Мона Лиза

Седина была вещью известной, о ней знал каждый, ведь люди были по своей сущности смертными, а организм не мог вечно оставаться молодым. Питер никогда не обращал внимания на признаки старения, будь то чаще выделяющиеся морщинки, немного побледневший цвет глаз или парочка седых локонов в причёске, которые легко отрезались и отрастали в течение нескольких месяцев. Однако всё это было забавно в сорок, в сорок пять, в сорок восемь, но когда ему стукнуло пятьдесят четыре, то взгляд сам собой начинал подмечать очевидные и, что уж скрывать, ожидаемые изменения. Разумеется, Питер ни коим образом не стыдился этого факта, потому что никто не вечен, даже Человек-паук. Но день за днём обращать на это внимание было немного непривычно. Тони только недавно исполнилось сорок, и ему до первых седин тоже достаточно дождаться сорока двух, а Питер уже готовился к тому, что через каких-то шесть лет снова придётся отметить юбилей и осознать, насколько быстро течёт время. При взгляде в зеркало хотелось мысленно поблагодарить того паука, укусившего его много лет назад в «Озкорпе»: выглядеть настолько молодо в пятьдесят четыре обычно многого стоило. Но и мутация не могла обеспечить вечную юность, уж это-то Питер понимал. Стоя в ванной и нанося мягкую пену на щёки, он снова невольно переводил взгляд на уровень волос и задумывался, через какое время они с Тони начнут об этом говорить. Через пару месяцев? Через год? Ведь Питер предупреждал, что с их разницей в возрасте этот момент когда-нибудь настанет. И, кажется, он всё равно не успел в полной мере морально подготовиться к нему. Дотянувшись до бритвы, Питер начал неспешно проходиться острыми лезвиями по коже, сбривая маленькие жёсткие волоски и придавая лицу более свежий, ухоженный вид. Приоткрыв кран, он подставил бритву под струю воды, давая пене исчезнуть в сливном стоке, а затем снова проходясь вдоль линии челюсти. Пожалуй, одной из причин, почему он больше не носил лёгкую бородку, были те самые седые волоски, которые уже не убрать никакими аппаратами и не закрасить насовсем. Вода за спиной стихла, и Тони вышел из душа с обмотанным вокруг бёдер полотенцем. Питер бросил на него короткий взгляд через отражение, не сумев не приподнять уголки губ в лёгкой улыбке. Чем больше проходило времени, тем сильнее он утопал во взрослой остроте его скул, серьёзных карих глазах, морщинах в уголках глаз и тёмной бородке, так идеально подходящей ему в этом возрасте. Тони неспешно просушил мокрый затылок другим полотенцем и, подойдя со спины, одной рукой обхватил Питера поперёк живота, а губами прижался к плечу в нежном поцелуе. По телу сразу разлилось приятное успокаивающее тепло, от которого он бы ни за что не отказался. Питер отвёл от лица руку с бритвой, чтобы нечаянно не оцарапать себя, и блаженно прикрыл глаза — Тони умел делать ему приятно. Мягкие тёплые губы оставили дорожку поцелуев до чувствительного места под ухом, а кончики пальцев перебирая прошлись по крепкому животу. Питер хотел бы откинуться ему на плечо, расслабленно подумать о выходном, ощутить себя спокойным в кольце таких нужных ему рук Тони и перестать беспокоиться о неважном. Но до выходных ещё стоило пережить пятницу, а кучу работы в компании никто не отменял. Впрочем, дай Тони волю, они бы там неделями не появлялись. — Ты рано подскочил, — заметил он, переглянувшись через зеркало. — Сегодня очередной очень важный день, о котором я не помню, хотя ты мне об этом когда-то там сколько-то раз говорил? Питер улыбнулся ему, подумав, что некоторые вещи с годами точно не меняются. Например, Тони по-прежнему не любил помнить что-то, не входящее в список «особо важных планов Энтони Старка». — Расслабься, в этот раз не угадал, — Питер снова подставил бритву под струю воды, смыл с неё пену и донёс до пока нетронутой щеки. — Просто рано проснулся. Тони скептически вскинул бровь в знак полного недоверия, однако не стал спрашивать ничего лишнего, лишь вновь оставил поцелуй на его плече и отошёл в