Мона Лиза

За годы брака Питер нахватался многих важных вещей, которые должны быть свойственны каждому здравомыслящему взрослому человеку. В это число входило как минимум умение нормально гладить вещи, проводить уборку раз в неделю и хотя бы иногда проводить ревизию в шкафах. Однако, снова вернувшись к холостяцкому образу жизни, Питер про все эти пункты благополучно забывал. Когда приходишь домой исключительно для того, чтобы переночевать на постели, а не на диване в мастерской, то нужда в бытовых мелочах быстро отпадает. Умом Питер понимал, что хотя бы на выходных заниматься квартирой вообще-то стоило, но само убеждения в виде встречи с тётей Мэй и куда более важных супергеройских дел раз за разом пересиливали голос разума. Собственная жилплощадь напоминала ему настоящую свалку всего и сразу: на полу валялись коробки из-под пиццы, пустые железные баночки, скинутые второпях вещи и целая гора пластмассовых наборов для еды. Едва переступая порог его квартиры, тётя Мэй хваталась за сердце, удивляясь, как её племянник ещё умудрялся находить среди этого хлама нужное. Питер смущённо тёр кончик носа и признавался, что правда иногда спотыкался, особенно по ночам, когда привычно пролезал домой через окно и наступал на валяющиеся провода. Мэй лишь качала головой, ведь не начинать же отчитывать взрослого самостоятельного мужчину, без неё прекрасно знающего, что такое генеральная уборка? Питер не упускал надежды хоть раз удивить тётю более-менее чистой кухней, хотя времени на её очистку упорно не находил. Причина нашлась внезапно. Когда Тони сказал, что хочет по-домашнему провести с ним выходные, Питер сначала хотел предложить сходить в кинотеатр неподалёку, а потом вдруг задумался, почему всё ещё не предложил в качестве варианта свою квартиру. Будь Тони гораздо старше, вопросов бы о совместном времяпрепровождении бы не возникало. Но раз он пока жил с родителями, явно не готовыми к внезапному, далёкому от дипломатичного знакомству, то Питер решил остановиться на более удобном варианте. Он сам не знал, почему уже за целый месяц их отношений до сих пор не затащил Тони к себе. Возможно, причина крылась как раз в его собственном отношении к квартире, а, возможно, просто не хотел торопить события. Доля правды в этом была довольно заметна. После нетипичного начала отношений в мастерской Тони не упускал момента всегда вступать с ним в тактильный контакт. Его даже не смущали Мстители, бросающие на Питера донельзя лукавые взгляды. Не то чтобы Стив активно поддерживал подобные отношения, однако и против ничего не имел, поэтому в один момент понимающе похлопал его по плечу и сказал что-то про вездесущую любовь. Питер очень долго не мог сказать об этом Мэй, ведь, как она полагала, после развода с ЭмДжей у него образовалась душевная пустота. Найти подходящие слова оказалось непросто, однако Нед, подавившийся газировкой в своём Лос-Анджелесе, радостно потёр ладони и предложил ему наиболее подходящий вариант. В какой момент Тони успел произвести крайне приятное впечатление и на Мэй, и на Неда, признаться, Питер не понял от слова совсем. Он лишь удивлённо наблюдал, как тётя без умолку делится подробностями его жизни с человеком, которого хлебом не корми, дай покопаться в особо щепетильных частях биографии. Впрочем, Тони тоже оказался покорён такой позитивной, нежной и заботливой женщиной, какой была Мэй. Они не говорили об этом, но Питер полагал на подсознательном уровне, что у него неосознанно провелась параллель с миссис Старк. Что касается Неда, тот отвечал на все вопросы, нисколько не переживая о том, что обещал сохранить это в тайне. Питер недовольно хмыкал, напоминая, кто здесь его лучший друг, на самом деле искренне радуясь подобному раскладу. Это были самые близкие для него люди, и факт, что Тони нашёл с ними общий язык, тепло обволакивал переживающее сердце. Убирать квартиру утром субботы оказалось удивительно приятно. Питер спешно собрал с пола ненужный мусор, запихал его в пакеты и в один заход забросил в почти переполненный бак за углом. С тарелками он оставил справляться посудомойку, напоследок подозрительно убедившись, что она точно не