Мона Лиза

В жизни Питера хватало забот. Он не жаловался, потому что иначе во взрослом мире мужчин за тридцать банально не получится, однако факт оставался фактом. С укреплением позиций «Паркер Индастриз» на мировом рынке у него прибавилось обязанностей, которые он не имел права отложить на потом. Сотрудникам было необходимо его непосредственное участие в утверждении конечных проектов, ЭмДжей хотела нормальных разговоров по вечерам без геройств и проблем в городе, а тётя Мэй часто намекала на то, что с годами одиночество пагубно влияло на её эмоциональное состояние. Разрываться между всем этим у Питера идеально получалось, зато придумать, как решить проблемы — ни черта. Единственным успокоением для него оставалась вторая часть жизни, та, где Питер Паркер оказывался за маской Человека-паука. Супергеройство всегда успокаивало, помогало привести мысли в порядок, отыграться на каком-нибудь гангстере с пистолетом и вернуться домой абсолютно уравновешенным, желающим отдохнуть человеком. Так было всегда, пока однажды в его размеренную череду повседневности не ворвался внезапный коллапс. «И что мне с ним делать?» — единственный вопрос, которым задался Питер, когда Ник Фьюри впервые показал ему на голограмме фотографию молодого девятнадцатилетнего наследника «Старк Индастриз». Директор Щ.И.Т.а посмотрел на него как на идиота, пока он действительно не осознавал, причём тут Старк-младший и зачем ему надо было отрываться от попытки наладить последние крупицы брака с ЭмДжей ради… Ради чего, собственно? Ник опять-таки картинно закатил глаз и пояснил, что ему, Человеку-пауку, директору огромной корпорации «Паркер Индастриз» теперь предстоит взять шефство. У Питера чуть глаза на лоб не полезли. Что? Взять шефство над подростком? Над неугомонным Тони Старком? Ага, сейчас, разбежался. В компании же делать больше нечего, работы-то и проблем там вообще нет, подумал он, нервно усмехаясь и надеясь как-нибудь по-быстрому отбрехаться, однако Фьюри не постеснялся заявить, что спокойствие ему теперь будет только сниться. Впрочем, именно так и вышло. Не то чтобы Тони Старк оказался каким-то отвратительным богатеньким сынком, которому весь мир был что-то должен. Скорее наоборот. Этот парень умел приятно удивить гениальными умственными способностями, оригинальным подходом к науке и интересными предложениями по улучшению того или иного оборудования. С этой точки зрения он произвёл на Питера очень хорошее впечатление, отчего у него даже мелькнула мысль, а не попробовать ли аккуратно взять Тони под крыло, раз уж тому всё равно пока было рановато занимать должность отца. Но с другой точки зрения Старк-младший был совершенно невыносим. Если его что-то не устраивало, не имело значения, насколько предложение заманчивое, он с лёгкой руки откажется абсолютно от всего, причём ни минуты не раздумывая. Тони не собирался находиться ни под чьим крылом, позволять кому-то лезть в его планы и своеобразные патрули. Он аргументировал это тем, что и так находился под наблюдением Щ.И.Т.а, куда уж больше. Питер задумчиво косился на него, однако не собирался ничего комментировать раньше времени. Пожалуй, его можно было понять, с какой стороны ни посмотри. Это нормально. Питеру в те же семнадцать тоже бы не хотелось, чтобы какой-то взрослый мужик влезал в систему костюма, постоянно отслеживал местоположение и капал на мозги, если что-то идёт на миссии не так. Кажется, Старк-младший исходил из тех же мыслей, когда оглядел его таким скептическим взглядом, словно это не Питеру предстояло заняться Тони, а Тони — им. Впрочем, чего ещё ожидать от единственного отпрыска Говарда Старка? Питер стоически сделал вид, что не заметил напускного скептицизма, и как можно спокойнее резюмировал, что не собирается влезать в его личную жизнь, внезапно являться на пьяные вечеринки и постоянно мелькать за спиной. За ним станется только помогать в становлении взрослым самостоятельным супергероем и, может, периодически подстраховывать на патрулях. Не то чтобы Питеру было в радость, хотя и об этом он тоже прямолинейно сказал, но в подстраховке не было абсолютно ничего плохого. Всем героям иногда нужна помощь. Питер ожидал всплеска эмоций, психоза или какого-никакого игнора в свою сторону, ибо кто он такой, чтобы указывать наследнику «Старк Индастриз»? Но Тони умел удивлять. Пропустив мимо ушей разглагольствования Фьюри, которые даже сам Питер не всегда точно запоминал, он медленно повернулся к нему всё с тем же подозрительным видом и, вдруг усмехнувшись, на полном серьёзе спросил: — А если я бы выслал личное приглашение, вы бы пришли, мистер Паркер? Питер сначала нахмурился, не поняв, о чём речь, а затем, отразив его усмешку, протянул собственный веб-девайс с запросом на доступ: — Если бы ты принял запрос, я бы обязательно подумал, герой. Пройдясь по нему изучающим взглядом, Тони облизал пересохшую нижнюю губу, неспешно дотронулся до небольшого наушника, будто проверяя терпение Питера на прочность, и произнёс пару слов. Кажется, это был какой-то особый протокол, после чего на голограмме веб-девайса тут же замелькала информация с различными точками на карте города. Питер не запомнил всех мест, пробежавших перед глазами, но сразу же облегчённо выдохнул, радуясь, что хоть с этим не возникло особых проблем. Тогда ему казалось, что их встречи ограничатся разовыми миссиями куда-нибудь в ближайший штат, не подозревая, насколько сложно всё окажется уже через месяц. На Питера навалилась куча новых проблем. У него создалось такое ощущение, словно все сферы жизни