Ледяная пылкость

Очередное утро. Раннее совсем, но солнце уже встало. Так странно, будучи до этого всю жизнь, даже жизни, настоящей соней, вдруг стать жаворонком. Причём не то, чтобы по принуждению. Нет, сначала, конечно, так и было. С чего бы мне вдруг превращаться в раннюю пташку? Тренировки, чтоб их. С моими проблемами было бы глупо затягивать их начало. А утром, в то самое нормальное утреннее время, а не с петухами, у нас милый семейный завтрак и уроки с сенсеем или учителями по обычным предметам. И после обеда тоже. Обучение детей высшей знати тут явно выверено и проработано на годы вперёд, чего уж говорить про представителей правящего рода. Нет, нам с мелким, конечно, дают перерывы на отдых, да и смена деятельности присутствует… Вот только возможности просто спрятаться от всех и тихо помедитировать, тем более рядом с открытым огнём, нет никакой. Бродить спокойно по полдня нам дают только в выходные и праздники, а в обычный день даже в минуты отдыха кто-то из слуг или наставников находится поблизости. Пусть и не всегда на виду. «Следят за тем, чтобы вы вели себя достойно и подобающе наследникам». Ну да, верю. Просто с началом обучения покорению мы уже прошли что-то вроде первого порога взросления. Прежде всего, конечно, за нами приглядывают, чтобы мы ненароком что-то или кого-то не подожгли. Дети всё-таки, эмоции зашкаливают, а когда дар к покорению прорежется осознанно неизвестно. Вот и стоят над душой, не давая поэкспериментировать тайком. Но основная причина, как я поняла, состоит в том, что раньше к нам могли приближаться только родственники, доверенные слуги и близкие друзья семьи. А теперь в любой момент к нам с Зуко может подойти познакомиться или пообщаться кто-то из дворян и высших военных или административных чинов. Не то, чтобы они торопились воспользоваться этой уникальной возможностью. Но да, было и такое. Прежде всего это касается, конечно, семей, имеющих детей примерно нашего возраста. В итоге в те самые перерывы, когда мы отдыхаем от занятий, к нам часто приводят знакомиться всякую мелкоту. И мы должны, как воспитанные наследники, уделить им хотя бы немного времени. И хорошо, если это Мэй. С ней спокойно, и пытаться её расшевелить бывает даже забавно. Она так мило смущается от любой моей попытки нарушить жёсткие рамки «правил поведения для юных леди из хорошей семьи», что удержаться просто невозможно. И не хочется. Я же вижу, что ей это нужно даже больше, чем мне. Вылезти из скорлупы, получить заряд позитива перед тем, как снова окунуться в дебри муштры для примерных девочек. Так что возможность провести время с ней мне только в радость. Мелкого Чана я всегда могу сплавить Зуко. Да и сам он не слишком раздражающий, я вполне могу выдержать его общество. И Изаму. О да, он почти так же идеален, как и Мэй. Тихий, задумчивый, вечно с какой-нибудь книжкой. Ему не требуется нянька, не нужны развлечения. При этом обсудить прочитанное он всегда рад. И это правда интересно. Легенды и сказки о духах, исторические рассказы, основы военной стратегии. Пусть пока всё это ещё в довольно простом изложении, понятном и удобном для ребёнка, но его интересы уже впечатляют. Для мелкого это слишком нудно и скучно. Или страшно. Всё-таки тихому мальчику Изаму совсем не нравятся добрые и мирные сказки. Бедный Зуко сбежал при первой же неловкой попытке Изаму наладить контакт. Ну, возможно, рассказывать про духов-людоедов с мальчишеской стороны было немного чересчур. Но мне понравилось. А Изаму явно было приятно, что его внимательно слушают. И что я не сбежала даже когда он начал рассказывать о военных тактиках. И даже вопросы задавала. В общем, с ним у нас полностью гармоничное сосуществование. К сожалению, ими тремя количество детей, представленных нам, не ограничивается. Да и взрослые порой подходят посмотреть на нас. Ну тут в основном чиновники, которые часто ведут дела с Озаем. Да и те чаще на Зуко любуются, ожидают, что он за отцом продолжит службу в ведомстве снабжения. Слышала я пару разговоров… Зуко явно военную карьеру не пророчат. Как это с Озаем случилось. Причём, если я правильно поняла все те ядовитые полунамёки, то в обоих случаях постарался наш любимый дедушка. Чтобы побочная ветвь не мозолила глаза и не затмила случайно блистательных наследников. А что, если подобное отношение распространялось не только на будущую карьеру? Когда родной отец не просто считает тебя второсортным, а намеренно ограничивает в чём-то, чтобы ты стал таковым в глазах окружающих… Думаю, это вполне объясняет немалую часть ядовитости Озая.