откинула коньки за целый месяц простоя. Питер особенно не любил вытирать пыль, однако каждая фигурка была бережно поднята и так же опущена на чистое место, хоть и заняло это куда больше времени, чем он планировал. Покрывшийся пылью пылесос радостно загудел, готовый к выполнению своих непосредственных обязанностей. Заправив кофемашину молоком, Питер остановился немного передохнуть, терпеливо ожидая, когда кружка наполнится ароматным латте. Пробыть в горячем душе после уборки — самое то, с точки зрения Питера. Нацепив по пути шорты, он блаженно вытянул ноги на диване и, лениво пропуская влажные пряди через пальцы, задумчиво слушал новости последних часов. Пожалуй, в такой момент его бы не вырвали из дома даже полицейские сирены. За исключением молока, в холодильнике мышь повесилась. Питер не умел готовить, да и не хотел, так что не видел никакого смысла заполнять полки быстро портящимися продуктами. А вот заказать то, что нравится Тони, он хотел сразу после того, как тот придёт. И, судя по всему, это должно было произойти приблизительно через полчаса. Прикрыв глаза, Питер краем уха слушал новостные сведения, впервые за день задумавшись о том, что, кажется, он собственноручно разрушил последние границы между ними. Ему так не хотелось торопиться или быть напористым, как бульдозер, а Тони словно именно этого ждал. Питер всячески убеждал себя хоть немного проявить джентльменские замашки. Тони было всего девятнадцать, а это для него первые серьёзные отношения, продлившиеся дольше двух недель. Однако, невзирая на этот факт, он позволил ступить на свою территорию, где им никто не помешает перейти последнюю грань. Питер тихо простонал, потирая глаза — кажется, ему никогда не удастся забыть, каково быть ответственным за отношения. Когда на всю квартиру раздался красивый музыкальный сигнал, установленный в качестве звонка, он приподнялся на локтях и недоумённо глянул на голографические часы — приходить раньше времени не входило в привычку Тони. Подскочив, Питер босыми ногами прошлёпал по холодной плитке и, не глядя на экран видеодомофона, открыл дверь. Собравшись было спросить, в честь чего Тони решил порадовать его столь ранним визитом, как слова застряли в горле, тут же развеявшись под воздействием другого напрашивающегося вопроса. — Привет. Не разбудила? — улыбнулась ЭмДжей, протягивая ему бумажный держатель с двумя стаканчиками айс-кофе. — Привет. Нет, ты что! Я с восьми уже бодрствую, — Питер растянул губы в приветливой улыбке, взял у неё из рук держатель и отошёл, пропуская её в прихожую. Как только он снова повернул дверной замок, они привычно обнялись, оставили лёгкий дружеский поцелуй на щеках друг друга. — Ты? С восьми утра? В свой выходной? — ЭмДжей театрально удивилась, неторопливо проходя на кухню. — Паркер, мне точно можно здесь находиться, или меня посчитают соучастником? — Не переживай, труп уже спрятан. А если серьёзно, я просто убирался, только где-то час назад закончил, — без задней мысли поделился Питер, не считая зазорным быть с ней откровенным. Они вместе со школы, она знает его лучше, чем он знает себя. Смысл скрывать очевидное? — Я вижу, — понимающе кивнула ЭмДжей, недоверчиво оглядывая идеально блестящий кухонный гарнитур. — Кого-то ждёшь? Питер на мгновение запнулся, усомнившись, стоит ли прямолинейно говорить о Тони или нет, однако терять ему было в прямом смысле нечего. Их брак давно закончился на обоюдном согласии, отношения с Тони начались месяц назад, возраст согласия пройдён, так что обвинить его будет не в чем. Разве что в том, что он слишком рисковал, беря на себя ответственность за молодого эмоционального парня, у которого ещё не прошёл период юношеского максимализма. Хотя с его максимализмом ЭмДжей боролась едва ли не каждый год. — Да, Тони должен скоро прийти, — ответил он, вытаскивая стаканчик из держателя и поставил перед ней. Она вскинула бровь при упоминании того, кого видела только один раз в жизни. — Оу. Я вам не помешаю? — Нет, нет, всё нормально, у него ещё полчаса пути, — Питер улыбнулся и плюхнулся на стул с противоположной стороны стола. Много лет назад, когда ему было восемнадцать, он