разом решили обрушиться на голову: развод с ЭмДжей, её уход с должности личного помощника, попавшая в больницу с воспалением лёгких Мэй, горящие сроки в компании и Тони Старк, обожающий тестировать новые примочки Марка в пять часов утра, когда и поспать осталось не так долго, и выспаться нормально не удалось. В компанию Питер приезжал никакой, на патрули выходил максимум до двух ночи, потому что закрывающиеся глаза и внезапно возникшая из ниоткуда мигрень вынуждали возвращаться пораньше, ложиться в кровать и засыпать крепким сном без задних мыслей. Раз в пару дней он подскакивал ровно в пять утра, ибо система задалбывала его сигналящим на всю квартиру протоколом «Код красный», означающим, что один конкретный истребитель его нервов потерял управление Марком или ещё что-нибудь в таком роде. Первые дни Питер тут же срывался и выпрыгивал из окна, еле успевая натянуть маску и понять, куда вообще лететь. Потом уже старался сразу звонить, ибо натыкаться на явно недовольное «ну и в чём состоит ваша помощь, если за двадцать минут вашего пути я был бы уже мёртв?» и пытаться объяснить, что нормальные люди по утрам спят — совершенно бесполезное занятие. Питер устал, Питер задолбался, Питер хотел покоя и тишины, а не подпрыгиваний по утрам из-за какого-то… эгоистичного самонадеянного парня. Так что он уговаривал себя благоразумно сглатывать раздражение, пропускать мимо ушей колкости и мягко просить хотя бы сразу же сообщать, если возникнет непредвиденная ситуация. Услышал его Тони или нет — вопрос с подвохом, но он очень надеялся, что с возрастом юношеская неуёмность пройдёт. Должна пройти. Чем быстрее шли дни, тем всё сильнее Питер осознавал, что с трудом справляется. Мэй не шла на поправку, ЭмДжей могла по-долгу не отвечать, где остались те или иные документы, Нед был в Лос-Анджелесе, поэтому и выпить с ним у него при всём желании не получится, некоторые сотрудники подводили… И, конечно же, никуда не девался шквал проблем в супергеройстве. Точнее, шквал проблем у Тони, который Питеру приходилось разгребать. Если не получалось вовремя прибыть на место или заметить, что с ним что-то не так, Фьюри не скупился на выражения, доставая Питера из-под земли и не желая слушать никаких весомых оправданий. Это немного раздражало, ведь Питер тоже был просто человеком. Пусть с силами, несоизмеримыми с человеческими, пусть с некоторыми вытекающими из жизни Человека-паука, но ведь тоже обычным смертным, имеющим право что-то пропустить. Хотя Питер бы соврал, сказав, что это не его кредо. Он дышал геройствами, жить не мог без проверки полицейских сводок перед сном, ну и, конечно, не видел ничего плохого в том, чтобы помочь молодому гению на пути взросления в их ненормально-нормальной «компашке». Поэтому они развелись с ЭмДжей, поэтому она ушла, не дав шанса попытаться зажить по-новому. Она хотела семью и детей, а Питер… ужасно этого боялся. Не семьи, нет, это вполне очевидная человеческая прихоть. Питер не был готов становиться отцом, брать на себя ответственность за чьё-то воспитание и бросать дело Человека-паука. Да потому что, чёрт возьми, это страшно! Страшно знать, что однажды какой-нибудь старый враг, сбежав из тюрьмы или ещё откуда-то, первым делом пойдёт мстить, и делать будет это не напрямую, как было всегда, а через его ребёнка. И ему будет плевать, бросил Питер супергеройство или нет. Старые счёты остаются старыми счётами, а у Человека-паука их накопилось столько, что давно по пальцам не сосчитать. Питер не был готов стать отцом, это очевидно, с его-то образом жизни и списком недостатков. Наверное, ЭмДжей наконец-то поняла спустя пять лет совместной жизни, что он далеко не семейный человек. Ответственные семьянины не срываются с одного конца страны в другой, забывая про ужины, совместные планы и важные даты. А Питер забывал из раза в раз, только тётя Мэй о них и напоминала. ЭмДжей нужен был кто-то нормальный, кто-то, кто не был Питером. И на фоне развода, волнений за тётю и многих проблем в компании Тони Старк просто идеально завершал собой вершину мучительного айсберга. Питер пытался глубоко дышать, не злиться, ведь, в конце концов, все они когда-то были подростками, он сам таких дров наломал в шестнадцать, что даже вспоминать стыдно, а вот не получалось промолчать. Спасало только выстроенные долгими годами терпение, умение фильтровать то, что должен сказать язык, и практически сиюминутное успокоение. Питер не мог долго злиться, как бы ни пытался, на Старка в том числе. Однако всему рано или поздно приходит конец. — Ты взломал костюм за миллионы долларов, чтобы за моей спиной сделать ровно то, что я просил тебя не делать, Тони, — констатировал Питер, устало потирая виски и надеясь как минимум не остаться спать на базе Щ.И.Т.