happiness is fragile if only to save

на улице совсем темнеет и сильно холодает. омега настолько продрог из-за начавшегося снегопада, что даже его зубы начали постукивать друг об друга. драко делится с ним своим теплом, прижимает к себе, стараясь согреть. их освещает бледный желтоватый свет и гарри чувствует прошедшуюся по каждой клеточке тела волну жара, удовлетворённо расслабляясь в крепких объятиях, которые греют сердце, готовое трепещать и остановиться от счастья. парнишка едва ли может его успокоить, но с драко слишком хорошо. все страхи уходят на задний план и хочется прижаться ещё ближе и остаться так. хлопья снега падают на длинные ресницы омеги, зарываются в его кудрявые волосы, а румянец на щеках того, вызванный низкой температурой вызывает улыбку у малфоя. в его руках парень кажется совсем хрупким, невероятно милым и нежным, и отпустить его, когда они доберутся до хогвартса, будет слишком тяжело. аристократ отмахивается от этих мыслей, наслаждаясь всей прелестью момента. когда они так близко и между ними такое маленькое расстояние, оба могут ощутить ритм несносных сердец, которые бьются в унисон, ради друг друга, родное дыхание на своей коже и ласкающие взгляды. поймав карету до школы, парнишки удобно располагаются в ней. насколько это возможно, скрываются от снегопада, стряхивают его следы с помощью заклинаний и жмутся ближе. лёгкое напряжение и волнение, что было в начале свидание внезапно улетучивается, а на его место приходит спокойствие и умиротворённость. — спасибо за чудесный вечер, — уткнувшись в бледную шею, бурчит поттер, цепляясь пальчиками за ткань расшитого серебряными нитями зелёного камзола, поверх которого тёплый расстёгнутый фрак. парень склоняется немного, чтобы приблизиться к лицу своего возлюбленного, рассмотреть его в полумраке кареты. одна ладонь его покоится на пояснице, осторожно поглаживая, второй же он хватается за чужой подбородок, приподнимая голову омеги. заставляет посмотреть прямо в глаза, не разрешая отстраниться и тот ему подчиняется. ничтожное расстояние между ними сокращается, оба тянутся друг к другу, не отрывая глаз, с трепетом и восторгом сгорают от нетерпения. взгляды устремляются на губы, пока лица стремительно идут на встречу, сталкиваются, накрывают друг друга, обжигая жаром и обезоруживая мягкостью и бархатистостью. внизу живота гарри всё завязывается узлом, жар распространяется и пробирается под кожу, вызываю нестерпимую дрожь. малфой внезапно распахивает веки, чувствуя на своих щеках влагу, которая всего за пару секунд оказывается на губах, добавляя поцелую солёных ноток. он не спешит, не напирает и не углубляет поцелуй, старается быть осторожным, но от одной только мысли, что навредил своей паре, причинил боль или просто поторопился, внутри всё боязливо сжимается. липкий страх окутывает внутренности, но альфа не спешит отстраняться, успокаивающе гладя по спине паренька. внимательно следит за действиями младшего и одно лишь ответное касание сводит с ума, доводя до грани, уничтожая все страхи. они сплетаются в поцелуе, поттер несмело отвечает, драко стирает его слёзы большим пальцем, позволяет своему проворному языку пробраться в жар чужого рта. изучает его горячее пространство, исследует, будучи самым счастливым человеком на земле, потому что пробно, впервые, его мальчик делает тоже самое. языки соединяются, танцуя в страстном танце, выкручивая пируэты. кажется, этот миг длится бесконечно. сладко, тягуче, восхитительно. время останавливается, мир приобретает новые, самые яркие краски. двое влюблённых всем своим существом тянутся друг к другу. теряют связь с реальностью, позволяя чувствам дать волю, разойтись, вытесняя всё лишнее, всё остальное, но кучер напоминает о себе, кашляя, и тем самым даёт понять, что они