***

При таком насыщенном дне вполне понятно, почему свои подпольные тренировки я начала по вечерам. Ну точнее как… Попыталась. И даже усталость мне особо не мешала. Стоило немного освоиться с медитациями и проводить их осмысленно и скучными они быть перестали. Наоборот, после них стала чувствовать себя отдохнувшей и собранной. Хотя свечка мне всё равно ещё нужна, без неё сосредоточиться достаточно для погружения «в себя» пока не удаётся. Проблема у меня вылезла совсем с другого бока. Я начала чувствовать солнце и испускаемую им энергию. Не слишком сильно, без медитации почти не ощутимо. Тем не менее разницу я прочувствовала быстро. При медитациях в дневное время я буквально нежилась на солнышке, даже ощущая немного то самое внутреннее тепло. Вероятно, в такие моменты, концентрируясь на собственной Ци, я смогла немного ускорить поглощение внешней энергии. Вечером же я стала очень остро чувствовать ту самую перестройку организма на более слабую подпитку и уход в режим энергосбережения, о которых рассказывал Озай. А для меня это, как выяснилось — никакого удовольствия от усиленной подпитки, повышенная утомляемость и, в перспективе, меньший запас энергии для тренировки. Ну а с моим расписанием вердикт очевиден — вставать нужно с петухами. Что, к моему собственному удивлению, серьёзной проблемой не оказалось. Пара недель и вставать я стала с первыми лучами солнца. Окно у меня широкое, большое и выходит прямо на восток, так что даже сбегать со свечкой в сад не пришлось, всё нужное для занятий у меня каждое утро оказывалось под рукой.

***

Я сижу. Сижу-сижу-сижу, и, несмотря на максимально удобную позу, конечности уже давно затекли. Всё равно. Это неважно. Я снова поймала этот момент. Холод внутри отступает постепенно, жутко медленно и о-очень незаметно. Но сейчас я буквально чувствую, как тепло окутывает меня, проникает внутрь и отгоняет холод. Тепло… это слишком размытое слово, слишком общее и неточное. Но это слово к моим ощущениям подходит лучше сухих терминов. Сейчас я чувствую, как проходит этот процесс… и это мучительно долго. Я тянусь вперёд… к теплу. На скорость согревания это почти не влияет, и я тянусь ещё, ещё, ещё… И с диким ужасом открываю глаза, отшатываюсь в сторону, ловлю крик на кончике языка. Правая ладонь, предусмотрительно засунутая поглубже в рукав, ноет. На рукаве пляшет небольшой язычок пламени. — Вот же бля-ять… Я несусь к подоконнику и думаю о том, что я все-таки не перестраховщица. Что все мои страхи обоснованы. И что в следующий раз флягу с водой стоит оставлять поближе. Я выливаю всю воду. Огонь затух еще в самом начале, но я лью до конца, будто пытаясь убедиться, что возможная катастрофа ликвидирована. Старые ожоги противно ноют. Я внезапно понимаю, что по спине течёт холодный пот. Мне… плохо. И хорошо. Облегчение распирает грудную клетку и растягивает губы в улыбку. Отходняк с анализом возможных последствий заставляет волосы вставать дыбом. И огонь, и спички — детям не игрушки. Вот только я, как ни посмотри, уже не ребёнок. Я делаю вдох, выдох, пытаясь успокоиться. Я же… знала, на что иду. Я знала, что такое может случиться. Я знала… но как же страшно терять над собой контроль. Пальцы привычно сгибаются-разгибаются, я пытаюсь успокоиться и напомнить себе, что последний ожог давно зажил, и от него не осталось ничего, кроме красного пятна. Да и вообще, рукав потушен, всё хорошо, волноваться не о чем, всё в порядке. Ну почти всё. Потому что даже с полуприкрытыми глазами было заметно, что я приблизила руки к огню не настолько, чтобы поджечь рукав свечой. И достаточно было перестать паниковать, чтобы осознать это. И тот факт, что загорелся рукав не от того, что я сунулась в огонь, а от того, что огонь сунулся ко мне. Могло ли мне почудиться? Или то, что я маг Огня с вполне активным даром — факт? Ну, думаю, не провести повторный эксперимент будет настоящим преступлением. Главное — обеспечить в прямой доступности запас воды. Но уж теперь я не поленюсь и весь кувшин поближе к окну утащу. И рукава стоит подвязать, а то устроить вместо проверки сеанс самосожжения будет глупо. Сажусь и начинаю снова мучить бедную свечку. Войти в нужное состояние оказалось несложно, и я вновь начинаю тянуться к пламени. Только теперь, прочувствовав его, я концентрирую внимание на одной руке и начинаю медленно и осторожно тянуть огонь на себя. Ой… Прямо рядом с моей ладонью замер, тихо горя, красный огонёк. От которого почти не тянет теплом. Вся энергия, которая была в нём постепенно сливается с моей, приобретая что-то вроде «окраса». И сам огонёк ощущается так странно. Будто живая часть руки, просто находится отдельно от самого тела. И живёт этот кусочек пламени, лишённый своего фитиля, подпитываясь моей Ци. Теперь нужно потушить… Ну это как раз таки оказалось довольно очевидно, стоило потихоньку потянуть собственную Ци из огонька, и он начал затухать, рассеивая собственную энергию в воздухе. Пожалуй, мне стоило попробовать так сделать намного раньше. Хотя, наверное, это было немного опасно. Если бы энергии на поддержание горения тратилось больше, я могла серьёзно пострадать, свалившись без сил. Не справься я с контролем и могла бы обжечься. Да уж… Дура, знаю. Но всё-таки у меня получилось.