а. — Думаешь, тебе ничего за это не будет? Думаешь, если я никогда на тебя не влиял, то теперь ты можешь без спроса лезть в мою систему? — Никто не просил вас давать мне в руки оружие массового поражения, — беззаботно заметил Старк и пожал плечами, словно ничего такого не случилось. — Это была полностью ваша инициатива, мистер Паркер. Вы сами предоставили мне доступ ко всем функциям. Питер вскинул голову и поджал губы в тонкую линию от недовольства, как делал всегда, если пытался сдержаться и не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Тони наигранно безразлично пропускал мимо ушей всё, в чём он пытался его обвинить. — Моя инициатива, да? Что-то не припомню, чтобы вместе с костюмом шёл протокол на взламывание моей системы и разрешение пользоваться закрытыми функциями, — холодно ответил он, скрестив руки на груди и нависнув над сидящим на диване Старком-младшим. — Тони, броня — это не игрушки. Если что-то пойдёт не так, пострадает не только кто-то, кто окажется рядом с тобой, но и ты сам. И будет замечательно, если всё ограничится только переломом. Ты хоть понимаешь это? По лицу Тони было не сказать, понимает он или не понимает. Наверняка же понимал, просто не хотел показывать, что мог испугаться за свою же жизнь. Это вполне в стиле максималистских подростков. Покричать, выразить недовольство — это всегда пожалуйста, а сказать, что думает на самом деле, невероятный грех. — Шутите? Было бы, что там взламывать! — неожиданно фыркнул Тони, растянув губы в издевательской улыбке и заставив Питера несколько секунд ощущать дёргающийся глаз. — Позвольте дать один совет: если не хотите, чтобы кто-то влезал в вашу систему, попробуйте для начала её усложнить, — последнее прозвучало как издевательство. — Я делал то, что посчитал нужным. Мы людей спасаем вроде как, мне было некогда дожидаться вашего разрешения. Сами же говорили, что в нашем деле важен каждый момент. Так в чём проблема? — Проблема в том, что ты не сообщаешь мне о подобных ситуациях и необдуманно рискуешь собой, — как можно спокойнее заметил Питер, глядя на Тони сверху вниз. — Я должен знать, что ты можешь пострадать и что мне надо нестись к тебе, а не спокойно сидеть на другом конце Манхэттена. — Я сделал то, что спасло жизни другим людям, — откинувшись на спинку дивана, Тони даже в таком положении умудрился окинуть его скептическим взглядом. — Вы должны радоваться, насколько мне понятен ваш мотив, — Тони поджал нижнюю губу и обвёл ладонью помещение в неопределённом жесте. — Мстители же топят за сохранение чужих жизней. Я сохранил, причём — сам. Так где «спасибо, Тони, ты молодец»? Или вам влом, потому что похвала не входит в ваши обязанности? Питер едва не простонал, как же тянуло этого мальчишку придушить. «Некогда», «должны радоваться», «влом»… За что ему было это наказание? Что он сделал не так за годы геройств, что именно ему подсунули этого подростка? Обиднее всего было даже не то, что Тони взломал костюм, который он сам для него сделал по подобию Марка два, а то, что Питера в принципе не воспринимали как кого-то взрослого и опытного. Забавно вообще-то, когда в тридцать три года тебя ни во что не ставит несовершеннолетний подросток. Точнее, обидно и малость бесяче. Питер себе такого никогда не позволял, ни в семнадцать, ни в тридцать три. Субординация — та ещё штука, хочется или не хочется, а вспоминать о ней надо. Зато Старку, кажется, на это немного наплевать. — Послушай, — вздохнул Питер, чувствуя себя выжатым подобно лимону рядом со стаканом лимонного сока. — Ты правда молодец. Я не спорю, что ты поступил правильно с точки зрения героя. Но наш с тобой уговор заключался в чём? В том, чтобы ты как минимум сообщал мне о таких решениях. А если бы я не узнал? А если бы твой план не сработал? — скривившись от одной только мысли о не идущей на поправку Мэй, Питер опустился в кресло рядом с диваном и вновь потёр пульсирующие виски. — Я не так много прошу, Тони. Просто позвонить и сказать. Это так сложно? — Но план сработал, — упрямо продолжал Тони, закатив глаза и сильнее вжавшись в обивку дивана. — Зачем звонить, если и так всё нормально? Мистер Паркер, вы противоречите сами себе, — усмехаясь, Тони кивнул куда-то Питеру на грудь. — Говорите звонить в случае крайней необходимости, этой необходимости не возникло, но всё равно надо звонить. У вас что, других дел нет? У директора такой компании не должно быть столько свободного времени. — Ты хоть когда-нибудь не язвишь? — Питер недобро сощурился, не желая, чтобы в тему его личной жизни влезал малолетний вершитель правосудия. — У меня действительно до чёртовой гибели дел, и мне крайне сложно отвлекаться от них, чтобы узнать, в каком ты состоянии. Однако я всё равно нахожу минуту, чтобы проверить, потому что ты — моя ответственность. Почему надо было звонить? Потому что ты взломал мою систему, Тони, я даже думать не хочу, чем это могло всё обернуться. Могло произойти замыкание, отключение брони в полёте, потеря связи с землёй и прочие казусы. Именно поэтому я должен страховать тебя. — Ну и зачем? — Тони скрестил руки на груди и вызывающе вскинул подбородок. Возможно, будь Питер на десять лет моложе, это бы ещё произвело на него впечатление, но не в тридцать три, упаси Боже. — Мне не нужен наставник, вам не нужен подопечный. Почему бы вам просто не отказаться от меня? Я же приношу вам столько проблем, — не переставая усмехаться, он закинул ноги на журнальный столик, чудом оставшийся живым после некоторых споров Клинта с Тором, и нагло вскинул правую бровь. — Я всё равно буду поступать по-своему, если посчитаю это нужным, — вновь пожал Тони плечами. — Вам реально проще забить, мистер Паркер. — У вас, подростков, всё просто — проигнорировали проблему и её как будто нет, — заметив, как лицо Тони чуть дёрнулось в явном желании скривиться, Питер понял, что попал в нужную точку. Постаравшись невозмутимо откинуться на спинку кресла, закинуть ногу на ногу и сцепить ладошки на коленке, Питер всё с тем же спокойным лицом ответил на вызывающий взгляд карих глаз. — Если смотреть чисто теоретически, между нами нет различий. Ни в положении, ни в уме, ни в геройстве. Ты умный парень, и, я уверен, ты сам понимаешь, что такое плохо, а что такое хорошо. Но есть одна вещь, которая делает нас разными. Знаешь, какая? — качнув ногой, Питер кивнул на веб-девайс. — Ответственность. Не