прибыли в пункт назначения и пора выходить. пара нехотя и с огромным трудом отстраняется друг от друга, отводя в сторону смущённые взгляды. недовольный мужчина преклонных лет поторапливает их, вынуждая поскорее покинуть экипаж. держась за руки, юноши движутся к одинокому, выглядящему пустым, величественному замку. снегопад никуда не делся и теперь хлестал силуэты наотмашь, норовя пробраться везде, где только сможет. видеть замок таким, словно жизнь и магия в нём остановилась было непривычно. нигде не слышались детские крики, ребяческие шутки, вопли, которые стены этих коридоров запомнили и впитали в себя на долгие века. в отсутствие обучающихся замок будто терял своё значение, замирал изваянием, прекрасной статуей, хранящей в себе множество тайн. однако, так только на первый взгляд. стоит войти внутрь, как спящие до этого призраки и движущиеся фигуры на картинах приветствуют, весело разглядывают, переходя друг к другу, чтобы посплетничать. пугающих мистер филч неизменно бродит по коридорам ночью, проверяет, всё ли в порядке, и делает это так, что, думается, больше с азартом стремится найти нарушителя правил и спокойствия этого изящного строения. молодым людям с трудом удаётся проскочить мимо него незамеченными, хотя в какой-то момент казалось, что ещё немного и он обнаружит их. довольно и облегчённо посмеиваясь над всей этой ситуацией, парни движутся к портрету полной дамы. свидание и вправду затянулось, часы показывают час ночи и это значит, что самое время прощаться. драко прижимает свою любимую ношу к себе, сильно сжимает в объятиях, шепча нежности и комплименты на покрасневшее ушко и благодарит за хорошо проведённый вечер. за ними с небольшим интересом и без единого комментария следит полная дама, легонько помахивая веером на лицо, чтобы освежиться от милой, развернувшейся перед ней ситуацией. гарри проходит в гостиную гриффиндора, прижимаясь к крепкой дубовой стене спиной. на этот раз дама даже не просит его назвать пароль, лишь лестно отзывается о кавалере поттера, называя их связь необычной, учитывая борьбу между факультетами протяжённостью в века. губы до сих пор горят, прекрасно помня горячие поцелуи, а сердце всё так же быстро стучит, отдавая в ушах.

***

счастливая улыбка застывает на лице, стоит на пороге появиться хмурому рону. в комнате загорается резкий свет, слепя привыкшего к темноте омегу. — где ты шляешься? время видел? — подходя ближе, скрестя руки на груди, спрашивает давящим тоном, принуждая к ответу, и наступает ближе, от чего вызывает проблеснувший на мгновение в глазах напротив страх. юноша снимает новенькое пальто, складывая его пополам и кладёт в свою руку, смело идёт вперёд, не выдавая своего беспокойства и держится мастерски, нужно отдать должное. он почти обходит бывшего друга, не желая вести с ним разговор, но отходит совсем немного, как его резко хватают за руку и возвращают обратно, сжимая предплечья. — я разрешал тебе уходить? — доносится сверху и у поттера все предохранители слетают от того, как властно, с подчиняющими нотками звучит этот голос. тело контролировать удаётся с трудом и это ясно даёт понять, что гнетущая атмосфера — феромоны альфы, которые на него так давят. но уизли сильно ошибается, если думает, что он какой-то слабак и поддастся, а сам он вообще имеет на это хоть какое-то право. сжавшись, сгорбившись от напряжения, омега едва ли не падает на колени от окутывающих властных феромонов в первые мгновения. а после, подняв колючий гневный взгляд на наглеца, вырывает горящую от сильной, выворачивающей кости хватки, отталкивает его и смачно бьёт кулаком по лицу, что есть силы. — ты ошибаешься, если думаешь, что можешь указывать мне! — разъярённо кричит юноша, вновь ударяя опешившего от такого напора друга, — ты всерьёз возомнил