***

Я иду к Озаю. Мне в кои-то веки не нужны ответы или объяснения, мне нужно просто кому-то похвастаться, потому что, боже мой, эта радость сейчас разорвет меня изнутри. Ведь я смогла. Я и правда смогла управлять огнём. И не один раз. Не могла же я не убедиться, что у меня точно всё получается стабильно. Ну да, я пару часов не могла остановиться. Ведь это так круто. Настоящая магия. Но на то, чтобы не развивать свой эксперимент дальше моей сдержанности пока хватило. Всё же я подумала, что стоит посоветоваться с кем-то, кто в этом разбирается, чтобы, например, не сжечь дворец в качестве очередного эксперимента. Ну и кандидатура советчика напрашивается. Не вылезая из радостных размышлений, заворачиваю за последний угол, и уже вижу кабинет Озая… но меня едва не сносит Урса. Я быстро отступаю в сторону, а Урса, кажется, стирает подошву каблуков в пыль, резко тормозя. У неё лицо… злое. И рассерженное. Урсу, кажется, изнутри распирает жгучая ярость. — Что-то случилось? Она смотрит на меня, я смотрю на неё. У женщины в глазах такая мешанина чувств, что это почти пугает. Я не могу в этом всем разобраться, я, кажется, и не знаю столько названий эмоций, сколько она испытывает. Но одно… настораживает. Урса сжимает губы в тонкую белую полоску, неожиданно — виновато? — опускает глаза. — Всё нормально. Я поднимаю брови, но молчу. А Урса… кидает на меня один короткий взгляд, поднимает подбородок и быстрым шагом уходит, скрываясь за поворотом. Я стою, слегка покачиваясь. Мир вокруг кажется неправдоподобно ярким и тихим. Я не могу оторвать глаз от пары капель крови на темных камнях. Делаю три шага назад — наугад. Наконец упираюсь спиной в стену и съезжаю по ней вниз, утыкаюсь головой в колени и закрываю лицо руками. Перед глазами стоит эта картина — три капли крови на черном полу. В ушах эхом отдается голос: Всё нормально. Ничего такого, казалось бы, не произошло. Но почему она будто хотела извиниться передо мной за что-то? Почему мне сейчас показалась… показалась эта искра безумия в глазах Урсы? Или же… не показалась?