имеет значения, хочется мне чего-то или нет, если надо, если это важно, я сделаю. Это отличает взрослого от ребёнка. И Фьюри поставил меня в наставники, чтобы я научил этому качеству тебя. Но теперь мне стало ясно, почему эта наставническая тема была изначально провальной идеей. Невозможно научить чему-то того, кто сам не хочет учиться. Поэтому я соглашусь с тобой, — повторно кивнул Питер, спокойно указывая взглядом на дверь. — Ты свободен. Я сегодня же откажусь от роли твоего наставника. Делай, что хочешь, Тони. Это твоя жизнь, и только тебе решать, что с ней делать. Старк смотрел на него воистину непонятным взглядом, который он бы не сумел прочитать, будучи тем, кто совершенно его не знает. Питер мог бы постараться пробраться сквозь карюю радужку, дотронуться кончиками пальцев до спрятавшейся за характером ранимой юношеской души и помочь, подсказать, повести за собой, чтобы не отвергал чужую помощь и не наступал на такие же грабли, на которые наступал он сам, не раз оказываясь раненым в подворотнях. Можно было бы сделать столько всего, но Питер не сделал ничего, молча отвернув голову и уставившись в стену с огромным экраном. Ему надоело понимать и оправдывать. Почему его никто не хотел понимать, почему никто не хотел верить, насколько ему тяжело? Господи, это всего-то какой-то высокомерный мальчишка, даже не желающий воспринимать его как того, кто хочет не дать влипнуть в неприятности. Так почему он должен тратить на него свои нервные клетки? Стоило бы побольше времени проводить у палаты Мэй, держать её за руку и делать всё возможное, чтобы она шла на поправку. — Я думал, вы не настолько типичны, чтобы обращать внимание на цифры вместо мозгов, — ядовито протянул Старк, судя по всему, поднимаясь с места. Питер перевёл на него медленный взгляд, оглядев снизу вверх. И что с этим мальчишкой было не так? Он ведь наконец сделал так, как тот хотел. — Это синдром людей за тридцать? Вы прямо как мой отец. Вечно говорите о проблемах и прикрываетесь возрастом в паспорте. — Возраст не имеет значения, когда ты просто Тони Старк, — легко ответил Питер, поднимаясь вслед за ним на ноги и засовывая руки в карманы брюк. Усмехнувшись, он вывел на голограмме изображение Марка и указал на него. — Но когда ты надеваешь броню, ровно в этот момент меня начинает касаться всё, что ты делаешь. Я в ответе не за Тони Старка отдельно и за Железного человека отдельно. Я в ответе за Тони Старка внутри Железного человека. Если тебя устраивает такая политика, убери свои максималистские колючки и попытайся воспринимать меня не как скучного взрослого дядю. Просто как, не знаю даже, бро-Паука, или как вы там, молодёжь, сейчас говорите? Если нет, — теперь Питер указал на дверь за спиной Тони, не давая себе снова смягчиться перед ним, не давая мозгу пожалеть несовершеннолетнего мальчишку. — Я готов сообщить обо всём Фьюри прямо сейчас. Броню отбирать не буду, если тебя это беспокоит. — Какая благосклонность. Даже броню не отнимете? — Тони скрестил руки на груди, не давая проникнуть и добраться до его истинной сути. До того, что он действительно думает обо всём. — А как же «будет тебе уроком»? Что, не хочется лишний раз возиться со мной? — фыркнул он, пока с его губ не сходила та самая не особо приятная усмешка. Издевательская, дающая понять, что Питер для него чёрным по белому никто. — Именно поэтому мне не нужен наставник. Если со мной что-то случится, вам же будет плевать на меня, вы будете прикрывать перед людьми только свой зад. Зачем тогда врать, как будто вас это беспокоит? Я сказал это Фьюри и говорю это вам, мистер Паркер, — качнувшись с пятки на носок, Тони приблизил к нему своё лицо, будучи ниже всего на каких-то пару сантиметров. — Не надо играть заботливого папашу, окей? Мне моего по горло хватает. Питер несколько секунд молча разглядывал карие глаза в обрамлении густых тёмных ресниц и пытался проанализировать, понимает он его или нет. Своего отца не застал, дядю Бена потерял, а другой отцовской фигуры как-то не нашлось. Значит, у Тони действительно были не особо хорошие отношения с отцом, раз он… видел в нём подобие мужского образа для подражания. — Не знаю насчёт наставника, но, поверь мне, в отцы я точно не гожусь. Расплывшись в нерадостной усмешке, Питер будто наяву услышал, как впервые хлопнула входная дверь, когда у них с ЭмДжей зашёл очередной разговор о детях. Она пыталась вразумить, не хотела слушать глупые отговорки и старалась доказать, что пока не попробуешь — не узнаешь, а он до последнего отказывался идти к психологу или на какие-нибудь курсы молодых родителей, потому что, честно говоря, отцовство хорошенько пугало его. — Касательно брони, — переведя взгляд поверх головы Тони, он глубоко вздохнул и всё же встретился с недоверчивыми карими глазами. Вроде и похожими на его собственные, а вроде и совершенно другими. — Моё дело не отбирать у тебя примочки, а научить пользоваться ими. Остальному ты нахватаешься без меня. Как говорится, лучше всего учиться в условиях смертельной опасности, — процитировал он собственную фразу, сказанную когда-то Неду ещё в самом начале геройского пути. — Так что определись, нужно тебе это или нет. Я соглашусь с любым твоим решением, Тони. Питер хотел только окончательного ответа, чтобы знать, что говорить Фьюри насчёт произошедшего инцидента. Не слезет же, всю душу выпотрошит, если он начнёт лукавить и увиливать от точного плана дальнейших действий, поэтому молчание Старка-младшего ему в этом вообще никак не помогало. — Даже если я скажу, что