себя королём и посчитал, что тебе всё можно? — всматриваясь в голубые глаза и вцепившись в чужие плечи, цедит каждое слово, желая услышать ответ. — ты всерьёз начал думать только своей течной задницей? — пародируя манеру парня, поднимается на ноги альфа, отмахиваясь от сдерживающих словно в тисках рук, — я видел тебя с малфоем! парень смотрит на него расстроенно, хмуро, отшатывается в сторону, закусывая нижнюю губу. обида и непонимание разъедают душу, ядом распространяются по всей грудной клетке. сердце будто проваливается куда-то вниз, ухает. он знал, что всё так и будет, но хотел оттянуть момент, не допустить его. он всматривается своими тёмно-зелёными, почти болотистыми, покрытыми пеленой слёз глазами в крепкий высокий силуэт, в прямые, растрёпанные рыжие вихры и понимает, что между ними пропасть. осознание приходит неожиданно и бьёт набатом по вискам, а внутренний голос подсказывает, что самое время уйти, пока не стало поздно, пока их отношения не испортились окончательно. — мне нечего тебе сказать, — лаконично и холодно бросает он, видя невысказанную боль в глазах напротив, полосует словами, своей интонацией чужое сердце и тоже происходит с его собственным и спешит скрыться, сбежать куда угодно, лишь бы больше рядом не находится. гермиона была права, возможно, стоило уехать вместе с ней. она всегда и во всём права. он оставляет позади нечто важное, настолько родное и дорогое, ценное, то, что раньше имело для него самое большое значение. первый друг. он сжигает все мосты и дороги, которые могли привести друг к другу. заставит себя выбросить из головы, стереть все воспоминания и ловким движением стирает слёзы, напоминая, что справится и так действительно будет лучше. внутренний зверёк готов трусливо забиться в уголок и сжаться и делает это, оглушая своим воем и беспрерывным нытьём. омега себе такого позволить не может, он держится стойко, храбро и достойно, внешне на его лице даже мускул не дрогнул, но в душе развороченное минное поле, всё внутри соткано из высокосортной, его персональной боли. уголки губ грустно поднимаются, потому что хотя бы его зверёк может позволить эмоциям взять над ним верх. выходя из гостиной, впопыхах успевая прихватить с собой мантию, он услышит слова рона, готовый закрыть уши. стереть этот протяжный полукрик-полувой, эти удары в дверь у него никогда не получится. — почему ты мне не рассказал, гарри? почему?! мы же лучшие, мать его, друзья, — потерянно кричит ему вслед, пытается остановить, но не успевает. врезается в стену и снова и снова бьёт её кулаками, не жалея ладоней. сбивает костяшки в кровь, но в ответ получает гробовое молчание. и они оба знают, почему не рассказал. когда истерика затухает, подсознание услужливо подбрасывает воспоминания. вот, он впервые слышит и ощущает своего проснувшегося внутри зверя, его величественный рык. чувствует себя на седьмом небе от счастья, замечая, что собирает на себе всеобщие восхищённые и влюблённые взгляды. плещется в свете софитов, заводит новые знакомства, полностью уверенный в своей красоте, силе и неотразимости. друзья счастливы за него, поддерживают и всегда рядом, но в какой-то момент он забывает про них, отбрасывает на задний план, потому что эти чувства: принятия, любви, восхищения и привилегии для него становятся предпочтительнее. он испортился. «возомнил себя королём и посчитал, что тебе всё можно?» — разносятся в голове недавно выкрикнутые другом слова и в них отражается истина. всё так и есть. он променял друзей на ничтожные минуты славы, продолжал вести себя так же нахально и эгоистично, не заботясь о чужих чувствах, его интересовали только свои собственные. и какое он право имеет после этого что-то говорить, сетовать на жизнь и предъявлять гарри? к гермионе и вовсе даже подходить, на