сторону, чтобы встать рядом и потянуться к зубной щётке. — Очень хорошо. Тогда ничего не планируй на вечер, — поделился Тони, невозмутимо выдавив пасту. Питер заинтересованно повернулся к нему на пару мгновений, после чего вновь перевёл взгляд на зеркало. — Ух ты! Что задумал? Надеюсь, я после этого не поседею? — Всё-то тебе нужно знать, а? — усмехнулся Тони, многозначительно вскидывая тёмную бровь. — Ты же сам хотел чего-нибудь особенного, вот и готовься. — Хм, звучит интригующе, — Питер в последний раз провёл по щеке, промыл бритву и поставил её на место, чтобы наклониться и умыться. — А что думает молодёжь? Тони дождался, когда он выключит кран, и передал ему чистое полотенце с полки. Питер неспешно вытер лицо и вопросительно вскинул брови, ожидая ответа на вопрос. Тони сплюнул часть пасты, а затем повернулся к нему, оперевшись рукой о раковину. — Молодёжь предпочла остаться дома, пригласить своих «бро» и рубиться в приставку. Отложив полотенце, Питер наигранно задумчиво оглядел Тони с ног до головы, чуть нахмурил брови и так же опёрся о раковину. — Это они так считают, или ты их подговорил? Только честно. Сплюнув ещё раз, Тони прополоснул рот и, выпрямившись, с такой же напускной серьёзностью скрестил руки на груди. Питер бы никогда не признался вслух, но наблюдать за его взрослой версией казалось подобно отдельному наслаждению, о котором не пишут в газетах и не щебечут по всех СМИ. И складывалось весьма объективное ощущение, что в свои сорок Тони покорил все грани совершенства. — Мистер Паркер, с каких пор вы мне не доверяете? — вопросил он высокомерным тоном строгого начальника огромной корпорации. Вот только глаза выдавили всю шаловливость его мыслей, давая понять, что актёрствовать Тони отлично умел. — С тех пор, мистер Старк, — выделил Питер особой интонацией его фамилию, — как вы начали специально подговаривать наших детей оставлять нас одних, когда вам удобно. — Разве? — Тони театрально вскинул брови в удивлении. — Мне казалось, они уже достаточно взрослые, чтобы понимать это без моего вмешательства. — Значит, вмешательство всё же было? — Питер лукаво улыбнулся и приблизился к нему, словно готовый вот-вот оставить на губах поцелуй, но не придвинулся дальше установленного расстояния. — Как не стыдно обманывать старших? Тони медленно провёл языком по нижней губе, будучи всегда в прекрасном расположении духа, когда они начинали заигрывать друг с другом даже при других людях. И теперь, когда в их ванную никто не собирался внестись и когда никакие вселенские угрозы не мешали размеренному утру, он был готов делать это хоть весь день напролёт. ЭмДжей всё ещё удивлялась, как между ними до сих пор не пропал былой запал. Питер пожимал плечами, ибо сам не знал, почему они вели себя так, словно это было для них в новинку. — Не преувеличивай свой возраст, — Тони не придвинул лицо, однако прошёлся обеими ладонями по голому торсу Питера и добрался до его талии. — Нам ещё следить за внуками, которых нам сплавят, пока их мамули и папули будут на островах. Питер глубоко вдохнул, млея от тёплых ладоней. Это был верный жест, который всегда заставлял его забывать обо всём, что он хотел сказать. Питер подался вперёд и всё-таки не удержался от того, чтобы накрыть манящие губы Тони поцелуем — необходимым им обоим как кислород. Пальцами он прошёлся по скуле, по колючей бородке и опустился на шею, огладив ещё немного влажную кожу. — Лекарства от старости не существует, ты же в курсе? — спросил Питер в промежутке между поцелуями, надеясь, что это прозвучит скорее как юмор, а не как вопль смиренной безнадёги. Тони чуть отодвинулся, подозрительно воззрился на него, будучи неуверенным, что правильно понял посыл. — Я бы с этим поспорил, — он категорично хмыкнул, после чего подался вперёд и уткнулся носом Питеру в щёку. — Если никто до него не додумался, это не значит, что его нет. — Ты всё оспоришь, — улыбнулся он, не взирая на то, что в мышцах словно образовался свинец, а дыхание немного подпёрло. В конце