знаю, сколько раз вы просматривали моё местоположение вне брони? — с какой-то определённой насмешливой интонацией вопросил Тони, чем ввёл Питера в лёгкий ступор. Вот ведь мелкий… — И, фактически, влезали в моё личное пространство, хотя сами говорили, что вам это не интересно? — снова перекатываясь с пятки на носок, Тони многозначительно выгнул бровь в очевидном намёке. — Или что пару раз подключались к экрану моего шлема и смотрели запись в режиме прямой трансляции, а не с утра, как говорили мне на встречах? Питер несколько неуверенно отвёл взгляд в сторону, боясь им выдать собственное замешательство. Фактически, он просто узнавал побольше о своём подопечном. Мало ли, куда тот совался и с кем связывался. Чем больше о нём знал, тем спокойнее засыпал, понимая, что Старк опять шлялся где-то с богатыми друзьями. Чисто из любопытства и желания наверняка знать, что его посреди ночи никто не прибьёт. Все нормальные наставники интересовались свободным временем подопечных, чтобы составить по ним определённую ориентировку: где искать, в какие дни и с кем. Так что… — А что ты хотел? — наигранно спокойно ответил Питер, прочистив горло и таки заставив себя посмотреть в карие глаза, где отчётливо проглядывались пляшущие бесенята. — Ты часто не отвечал на мои звонки, игнорировал просьбы оповещать о неисправностях в Марке и не хотел говорить, во что ввязался. И как мне было всё это проверять? Я не доктор Стрэндж, чтобы читать твои мысли, знаешь ли. Глаза Тони блеснули одному ему понятной эмоцией, а затем он невозмутимо натянул зимнее пальто поверх яркого красного пуловера и потянулся к отложенному на журнальный столик девайсу от «Старк Индастриз». — Я подумаю насчёт наставничества, — бросил он как бы между прочим, возвращая его к их первому разговору в стенах Щ.И.Т.а. Питер невольно дёрнул уголком губ, вспоминая это — не так давно, чтобы запоминать, но и не так недавно, чтобы сказать, будто за это время мало чего произошло. — И, кстати, — повернувшись возле самого выхода, Тони растянул губы в привычной для него лёгкой усмешке. — Когда людям плевать, они не ставят номера подопечных на экстренный вызов. И скрылся, словно ничего и не было, а Питер тогда выслушивал от Фьюри, как важно периодически ругать молодого героя с кипящей кровью в жилах и не давать ему заниматься самодеятельностью. Выслушивал, а сам думал, что это малость ненормально — нарушать собственные принципы, будучи во всех смыслах взрослым человеком. Тот раз стал первым, когда он правда задумался попросить совета у Мэй, она точно знала, как поступать с жаждущими приключений подростками. Не с такими самоуверенными и неугомонными, каким был Тони Старк, конечно, но всё-таки… А потом что-то как-то пошло не так, причём Питер бы при всём желании не сказал, когда именно и почему. Это просто начало происходить, будто по велению Сансары, и заметил он это слишком поздно, чтобы остановить, исправить, предотвратить. Точнее, начать стоило бы в первую очередь с себя, с того, какие грани открыл, толком не подумав о последствиях, но было уже слишком поздно, чтобы что-то менять. Когда обстоятельства заставляют зайти настолько далеко, иногда не остаётся ничего другого, кроме как попытаться следовать им и не сбиваться с намеченного маршрута. Пускай даже временами это чертовски пугало. Питер не помнил, в какой конкретно момент в мозгу впервые промелькнула мысль, что Тони понимает его. В смысле, отчасти понимает, потому что сам проходил через некое подобие таких же ситуаций. Сначала Питер относился к этому недоверчиво, скептически смотря на девятнадцатилетнего подростка, говорящего ему, что отношения — в принципе штука непостоянная, когда сначала всё может идти гладко и приятно, а потом в какой-то момент оба человека просто перестают пытаться друг друга понять. То, что под этим Тони подразумевал отца, не надо было становиться вторым доктором Стрэнджем, чтобы понять. И хоть говорили они о совершенно разном, отчего-то Питеру всё же симпатизировала мысль, что кто-то не осуждал его за развод. Пусть даже этим кем-то был тот, кто наверняка дольше месяца не состоял ни с одной девушкой в серьёзных отношениях. Ну, или парнем, тут уж Питер не уточнял, потому что это было действительно не его дело. Вот только Тони всегда понимал. Пусть через свою призму, пусть через язвительные комментарии, закатывание глаз и обвинение Питера в том, что «для тридцатника вы слишком рано ведёте себя как старпёр, дождитесь сорока, говорят, после этого открывается второе дыхание». Он искренне рассмеялся с этого — Господи, Старк серьёзно так считал? Тони на его смех дёрнул уголком губ в усмешке и невозмутимо поделился, что у него чуйка на собственную правоту, которая иногда срабатывала как эффект дежавю. Питер поджал губы, достал из небольшой коробочки гайку и в шутку запульнул ею в подопечного со словами: — Нет уж, чутьё — моя фишка. Придумай свою. Тони вопросительно вскинул бровь, перекатывая по пальцам тонкую металлическую деталь брони, что была разобрана и разброшена по нескольким столам. Не то чтобы Питер был против, что Старк без разрешения заваливался к нему в мастерскую в башне «Паркер Индастриз» и в его отсутствие делал всё, что вздумается. Скорее просто удивлялся. Раньше его так ждал Нед, а после того, как лучший друг женился и переехал в Лос-Анджелес, Питера встречала либо ЭмДжей, либо прерываемая писком приборов тишина. Поэтому спускаясь вниз с мыслью поработать над главным проектом месяца и натыкаясь на самовольничающего Тони, делающего вид, будто так и надо, он смирился и тоже начал