глаза ей появляться не должен. рон слишком поздно понял свои ошибки, а стараясь исправить, не понимал, как и слушал нашёптывания пэнси, верил ей на слово и только ещё больше всё усугубил. — как ты мог быть таким слепцом, рон уизли? — всматриваясь в своё отражение в окне, испытывая жгучую ненависть к этой персоне, выпаливает юноша. адский механизм, состоящий из вереницы воспоминаний продолжался. его личная пытка. паркинсон с первого курса ненавидела гарри, как она могла посоветовать что-то хорошее? в голове всплывают все случаи, когда девушка подставляла друга и всю их компанию, заставляла выбираться из сложных и неловких ситуаций, выставляя нелепыми, глупыми и многое другое, распускала про них слухи. и почему-то от мыслей о том, что она могла предать его сердце болезненно сжимается, а мозг отказывается в это верить. малфой… она всегда любила его, а прекрасный принц любил его лучшего друга. рон всё видел, но не замечал, делал вид, что не замечает, оправдывая самого себя и всех вокруг. в их связи нет ничего необычного, они ведь истинные, а его связь со слизеринской ведьмой — нечто необъяснимое и подвластное каким-либо законам. пазлы в голове складываются один за другим, составляют целую картину, состоящую их сотни нитей, отражающих хронологию событий. постепенно, пазлик за пазлом, он в полной мере осознаёт, как именно он опустился на самое дно и пришёл к тому, что имеет сейчас. он всё испортил, но он всё исправит. в голове рождается решение.

***

накинув мантию-невидимку и вновь избежав рандеву с аргусом филчем и его кошкой, гарри бесшумно бродит по пустым коридорам, бросая взгляды на красивую полную луну и тысячи звёзд, что окружают её. в сей раз она не одинока и даже будто красивее, чем прежде. в последнее время разглядывать звёздное небо становится частью жизни поттера, чем-то, похожим на хобби. взгляд цепляется за грациозную астрономическую башню и у парнишки проскальзывает интересная идея. заходить на её территорию вне занятий по астрономии запрещено, к тому же, она являлась местом, где держались драконы для одного из испытаний турнира трёх волшебников. внутри разбушевавшаяся буря, высохшая знойная пустыня и извержение кратера вулкана, которые он усиленно игнорирует и подвергается своей внезапной идее. поднимается по массивной, витиеватой лестнице, ведущей на самую крышу и замирает в проходе, успев снять капюшон. в сумрачном свете колдовской луны, полубоком к нему, стоит его истинный. бледное лицо его ласкаемо этими прозрачными лучами, выражающими всю красоту черт. и гарри становится молчаливым свидетелем этого зрелища, судорожно вдыхает воздух, пропитанный ароматом, который знает наизусть. облако этого запаха обволакивает его, оберегая и весь недавно пережитый стресс сходит на нет. тело, что было натянуто, как один сплошной оголённый нерв, расслабляется, а изо рта выходит звук блаженства, уж очень похожий на стон. но больше всего делает своё присутствие очевидным омега, шагнув на старый дубовый пол, которому точно больше пяти веков. он скрипит, а после интересного звукового сопровождения драко поворачивается к его источнику. лицо его искажается в приятном удивлении и он сразу же двигается к парню. он же только и может по инерции тянуться к нему, приближаясь. и падает в объятия, отчётливо чувствуя сильную, крепкую хватку на своей талии. он в кольце согревающих рук, которые, только коснувшись его плоти способны залечить все раны. — ты дрожишь, — замечает драко, ощущая, как младший весь трясётся, жмётся ближе и плечо его пиджака намокает, — что случилось, гарри? вновь взволнованные нотки, вновь эти руки, объятия, дарящие спокойствие и умиротворение. второй раз за сутки его успокаивают таким образом. глупая гордость, напыщенность и собственные страхи никогда бы не позволили