделать.       – Зимой? “Кто угодно” этот очень богат, – в шутку сказала Момо.       – Эй, ко… Кендо, выйди отсюда.       – Зачем это? – насторожилась она.       – Кендо, всё в порядке, – улыбнулась Момо.       – Так точно, – девушка покланялась и по приказу вышла из комнаты, оставив Бакуго и Момо наедине. Кацуки не стал терять времени и открыл ближайший буфет. Достав тёмную бутыль, он прошёл на балкон и открыл найденный напиток. Момо подошла к нему.       – Будешь? – в непонятный для Момо момент оборотень достал пробку и махал уже открытой бутылкой.       – Я ни разу в жизни не пила, – отказала она.       – Зря. В этом мире психику оно и спасает, – он провёл ладонью, заправляя волосы назад. И в следующую секунду, откуда-то взяв бокал, наливал в него алкоголь. Момо не знала, что это, но часто слышала этот запах в столовой после праздников.       – Так зачем вам потребовалась моя аудиенция?       – Ты мне больше нравилась простушкой без капли приличия, – расхохотался Бакуго.       – Она всегда у меня присутствовала, – Момо смутилась. – Но всё же, потрудитесь объяснить.       – Ты не жалеешь о том, что попала в это место?       – Какой-то вы сегодня поникший, – Момо облокотилась на перила.       Оборотень повторил за Момо и сделал глоток из бокала.       – Не меняй тему.       – О чём мне сожалеть? О нехватке одежды? Еды? Медицины?       – Забудь о контексте. Думай лишь о данном этапе. Если бы тебе дали шанс жить иначе, то променяла бы ты настоящее на это будущее?       – Ничего не изменится, – Момо испустила пар от лёгкого дыхания. – Я уже однажды поверила в то, что будущее сулит нечто большее, нежели имеет. И пусть всё сбудется, но мои чувства ко всем не исчезнут от хорошей жизни. Каждые горничная, слуга, повар, всё, кто был мне здесь добр. Мисс Шиозаки, мисс Ашидо, мистер Киришима, мистер Тецутецу, миссис Каяма, мистер Мидория, Кьёка, Кендо, вы и Шото. Как я могу оставить всё это?       – Как трогательно, прямо-таки на слезу пробивает, – пробубнил Кацуки.       – Но щёки у вас покраснели, – засмеялась Момо.       – Цыц! – он отвернулся, коснувшись тех мест, которые отдавали жаром.       Момо утихла и обратила взор на уходящую в долгий сон сверкающую луну. Лучи солнца ещё не достигли облаков, что находились во мраке ночи. Деревья спали под снежным покровом и не думали просыпаться. Не было слышно звонкого чириканья ранних пташек, напевающих утреннюю песню без нужды и хотения. Лес пока что спал в тяжёлый для многих обитателей поместья день.       – Раз вы сегодня такой разговорчивый, то скажите… почему вы так не хотите встречаться со своей семьёй?       Бакуго положил тяжёлую голову на руки. Его взгляд проследовал за Момо и уже рассматривал последнее бодрствование звёзд.       – Серьёзно? Ни мои оскорбления, ни угрозы тебя не интересуют?       – Зачем мне знать ответ на то, что и так понятно? – он обернулся на Момо после этих слов. – Ваши эмоции всегда меня веселили, – улыбнулась она.       – Не всегда. Вначале ты меня боялась, – усмехнувшись, Кацуки взял бутыль и вылил вниз оставшееся содержимое.       – Эй! Вы чего это!..       – Нахер пьянки, если я становлюсь такой размазнёй.       – Алкоголь никогда не приводил ни к чему хорошему!       – Это в тебе монашка говорит. Сама выпьешь и будешь по-другому думать. Не представляешь, сколько контрактов спасли какие-то ликёр или вино. Да и знала бы, как можно легко управлять пьяным Тодороки. Он не показывает внешне, но на деле может быть уже в хлам.       – А говорили, что не доверяете ему и боитесь оставлять одного, – легко процитировала Момо сказанные Бакуго когда-то слова. Хоть она и понимала, что эти мысли были скорее выронены, нежели сказаны.       – Ему пьяному даже гриф доверять нельзя! Но мне вот интересно, а что тебе так понятно, раз ты не спрашиваешь?       – Я не понаслышке знаю, насколько тяжело кому-то доверять, сэр Бакуго. Но я надеюсь, что теперь никаких угроз не будет, а то ненавидеть мне вас как-то не хочется, – Момо состроила глаза полумесяцами и засияла.       – Много надеешься.       – Правда? Тогда вы слишком расслаблены в моей компании!       – Что ты можешь сделать? Даже обороняться-то не можешь!       – Да так! К примеру, – Момо начала бегать глазами по сторонам, – раскроить ваш костюм так, что, вытащив лишь одну ниточку, вы окажитесь в одном нижнем белье!       – А-ха-ха-ха-ха! – раздался внушительный и громкий смех. – А ты хороша.       – Шутки думаете тут вам подкладываю? Я себе одежду сама зашивала в монастыре. Одна ряса на пять лет, – наигранно обидчиво сказала Момо.       – Вот беда! С таким бюстом! – ещё громче стал смеяться Бакуго.       – Скажу Шото о ваших заявлениях… – всё лицо Момо раскраснелось. Она уже давно не получала обидных замечаний по поводу её форм, но в этот раз они ощущались не колко, а скорее, забавно. – Погодите-ка! Как умело вы сменили тему! Я же задала вам вопрос!       – Тебе так необходимо знать на него ответ? – успокоившись, сказал Кацуки.       – Верно. Я делаю всё это не только в помощь моему жениху или слугам, но и вам, сэр Бакуго.       – Благими намерениями вымощена дорога в ад. Слышала о таком?       – Глупости какие… – с недоверием покосилась Момо.       – Я не просил тебя вмешиваться в мою жизнь. И мне это не необходимо, – он выпрямился и вышвырнул бокал наземь.       – Сэр Бакуго!.. – Момо с испугом отшагнула. – Но необходимо не означает “не нужно”. Могу ли я хоть как-то выяснить, зачем вы так поступаете с отчим домом?       – Не забивай себе голову всякой ерундой, монашка, – Кацуки похлопал Момо по голове, что ни в одном проявлении нельзя назвать поглаживанием. – Тебе ещё готовиться к встрече со свёкром.       – Спасибо, что не вышвырнули их из поместья.       – Вышвырни их ещё. По шее только получил бы, – Бакуго провёл рукой по этому месту и вышел из комнаты. Момо выглянула с балкона на испуганных снизу слуг, стоящих рядом с осколками стекла и тёмно-красной лужей.       – Простите!.. – прокричала им Момо. Горничные секунду косились на неё, но затем улыбнулись и принялись убирать.       Верно подумают, что это я…       Момо прошла к выходу и приоткрыла дверь, увидев за ней мистера Тецутецу.       – Мистер! Вы напугали меня, – она вздохнула с рукой на груди.       – С этого момента я буду подчиняться вам, поэтому, прошу, не стоит ко мне формально обращаться, – тот поклонился.       – Госпожа, – выступила из спины юноши Кендо, – господин велел вам подойти к нему.       – Кендо, сколько сейчас времени?       – Уже шесть часов, госпожа, – взглянув на наручные часы, ответила она.       – Значит, осталось не так много времени. Мисте… Тецутецу, оставь меня и Кендо после того, как проведёшь нас к моей комнате.       – Да, миссис, – поклонился Тецутецу.       Окна тянулись по всем коридорам поместья, все украшенные инеем, вырисовывая различные картины. Лёд блестел при свете огня в лампах и отражался на ковре блеклыми тонами. Совсем чуть-чуть, и солнце заменит искусственное освещение своими лучами, из-за чего некоторые помещения будут казаться тёмными и пустыми. Момо уже устала бродить всё утро, волоча за собой тяжёлый подол платья, цепляющийся за все ворсинки и выступы. Пусть уже и прошла мода на корсеты и многослойные туалеты, но ноги ныли от постоянного передвижения.       – Госпожа, вы хотели что-то подправить? Не беспокойтесь, ваш вид поставит всех столичных дам в неловкое положение. Если макияж, то можно добавить ваш любимый крем, – засуетилась Кендо, как только девушки остались наедине.       – Нет, вовсе не в этом дело. Ты же носишь с собой оружие, верно?       – Вам это зачем? Если это приносит какие-то неудобства, то я спрячу получше. Или вы думаете, что будет хлопотно в экстренной ситуации?       – Я думаю о том, где ты его хранишь.       – Вот здесь, госпожа, – Кендо распахнула вырез юбки и выставила ногу. На зацепленных карманах держалось два кинжала разной длины.       – Штаны под юбкой? – удивилась Момо.       – Верно, на нагой ноге будет натирать, а в чулках ненадёжно.       – Огнестрельное оружие ты же здесь не носишь?       – Что вы, госпожа!       Славу богу.       – Я правша, поэтому револьвер у меня на правой стороне, – с улыбкой Кендо раскрыла подол платья, где показался чехол с выглядывающим револьвером.       – А разве это безопасно?!       – Я прошла полную подготовку, вам не о чём переживать. Пока жива я, будете живы и вы, – Кендо широко улыбнулась и закрыла подол.       – Спасибо, Кендо, – Момо взяла ту за руки. – Я очень хотела бы, чтобы ты дала мне один нож.       – Зачем это?! Ой… простите… – взволновалась она. – Но есть ли смысл? У вас два охранника.       – Кендо, неизвестно, что может случиться в любой момент, а самооборону должен знать каждый аристократ.       – Но не дама, – Кендо возмутилась. – При всём моём уважении я не допущу, чтобы вы носили что-то острое или просто опасное. Простите, госпожа.       – Кендо, я прошу тебя. Способ, как его аккуратно носить, я придумаю сама.       – Госпожа! Не просите у меня ничего!.. Вы не должны так унижаться… А если господин узнает? Если это всё из-за барона, то не слушайте вы его! Этот скрупулёзный оборотень всегда всем докучал.       – Я не хочу казаться ни для кого слабой или беспомощной, вечно ожидающей чего-то… Не хочу больше быть таковой, поэтому, пожалуйста, помоги мне, Кендо.       Когда-то я ждала. Ждала, что наступит что-то, чего я даже не знала. Придёт кто-то и спасёт меня из того ада, где я оказалась. Пусть этим существом и оказалась бы сама смерть. Но теперь…       – Я хочу делать всё сама! Сама приходить на помощь и не думать о том, что кто-то мне должен. Кто-то мне поможет! В этом мире я хочу полагаться и на себя саму. – Момо схватилась за свои плечи. – Больше не хочу трястись над этим, а просто знать, что всё будет под контролем в любой ситуации. Меня вымораживает тот образ, который я строила годами, и если я когда-нибудь вернусь к тому состоянию, то зарежу себя этим же остриём в ту же минуту. Такая жизнь хуже смерти.       – Госпожа, что вы такое говорите… Господин никогда вас не бросит.       – Знаю… но что станется со мной – я не ведаю. Возвращаться к прежнему образу жизни мне хочется меньше всего… Вот что такое унижение, Кендо. И его я вытерпеть больше не способна. Поэтому если ты не окажешь мне помощь, я сделаю всё сама.       – Да, госпожа, – Кендо поклонилась в несвойственной девушкам манере, а скорее рыцарям. – Я сделаю всё, что вы попросите, ибо служу и буду служить лишь вам, – она взяла руку Момо и поцеловала её. – Только поклянитесь мне в одном: этот нож будет служить не для самоубийства, а исключительно самообороны. Это единственное, о чём я смею вас просить.       – Кендо, всё будет хорошо, – Момо покраснела. – Я не собираюсь в реку Стикс на самом деле. Как ты и сказала, рядом с Шото мой прежний образ вряд ли вернётся.       – Тогда, как заказали, нож будет ваш через пару мгновений. Мне нужно зайти в оружейную, чтобы подобрать подходящий размер.       – Будь любезна, – с мягкостью улыбнулась Момо.              

***

             В тот момент, когда все приготовления были окончены, небо готовилось к рассвету. Момо спокойно шла к Тодороки, ибо по-другому ноги не смогли бы сработать. Она постучалась, но из кабинета никто не ответил. Беспокойство пересилило настороженность, и дверь распахнулась. Комната была мрачнее заброшенного погреба: шторы задвинуты и в некоторых местах даже свисали вниз из-за покосившегося карниза, все лампы погашены. Момо подошла к столу и застала лишь пустующее кресло и стопку бумаг. Взяв одну из них, как холодный ветер пронёсся за спиной и схватил руку, приложив ту к столешнице.       – Шото?.. – взвизгнула Момо. – Ты чего так пугаешь?       Момо ощущала тёплое тело, прижимающееся к ней. Стараясь как-то отгородиться от навязчивых мыслей, она шевельнула рукой, но её всё ещё крепко держали.       – Шото? – шея покраснела от неожиданного поцелуя. Волосы вампира щекотали кожу, спускаясь к плечам. Пальцы полезли вдоль талии к бёдрам. – Ш-Шото! – Момо резко оттолкнулась ногой и ударилась об подбородок Тодороки. – Ты чего удумал? Не сейчас… – всё лицо залил румянец.       – Прости, – неловко произнёс он, поглаживая ушиб.       – Что на тебя нашло? – Момо поправила платье. – Скоро приедет твой отец. У нас совсем нет времени для таких игр, – Шото взял Момо за руку и приложил к своему лицу.       – Странно, – прошептал он.       – Что такое?       – От тебя не исходит аромат алкоголя, хотя горничные говорили, что ты бутылками и бокалами из балкона разбрасывалась.       – Это сэр Бакуго! – Момо покраснела больше прежнего. – Я не пила с ним!..       – А я думал, что ты в стрессовом состоянии.       – И решил, что отличной идеей будет утешить меня подобным образом? – Шото молча кивнул. – Что с тобой будешь делать… Только вот есть кое-что, – Момо ухватилась за шею и притянула Тодороки к себе, шёпотом передав пару слов на ухо. – Можешь сделать это для меня? – её щёки поалели.       – Тебе настолько приятен этот процесс? Хорошо, тогда развяжи узелок на ключице. Я не хочу запачкать твою одежду. – Тодороки присел на диван и притянул к себе Момо, усадив на колени лицом к нему. Он провёл рукой вдоль дрожащего тела и клыки в ту же секунду впились в плечо. Шото покраснел, чувствуя каждое движение, сидящей на нём Момо. Приятное чувство трепетало всякий раз, как он испивал кровь, находясь так близко к ней, что чувствовалось дыхание на открытой коже.       – Момо, – прошептал Тодороки, завершив процесс. На уголке рта осталось пятно крови, а на тело Момо красовался свежий след. – Мне нужно ещё.       – Но я так и сознание могу потерять, – лицо и место укуса горели.       – Нет… нет это, – он прижался к её бюсту, обхватив за талию.       – Шото, нет! – она с красным лицом отпрянула от него. Рука с дрожью держала верхнюю часть платья, чтобы та не спала с неё. Шото взял протянутую к нему руку и поцеловал. Момо ощутила, как влажный язык прошёл по ладони. – Твой отец скоро…       – Прости, но я хочу, чтобы ты забыла обо всём, – Тодороки твёрдо прижал Момо к дивану с уже распущенным галстуком.       – Нет! Нет!.. Нет… если… – губы не могли вымолвить и слова. – Если ты сейчас сделаешь это, то я разочаруюсь в тебе! – Шото замер с ужасом на лице.       – Не нужно, – он опустил плечи и сел на диван. – Пожалуйста.       – Шото, я… – Момо приподнялась и прижала его голову к себе. – Ты молодец, – рука мягко гладила волосы. – Я люблю тебя, поэтому не расстраивайся так.       – Как, если ты сказала те жестокие слова? – с тоской сказал Тодороки.       – Чтобы ты глупостей не наделал. И просьба с укусом... Я вычитала в книге, что другие вампиры ощущают людей, которые являются сосудами.       – Ты не сосуд, ты моя будущая жена.       – Э-это о том… – сердце ёкнуло. Момо запереживала о том, что он это волнение слышит. – Чтобы твой отец сразу понял, что я важна тебе. Хотя, наверное, вампиры могут иметь несколько сосудов одновременно и это всё было глупой идеей. Видно, я сама этого хотела.       – Сосуды имеют особую значимость для вампира. Ты права, их может быть несколько, но зачастую, если вампир выбирает себе кого-то одного, то это означает, что этого человека трогать запрещено. Но аромат со временем исчезает. Наверное, ты правильно сделала, что предложила эту идею.       – А если я не устрою твоего отца?..       – Меня не интересует ничьё мнение в этом вопросе, тем более его, – Тодороки встал с дивана. – И ты не переживай, – он погладил Момо по голове, а затем предложил ей руку. – Ты моя единственная, – с улыбкой произнёс он.       – Просто ты другой крови не пробовал, вот и не знаешь, – Момо встала, сравнявшись с Тодороки, вернее, с его подбородком. А вот предложат тебе иную девицу с более вкусной кровью, то сразу передумаешь.       – На самом деле, у тебя не самого приятного запаха кровь. При нашей первой встрече я еле сдерживался, чтобы нос не воротить, – спокойно поправил он.       – Что… – Момо остолбенела.       – Но сейчас я не могу устоять от неё. Кацуки спрашивал у меня, как я это пью, но в жизни ничего вкуснее не пробовал, – его глаза искренне засияли.       – Вот как! Ну и пускай! Пойду со своей отвратительной кровью куда подальше! – Момо сама не знала, из-за чего покраснела. То ли со злости, то ли со стыда. Она хлопнула дверьми и скрылась. Но через мгновение издался скрип. – Я не всерьёз… – смущённо пробормотала она и вышла. И Тодороки ещё какое-то время слышал Момо, шепчущую о том, как по-детски она себя повела.