притворяться, что это в порядке вещей. — У вас на неё патент? — недоверчиво поинтересовался Старк в излюбленной манере, означающей «покажи и докажи». Не то чтобы Питер должен был оправдываться перед несовершеннолетним парнем, но вообще-то это правда была его фишка. — Хотелось бы взглянуть на официальные бумаги. Пару секунд помолчав, он отложил паяльник в сторону, потянулся под рабочий стол и достал оттуда стопку идеально сохранившихся комиксов, выпущенных как в прошлом месяце, так и более десяти лет назад. Вслед за первой бровью Тони вскинул вторую, подъехал на стуле поближе и сразу же не сдержал весёлого смешка, мол, вы это сейчас серьёзно. — Секундочку, — Питер порылся в стопке, в процессе даже высунув кончик языка в приступе крайнего увлечения, а затем выудил из неё сразу несколько комиксов, которые поочерёдно раскрыл на нужных страницах и развернул к Старку под нужным углом. — Раз. Два. Три. И ещё вся стопка. Сойдёт за доказательство? — Вы серьёзно читаете комиксы о самом себе? — несдержанно расхохотался Тони, подхватывая комикс со стола и пролистывая его от одного форзаца до другого. — В жизни бы не подумал, мистер Паркер, — он вскинул брови и расплылся в широкой белозубой улыбке, привычно лёгкой и знакомой, такой, что Питер уже даже не видел в ней никакого высокомерия. — Я имею в виду, что вы интересуетесь молодёжной поп-культурой. Питер заинтересованно сощурился, окинув подопечного долгим изучающим взглядом, а затем откинулся на спинку кресла и приподнял уголки губ, не сдержав улыбки. Интересно, сложись обстоятельства иначе, будь они одного возраста или наоборот… Может, в какой-нибудь другой вселенной, где это он — молодой и импульсивный подросток, а Тони — взрослый самодостаточный мужчина… Возможно, Питер бы тоже сидел на его месте через стол, листал комикс про Железного человека и не понимал, как наставник ещё никуда от него не сбежал? Он бы тоже вляпывался в передряги и всячески это скрывал? — Конечно. Мне интересно, что люди думают о Человеке-пауке, — Питер не мог сказать, прозвучало ли это как оправдание, но, видимо, он настолько устал за день, что уже не посчитал нужным добавлять что-то поверх сказанного. — Кстати, некоторые комиксы были выпущены более десяти лет назад. Наверное, для вашего поколения это тот ещё раритет? — Ага, эпоха динозавров, — Тони, как обычно, проигнорировал ту часть предложения, что была ему не особо интересна. Он некоторое время молча копался в грудной пластине Марка, а затем вдруг задумчиво продолжил мысль. — Но вообще-то всё относительно. Десять лет может быть много, а может быть мало, смотря, с чем сравнивать. С теми же четырнадцатью они и рядом не будут стоять. — А что четырнадцать? — не понял Питер, нахмуривая брови и припоминая, с чем была связана эта цифра. — Хорошая память в тридцать, да? — весело хмыкнул Тони, подняв на него насмешливый взгляд. Всегда так делал, когда знал что-то, чего не знал он. — Наша разница в возрасте, мистер Паркер. Четырнадцать лет. Можете на калькуляторе посчитать, если что. Питер ненадолго завис, подумав, что либо стареет и плохо понимает с первого раза, либо Тони хотел этим что-то завуалированно сказать. — Если что, — многозначительно выделил Питер главное, словив заинтересованно-сощуренный взгляд, — проектирование Марка из нано-ботов может отложиться до создания моего МК-5. Подождёшь ещё полтора годика? Он больше ничего не говорил, вспоминая школьный период своих четырнадцати. Не самое золотое время юности, конечно, но вполне хорошие годы, когда и дядя Бен был жив, и свободное время занималось каждодневными гулянками по городу с друзьями… С друзьями, одну из которых потерял, а второго отпустил к океану. Когда они заканчивали восьмой класс, Тони только родился. Этот факт и пугал, и удивлял одновременно. Питер часто бывал как в колледжах, так и в университетах, чтобы лично вручить какой-нибудь новенький грант, но настолько близко контактировать с подростками ему ни разу не приходилось, так что теперь, имея возможность беспрепятственно смотреть на Старка, Питер не мог отделаться от мысли, что ещё бы семь лет, и Тони вполне бы мог годиться ему в сыновья. В сыновья, которых он сам же отчаянно не хотел. — За полтора годика я уже спроектирую его сам, — всё с той же насмешкой ответил Тони, чем вызвал у Питера едва заметно вздёрнувшийся вверх уголок губ. Ну, в этом можно было и не сомневаться. На стороне Питера были огромные финансы и новейшие технологии, которыми он распоряжался по своему усмотрению, на стороне Тони были подручные материалы и на все сто процентов гениальные мозги. Пожалуй, будь у него всё остальное, он бы давно превзошёл разработками «Паркер Индастриз», причём по всем параметрам. — Даже не сомневаюсь, герой, — тихо ответил Питер, возвращаясь к проектам и не замечая пристального взгляда сбоку, направленного точно на него. Разглядывающего, досконально изучающего, чертовски заинтересованного. Позже Тони внаглую забрал пару комиксов на «почитать», а Питер сделал вид, что не заметил этого, однако приятное чувство в груди незамедлительно разлилось по венам. Надо же, подумал он, кое-кого интересовал Человек-паук тех лет, косячащий больше, чем следовало? А Тони, в общем-то, помалкивал об этом факте его биографии. Наверняка видел, Питер же не идиот, знал, насколько легко нагуглить видео прошлых лет. Знал и не понимал, где же язвительное «не очень-то вы походили на взрослого, мистер Паркер» или «признайтесь, куча врагов напрягает, да?». Тони просто вернул комиксы спустя какое-то время, молча взял другие и