поттеру даже подумать о том, что он будет искать поддержки у своего истинного, что не только примет его, но и сможет обнажить, показать свою слабость и его таким примут, подставляя своё твёрдое плечо. сейчас устои, принципы и гордость волнуют меньше всего, потому что для омеги весь мир в один момент перевернулся, на него обрушилась боль, которую здоровому и самому сильному мужчине, альфе, ни вывезти, ни вытянуть, и тот прогнётся под этой тяжестью. но гарри стоически переносит, переживает всё это у себя внутри, позволяя быть рядом и разделить на двоих эту боль хотя бы немного, а раньше и вовсе справлялся в одиночестве, разрываясь, умирая, сгорая в муках, на утро, подобно фениксу, возрождаясь из пепла новым, будучи ещё сильнее, чем раньше. драко ведёт носом по шее своего сокровища, гладит его подрагивающие от рыданий плечи и ощущает в запахе хвои со смородиной какие-то другие, доминирующие нотки, походящие на корицу с примесью чего-то ещё. дрянная смесь, которая никак не смешивается с ароматом его мальчика и малфой прекрасно знает, кто её обладатель. — уизли, — сквозь стиснутые зубы гневно произносит альфа, — что этот ублюдок сделал тебе? — мягко приподнимая ладонью излюбленное заплаканное личико, всматриваясь в него, старается догадаться, осматривает его в себе, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. и как же дико хочется сорваться, схватить этого подонка и хорошенько врезать. от одного упоминания фамилии гарри вздрагивает, готовый снова сорваться на рыдания, но заставляет себя собраться и ответить, потому что видит тьму, сгущающуюся в светло-серых глазах. они такими же светлыми всегда и должны быть, потому что эта разрастающаяся тьма пугает. — ничего, — честно выдыхает, утыкаясь в шею, к дёргающейся жилке, оставляя на ней поцелуи и крепче обнимает парня, — и я ударил его, тебе не нужно будет делать это вместо меня, — ухмыляется гарри, видя, как нервно сжимаются в кулаках бледные ладони. они ещё долго стоят в объятиях друг друга и когда истерика омеги отступает и ему становится легче, всматриваются в небесное покрывало, любуясь им. — слышал легенду о том, что когда люди умирают, их души отправляются на небо и трансформируются в звёзды? — повернувшись лицом к малфою с неподдельной детской наивностью интересуется, продолжая, — и чем чище этот человек был при жизни, чем больше добрых дел он сделал, тем ярче звездой он становится. ты веришь в это? естественно, чистокровный маг об этом слышал. «детские сказки», — как он считал всю жизнь и его мнение и сейчас такое же, но глядя сейчас в эти искрящиеся надеждой и верой глаза, видя эту детскую наивность, от которой он давно отказался, он думает про себя, что хотел бы продлить эту сказку и детство у своей пары. пусть хотя бы он побудет ребёнком подольше, столько, сколько сможет. и драко сделает всё, чтобы сберечь его внутреннего ребёнка. — да, слышал и верю в это, — таинственно улыбается, прижимая свою прелесть к себе теснее, целуя в щёчки, — уверен, что в таком случае ты будешь самой яркой звездой, которая затмит даже солнце, — флиртует, полностью довольный тем, что ему удаётся смутить парня. в ту ночь они полностью открываются друг другу, омега делится всеми своими переживаниями: не оправдать чужие надежды и завышенные ожидания, не справиться с давлением, боязнь мнения окружающих и боязнь показаться слабым, не способным стать героем, способным одолеть того-чьё-имя-нельзя-называть. ведь он, чёрт побери, мальчик-который-выжил, как он может не справиться? и альфа обещает себе, что поможет разобраться со всеми трудностями, возьмёт их на себя и пройдёт через все испытания, крепко держа за руку. астрономическую башню они покидают только ближе к утру, встречая красочный рассвет, и уходят только вдоволь нацеловавшись.