любил собираться с ЭмДжей и Недом за одним столом, есть вредную еду, болтать о всякой чепухе и целый день проводить с ними за просмотрами фильмов, настольными играми и всеми прелестями молодёжных развлечений. Потом начался университет, период первых взрослых сложностей, а там навалилась работа, личные заморочки, строящаяся карьера, семья, переезд Неда, и в итоге традиция собираться хоть раз в месяц растворилась подобно времени, пролетевшему с беззаботной школьной жизни. У него всё так же оставалась ЭмДжей, но в рамках супругов отношения перешли на немного иной уровень, поэтому периодически ему этого очень не хватало, даже если он никогда не признавался, что хочет закрыть гештальт. — Значит, твой протеже теперь бывает с тобой вне компании? — ЭмДжей лукаво улыбнулась ему, снимая прозрачную крышку со стаканчика. Он едва не поморщился от формулировки, ибо если для одних их взаимосвязь уже целый месяц были неоспоримой нормой, то ей ещё предстояло об этом узнать. Воспринимать Тони как протеже у него не получалось, ибо тогда накладывался наставнический отпечаток, который Питер очень не хотел закладывать в свою манеру поведения в рамках романтических отношений. Иначе бы оно попахивало своеобразным кинком. — Это первый раз, — Питер прочистил горло и отвёл взгляд в сторону, словно не хотел слушать, что она могла подумать на этот счёт. — Я не очень часто зову людей к себе, ну, ты знаешь. И я подумал, что эту традицию надо искоренить. — Это ведь хорошо? — судя по всему, ЭмДжей констатировала факт, но всё равно вложила в фразу вопросительные нотки. — Если тебе комфортно, то искореняй. — Конечно, — кивнул Питер. — Так, прости, давай о тебе. Что-то случилось? Ты хотела о чём-то со мной поговорить? ЭмДжей покрутила стаканчик в ладонях, сталкивая между собой кубики льда, немного отпила и пожала плечами в ответ на его вопрос. — Просто хотела спросить, как у тебя дела, — заговорила она секундой спустя, снова окинула взглядом кухню. — Знаешь, в последнее время я заметила, что мы больше говорили по телефону, чем виделись. И, как по мне, это неправильно. То, что мы больше не вместе, не делает нас чужими людьми. Я по-прежнему твой друг, Питер, и мне по-прежнему важно знать, что с тобой всё в порядке. — Знаю, — вздохнул он, протянул ладонь через стол, в которую она уверенно вложила свою. — Прости, что заставляю тебя повторять это. Ты тоже по-прежнему нужна мне, — Питер приподнял уголки губ, а она чуть сжала его ладонь. — Но я не хочу наваливать на тебя свои заморочки, что в плане компании, что в плане Человека-паука. — Но в целом же можешь рассказать, да? — ЭмДжей посмотрела на него тем взглядом, который всегда значил, что она готова выслушать и понять. На самом деле Питер полагал, что им обоим нужно время, проведённое вне друг друга. Таким образом будет проще принять сложившуюся ситуацию и не грызть себя сомнениями, а можно ли было всё исправить. Впрочем, некое затаённое чувство вины Питер всё равно не сможет быстро отпустить: он мог не давать ей надежды последние года два, но в итоге они всё равно пытались оставаться вместе. — Да тут рассказывать, в общем-то, нечего, — начал Питер, тут же словив от неё знакомый, ни изменившийся за годы, полный скепсиса взгляда. — Мстители вытаскивают на миссии, в городе развелось до чёртовой гибели новых гангстеров, кстати, Кинг Пин совсем обнаглел, тётя Мэй должна сходить на приём для профилактики, и… — он сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Я теперь в отношениях со Мстителем, который вечно влипает в неприятности и вынуждает меня срываться к нему в любое время суток. ЭмДжей внимательно проследила за эмоциями на его лице, будто молча считывала всё перефразированное и замолчанное, а затем расплылась в усмешке и кивнула в сторону коридора. — И как это Тони у тебя ещё не побывал, а? Питер мученически сморщился, расцепляя их руки и откидываясь на спинку стула. — Не издевайся, — попросил он. — Я просто не хочу торопить события и даю ему время подумать, хотя пообещал, что больше не буду возвращаться к разнице в возрасте. ЭмДжей задумчиво сощурилась, отпила кофе и закинул ногу на ногу под столом. — Это