начал читать их прямо за соседним столом. Как будто в этом не было ничего сверхъестественного, или как будто читал о Торе, а не о нём. Питер недоумённо вскидывал брови, мельком наблюдая за ним, поражаясь, недоумевая, и отчаянно пытался скрыть лезущую наружу улыбку. Не то насмешливую, не то снисходительную. Такую, которую Тони наверняка не мог пропустить. Это стало чем-то… нормальным. То, что их общение вышло за рамки наставник-ученик. Тони внезапно занимал собой всё его свободное время — в мастерской, на патрулях, даже перед сном, когда тот присылал ссылки на статьи, видеоролики или многословные комментарии. Питер и глазом моргнуть не успел, как на очередном совещании с советом директоров и начальниками нескольких отделов скучающе посмотрел в небо за панорамным окном и вдруг подумал, что чертовски хотел спуститься в мастерскую после рабочего дня. Не для того, чтобы скрыться от проблем или чего-то вроде того, а для того, чтобы вновь получать в ответ лёгкую усмешку и понимающий взгляд карих глаз. Тони умел отвлекать, не давая ни минуты, чтобы начать лишний раз втихую пожирать себя. Это же дело чести — винить себя во всём, что произошло: за то, что отнял у ЭмДжей столько лет, за которые она могла бы давно найти кого-то, кто действительно подарил бы ей семью; за то, что недостаточно заботился о Мэй, забывал ей позвонить и часто не приезжал на выходные, хотя обещал; за то, что мечтал сбежать из собственной компании, только бы никто не заваливал кучей неподписанных договоров, подходящим к концу сроком выпуска новой продукции и нескончаемыми жалобами то на одно, то на другое. Раньше Питер мог самозабвенно заниматься самосжиранием вплоть до следующего утра, теперь же его мозги заполняли AC/DC и Queen, грохочущие на всю мастерскую, и странноватые разговоры Тони с его искусственным интеллектом в наушнике, в конечном итоге часто заканчивающиеся уверенным «Джарвис, не бухти». Питер помнил, как однажды Тони пропал на целую неделю, а на стандартные звонки ожидаемо не отвечал. Это было вполне в его духе — неожиданно куда-то пропасть, но ситуация всё равно выглядела донельзя странно. Питер старался не дёргаться, молча ждать и надеяться, что этот мальчишка не вляпался в очередную чертовщину, ибо кому его из неё отчаянно тащить? Поэтому при всём желании бы не ответил, удивился или облегчённо выдохнул тому, что обнаружил маячок Тони где-то в Малибу. Наверное, нет? В конце концов, он был молодым парнем, вполне имеющим право свободно передвигаться по стране. Против воли Питер ощутил неприятный невроз, однако кое-что остановило его, не позволив набрать нужную комбинацию на веб-девайсе и дозвониться до наверняка шляющегося вместе с ним Роуди. Это был чертовски логичный вопрос: с чего бы Питеру лезть в чужую жизнь? Сам же говорил, что за пределами геройств вся деятельность Старка относилась вообще не к нему. Это Питер в девятнадцать зубрил материал в комнате общежития, а Тони уже был на пороге того, чтобы получить научную степень, и при этом не забывал всячески себя развлекать. Девятнадцать бывает раз в жизни, именно этим и нужно заниматься, пока ты молодой. Так он говорил себе семь дней подряд, упрямо игнорируя привлекающие внимание кнопки на звонке и по-неправильному пустующие столы сбоку. Тони наконец-то решил оторваться, Питер должен радоваться за него — не всем же тухнуть за работой и бесконечными геройствами, так? Главное, чтобы не загремел в тюрьму, не потерял управление в Марке и не влез в одиночную геройскую заварушку, остальное Питера нисколечки не касалось. Пропавший обнаружился через неделю, за которую ещё сильнее заставил поволноваться и лишний раз ловить себя на мысли, стоит ли позвонить его отцу. Не то чтобы Тони понравилось бы их искусственно любезное общение по звонку, но порыв был бы вполне обоснованным. Для Питера, разумеется. Говард бы в жизни не поверил в чухню, будто его единственный сын захотел поработать на «Паркер Индастриз», отчего сам директор соизволил поинтересоваться, как там у его молодого сотрудника дела. На вопросы о вероятных проблемах Тони отмахивался, мол, так, мелочь, просто отдыхал, а Питер… Ну, а у Питера не было никакого права копать глубже. Тони не был разведённым холостяком за тридцать, нуждающимся в чёртовой стабильности и моральной занятости, лишь бы не вспоминать лишний раз возраст тёти и возможные последствия болезни. Тони был амбициозным юношей, у которого вся жизнь впереди. — Вы задаёте так много вопросов, мистер Паркер, что мне начинает казаться, как будто вы переживали, — нагловато заметил тот, как спрашивал всегда, растягивая губы в усмешке и смотря как-то по-юношески снисходительно. Что-то вроде «знаю я, что волновались, но будете мне нагло врать». — Признайтесь: вам же было скучно без меня? Питер изо всех сил постарался сделать вид, словно ему совершенно наплевать. Эй, все взрослые люди умеют это делать, а он что, по-особенному ненормальный? Отвечая на его вопрос… Да. Определённо, в некотором роде — да. — Всенепременно, герой, — Питер легко улыбнулся, поворачиваясь к нему лицом и в очередной раз убеждая себя, что дело в привычке. Когда привыкаешь к чему-то, а потом это что-то пропадает, то всегда тяжело. Тони — его личная привычка. Эгоистичная, язвительная, нагловатая такая. — Давай заведём новое правило, ладно? В следующий раз, когда захочешь надолго свалить, предупреждай заранее, пожалуйста. Можно сообщением, мне не принципиально. — Значит, вы всё же переживали? — взметнулась вверх тёмная бровь, выдающая гораздо больше, чем Тони хотел показать. Питер