***

Я нахожу в себе силы встать минут через десять. Кровь уже свернулась за это время, и я ногой смахиваю ее в сторону, подальше от середины коридора. Радость уже не распирает, и делиться ни с кем особо не хочется; но в этот момент впереди скрипит дверь, и из кабинет выходит Озай. — Азула? Он ведёт себя как обычно, но у меня нет сомнений, что всё время с момента ухода Урсы он просто дышал на счёт или успокаивался как-то по-другому. Озай и Урса обладают потрясающей способностью выводить всех из себя. И когда они ссорятся, то бесятся оба, хоть Озай это и тщательно скрывает. Я радостно улыбаюсь, несмотря на смутное, непонятное беспокойство внутри. — Я научилась контролировать огонь! Щурю глаза, почти заинтересованно подаюсь вперед — ну, что скажешь? — Ты тренировалась сама. Киваю, хотя он и не требует ответа. — И рисковала, несмотря на знание возможных последствий. И снова киваю. Улыбка с губ не исчезает, только становится более насмешливой и искренней. — И так легко в этом сознаёшься? — Ты ведь всё равно знал. Озай приподнимает уголки губ в улыбке, а я, кажется, перестаю дышать. Он… мне… улыбнулся?! Мне нужно будет собирать разрушенную картину мира по кусочкам. Озай умеет улыбаться! — Верно. Что ж, неплохо, Азула. С завтрашнего дня у тебя сменится учитель. Я в замешательстве киваю, и Озай успевает развернуться и сделать несколько шагов, прежде чем осознание догоняет меня. — Кто это будет? — Узнаешь завтра. И он сваливает. Вот же чёрт. Хитрый чёрт. Хитрый чёрт и человек с вулканом чувств внутри… Просто интересно, как они друг друга ещё не убили? Определенно, в нашей семье один нормальный человек, и это Зуко. И… Ох, чёрт, Зуко… Он же снова начнёт ревновать Озая. Я снова устало сажусь на пол. Холодно, ну и пусть. Чем-чем, а холодом меня не удивить. С такими эмоциональными качелями будет проще удавиться, чем вернуть себе стабильное эмоциональное состояние.

***

Мой учитель… Он настолько же ужасен, насколько и великолепен. Во-первых, он садист. Я чувствовала себя абсолютно выжатой буквально через полчаса. Во-вторых, он отличный воин. Керо-сенсей знает, кажется, все о человеческом теле и о нагрузках, о магии и управлении ею. Ну, и в-третьих… Педагог из него средненький. У него нет таланта красиво рассказывать и понятно всё разжёвывать. У Керо-сенсея не слишком много терпения, но готовности объяснять выше крыши. То есть… Ну, он может смотреть на меня как на умственно отсталую и раздраженно выплевывать слова, но продолжать объяснять. А ещё у Керо-сенсея большой словарный запас, и он не против поболтать со мной во время того же бега. — Страна. — Акробатика. — А-аромат. Господи, как ноги болят… — Тренировка. — Аккуратность. — Терпение. — Еда. — Аватар. — Ух ты, что-то новенькое. Это что? Я ненавижу свой маленький словарный запас, я говорила? — Человек, способный управлять всеми четырьмя стихиями. Что? Да ладно. Вот это уда-ачно. — Такие правда бывают? — Раньше были, но последние сто лет не появляются. Да и… Не останавливайся, Азула. — Да-да. А в чём их отличие от обычных магов? Легко сказать «не останавливайся», когда спокойно сидишь. Я уже сбилась со счету кругов! — Поясни смысл вопроса. — Ну вот вы можете использовать только стихию Огня, а Аватар все стихии, хоть это и ужасно круто… У него что, больше Ци?.. Или внутри сидят духи трёх других стихий и помогают ему?.. Или- — Нет, Аватара избирают сами духи. — То есть, когда он еще маленький? — Да. — А как они его выбирают? Тыкают пальцем наугад? — Это известно только духам. — А что, с духами нельзя связаться? — Разумеется, нет. Это же духи! — и он посмотрел на меня, как на идиотку. Я оскорбилась. — Ну и кто эти ваши духи? — Существа из мира духов. Меня пробило на нервный смешок. Серьёзно? — И почему с ними нельзя связаться? Теперь мужчина посмотрел на меня как на полную дуру. Я задрала подбородок. — Потому что они в другом мире, мире ду-хов. — Да я поняла! Слишком эмоциональный выкрик сбил дыхание, и пояснить мысль я смогла лишь через пару минут. — Разве нельзя как-то проникнуть в этот мир? — Насколько известно, на это способен лишь Аватар… ну или умерший человек. — То есть Аватар… он мёртв, да?! — Нет. Аватар — жив, а ты слишком любишь задавать глупые вопросы. — Чего-о?! — И ещё двадцать кругов. — Чего-о?!