концов, с каждым годом об этом приходилось волноваться, хотелось ему этого или нет. — Я же гений, — протянул Тони бархатным голосом. — И ты с этим согласен. Выждав целое мгновение, Питер наигранно фыркнул, хотя прижал его к себе ещё сильнее, чем пару секунд назад. Словно Тони мог раствориться или куда-то исчезнуть из их совместной жизни. Ну, или могло произойти хоть что-то, способное их развести по разные стороны. Питер сам не понимал, откуда в нём брались паранойные мысли и почему они в принципе возникали, но Тони умело развеивал каждую из них, лишь появившись в поле зрения. — В тебе есть хоть что-то не гениальное? — Питер смиренно вздохнул, словно это была самая сложная вещь, с которой ему пришлось смириться. — Уверен, что хочешь услышать ответ? — Тони провёл ладонями по его спине, огладил плечи и спустился к ямочкам на пояснице. Питер прикусил губу в попытке не начать счастливо улыбаться без причины. — Пожалуй, нет. Тони довольно усмехнулся ему в шею. — Вот и я так думаю. После очередного глубокого вздоха Питер мимолётно бросил взгляд в зеркало, подумав, что наблюдать такую картину каждое утро ему нравилось так же, как просыпаться с ощущением уверенности в новом дне. — Ты не меняешься, Старк, — поделился он мыслью, которую высказывал всегда, когда хотел подчеркнуть, что полюбил его именно за это. — А ты будто меняешься, — Тони наконец отодвинулся от него, чтобы заглянуть в глаза и увидеть всё то, о чём Питер зачастую молчал. — Питер, я не знаю, сколько ещё раз мне нужно будет уподобляться попугаю и закрывать глаза на твой преждевременный склероз, но, так уж и быть, повторю. Ты всё такой же, каким был двадцать один год назад, и твой возраст никак не влияет ни на тебя, ни на моё отношение к нашему браку. Ты можешь хоть раз поверить мне и не зацикливаться на этом? У Питера что-то защемило в груди от его сомнительного тона, как бы заранее дающего понять, что он не надеется на желаемый результат от своих слов, но всё равно спрашивает. Тони выжидающе смотрел ему в глаза, зная, что настоящий ответ прочтёт именно в них. Приподняв уголки губ, Питер нежно обхватил Тони за шею и прижался лбом к его лбу. И как он только не психанул за все эти годы? Как только Тони сумел переменить его настолько, что Питер действительно в свои сорок два захотел воспитывать с ним детей? В этом явно заключалась какая-то особая старковская уловка, не иначе! Ибо не мог же Питер по своей воле кардинально изменить свою жизнь? Тони терпеливо прошёлся ладонями по его талии и ласково боднул носом — только это и срабатывало в отношении Питера, если тот принимался без причины рефлексировать. В конце концов, двадцать один год совместной жизни многому учит. — Только тебе я и верю, — признался Питер, наконец сумев чуточку отпустить странное состояние. — Спасибо, что ещё терпишь меня. Тони цокнул языком и закатил глаза в ответ. Пожалуй, только их дети могли сказать, сколько раз за всю семейную жизнь они повторяли это друг другу изо дня в день. Тони иногда делал это в шутку, а Питер был всё-таки искренен в подобные моменты. — Насчёт лекарства я серьёзно, к слову, — Тони расплылся в многозначительной широкой улыбке, обычно обозначающей, что он явно что-то задумал, но пока не собирался оговаривать деталей. — Ты же хочешь словить кинк на мою седину? В общем-то, просмотрев фотографии Говарда в период сорока лет, Питер подозревал, что седина уже совсем скоро пробьётся у Тони на висках или по бокам, однако ему бы действительно хотелось лицезреть это в большем масштабе. Не потому что любопытно увидеть, каким он станет через пару лет. Просто потому что это для него чертовски важно — остаться с ним как можно на подольше. — Верю, Тони, — шепнул Питер ему в губы. — Верю… И, в принципе, даже если они действительно ничего не придумают, или если Тони сейчас весьма удачно пошутил, он всё равно в любом случае будет стараться находиться с ним в каждом «сегодня» и «завтра». Ведь старость — она лишь в теле, главное — чтобы её не было в голове.