едва подавил широкую улыбку, потому что, разумеется, переживал. По-неправильному, не так, как переживают наставники, видящие учеников раз в пару дней. — Издеваешься? — Питер несколько поражённо посмотрел на него, настолько театрально, насколько позволяла долбанная попискивающая совесть. — Боюсь представить, как бы смотрел в глаза твоему отцу, если бы с тобой что-то случилось, — то, что в этот момент промелькнуло во взгляде Тони, он предпочёл бы никогда не узнавать. — Может, он и не знает, что я твой наставник, но я-то знаю, — картинно вздохнув, Питер отложил веб-девайс в сторону и указал на Тони крестовой отвёрткой. — Так что не заставляй меня волноваться и предупреждай, окей? — Посмотрим, — слишком легко согласился Тони, повертев в ладони пару гаек и задумчиво порассматривав пол. — Не думал, что вас пугает мой отец, — неожиданно заявил он, встречаясь с Питером многозначительным взглядом. — В смысле, — Тони невозмутимо пожал плечами, — у вас же всегда всё под контролем, а он очень ценит это качество в людях. — Я совсем не знаю твоего отца, — Питер поковырял пальцем веб-шутер, — мы встречались только пару раз на мероприятиях, и то мне было не до близкого знакомства с ним. Так что уровень моего переживания ещё выше, чем ты думаешь. Несколько секунд помолчав, Тони громко фыркнул, будто Питер сказал несусветную чушь. — СМИ вполне целостно представляют его образ, — он подпёр щёку кулаком и уставился ему в глаза. — Нового о нём вы бы всё равно ничего не узнали. Да и, к тому же, — невесело усмехнувшись, Тони указал на разобранный Марк. — Если бы он узнал о Железном человеке, винил бы во всём только меня, поэтому мне даже смешно слышать о ваших переживаниях из-за него. Где-то в груди неприятно кольнуло. Питер отложил в сторону всё, над чем работал, поднялся из-за стола и принялся неспешно подходить к столу Тони. Он не помнил своего отца, в памяти остались только рассказы Бена и Мэй, основанные на том, что они сами знали о нём в последние годы. Возможно, Ричард был замечательным отцом, которого Питер не успел узнать, однако дядя стал для него отцовской фигурой сразу же, как только его четырёхлетнего насовсем привезли в их дом. Дядя умер, оставив напоследок яркий след на тогда ещё пятнадцатилетнем юношеском сердце, а воспоминания… Они по сей день жили в нём и давали сил подниматься в самые сложные моменты. Это все знали: сколько Человека-паука ни бей, он всегда поднимется. А у Тони было не так. Сколько Питер его знал, тот ни разу не отзывался об отце как о важном примере для подражания. Может, на самом деле, он и смотрел на него как личный идеал, но… Питеру Тони этого точно никогда не скажет. — Понимаешь, дело не в том, какой твой отец, что он думает и кого винит, а в том, что это дело чести, — присев на край стола прямо сбоку от Тони, Питер скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел на него свысока. — Представь ситуацию наоборот. Чисто гипотетически, — заранее предрёк он комментарий вслед за скептически вздёрнутой вверх бровью. — Если бы ты был моим наставником, и так бы получилось, что я пострадал, думаешь, тебе было бы легко смотреть в глаза Мэй? Думаешь, она бы ругалась не на того, кто ответственен за мою жизнь, а на меня? Вот и здесь так же, — склонив голову, Питер приподнял уголки губ в мягкой улыбке, пытаясь хотя бы как-то убедить Тони в том, что дело вовсе не в статусе его отца. — Я ответственен за тебя, герой, и если с тобой что-то случится, мне же и отвечать перед твоей семьёй. Иначе какой из меня наставник? Фыркнув, он представил, как бы всё выглядело наоборот. Мэй бы точно его прибила, потому что бы не поверила, что её племянник может быть виноват. — Не такой плохой, как вам кажется, — вдруг протянул Тони, откидываясь на спинку стула и специально занимая чем-то руки. Питер удивлённо вскинул брови, вновь посмотрев на него. — Ты не можешь быть объективным в своём ответе, — Питер не сдержал лёгкого смешка после своих же слов. — Я прикрываю тебя, не лезу в твою жизнь и слишком поощряю твои выходки. Тебе банально не на что жаловаться. — У любого человека можно найти, к чему придраться, — Тони многозначительно указал на полнейший бардак на столах Питера, хотя тот не раз говорил, что стоило бы подумать над организацией рабочего пространства. — Но это не означает, что я хочу придираться к вам. — Надо же, — хохотнул Питер, чуть наклоняясь вбок и тем самым навязчиво склоняясь над Тони, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. — Теперь я у тебя на особом счету, а? Тони медленно посмотрел на него с какой-то непонятной эмоцией, плещущейся в глубине карих омутов, которые Питер бы хотел хоть когда-нибудь начать читать правильно. — Как минимум — я ещё не заблокировал ваш номер, — ответил Тони с лёгкой усмешкой, что для него было вообще на грани невероятного. — Как максимум — я прочёл ваше досье. — Ничего себе! А зачем? — несколько недоверчиво сощурился Питер. — В Википедии тоже достоверная информация, — скривился он, припомнив некоторые факты из неё, а затем спрыгнул со стола и направился к своему рабочему месту. — Ну, разве что, из всего того, что людям следует знать. — Вот именно, — практически по слогам протянул Тони, возвращаясь к ботинку Марка и едва не схватившись пальцами за кончик накалённого паяльника. — А я же не посторонний человек, ведь так? И улыбнулся так, что Питер невольно забыл, как моргать, потому что доля правды в этих слова таки имелась. Потому что было кое-что, в чём он сам себе пока не признается. То, что он периодически при нём не ровно дышал.