очень благородно, знаешь, и вполне в твоём стиле, — протянула она, продолжив быстрее, чем он ответил, закатив глаза. — Я не намекаю сменить тактику. Я хочу спросить, а ты не думаешь, что он уже всё решил, и тебе нет нужды медлить? — Я понимаю, что он решил, — вздохнул Питер, отпивая кофе, — но люди в таком возрасте переменчивы. Вспомни нас в девятнадцать? Мы даже не могли решить, на какой ряд взять билеты и какой попкорн купить, а здесь серьёзные отношения с человеком, который почти годится ему в отцы. Он нервно постучал пальцем по столу, думая, что его личная паранойя грозилась выползти из-под слоя самовнушения и начать капать ему на мозги по полной программе. — Не думала, что мне когда-нибудь придётся говорить это, но тебе до «почти годится в отцы» не хватает минимум семи лет. Это раз, — заявила ЭмДжей, делая глоток кофе. — Мы до сих пор не можем выбрать, что хотим заказать на ужин, хотя мы уже давно не в том возрасте, согласен? Это два. Если вас обоих всё устраивает, перестань параноить. Это три. Слушай, — она вскинула ладонь, воздерживая его от комментария. — Я знаю про твой синдром гиперответственности, но в данном случае он скорее будет лишним. Дай парню почувствовать себя равным тебе. Может, твои переживания уже сегодня улетучатся? Питер задумчиво посмотрел на неё, сделал сразу несколько глотков холодного кофе (уже третьего за сегодня), подумал о пока добирающемся до него Тони. Сказать-то было легко, а вот сделать… И как можно так спокойно перестать думать о том, что Тони ещё мог крупно пожалеть? Даже ЭмДжей — та, кто прошёл с ним через все тяготы и радости, — не выдержала и ушла. Знала, что он всё равно не изменится. Их связывало столько всего, не хватит ночи, чтобы пересказать, и то было сложно, а что тогда помешает Тони передумать? Ничего, если вдуматься. — И как это у тебя всегда получается? — наигранно возмутился Питер, скрестив руки на груди. — Я толком ничего не сказал, а ты уже всё разложила по полочкам. Это несправедливо. ЭмДжей пожала плечами, скрыв лукавую улыбку за стаканчиком кофе. — Я анализирую ситуацию и делаю соответствующие выводы без лишних твоих излюбленных «но», — она многозначительно хмыкнула, намекая на его никуда не девающуюся неуверенность в себе. — Что ж, — с её стороны последовал глубокий вздох, — видимо, у тебя правда всё в порядке. Питер кивнул в ответ. Если ничего не усложнять, то да. Удивительно, но да. Подобные светлые полосы в жизни обычно пугали его, ведь за ними, как по заготовленному сценарию, всегда следовали тёмные. Эта закономерность была замечена им ещё в подростковом периоде, во взрослом же её переосмысление немного видоизменилось. — Надеюсь, у тебя тоже? Пару секунд ЭмДжей ничего не отвечала, поворачивая стаканчик на столе из стороны в сторону. Питер не торопил и не давил на неё, однако эта заминка заставила его малость напрячься. Не могло же за это время произойти то, чего она по вполне очевидным причинам не сказала? — Знаешь, да, — наконец услышал он, после чего внутреннее напряжение начало потихоньку сходить на нет. ЭмДжей оторвала взгляд от ладоней и вопросительно подняла тот на него. — Можно поделиться тайной за тайну? — Ух ты, — Питер выпрямился на стуле, опёрся локтями о стол и чуть подвинулся, будто кто-то мог их услышать. — Так, давай, рассказывай, чью личность раскрыла? ЭмДжей сразу усмехнулась, потому что поняла отсылку к Европе. Питер тогда немного напортачил в образе Человека-паука, будучи ещё не совсем опытным, а она раскрыла его тайну всего за пару дней. Нед говорил, что она просто наблюдала. Если бы другие делали то же самое, о его двойном ведении жизни знала бы вся школа. — Очень смешно, — фыркнула она. — Ты ведь знаком с Гарри Озборном? — Конечно, — ответил Питер, чуть помедлив. — Мы с ним друзья, если не считать, что его отец очень мутный тип, о котором он сам отзывается не лучшим образом. Она кивнула, а он припомнил выражение лица Озборна-старшего, когда тот говорил о желании выдвинуть свою кандидатуру на пост мэра города. Питеру-то от этого было ни горячо, ни холодно, ибо всё равно преступная часть Нью-Йорка останется на нём, однако его самоуверенный тон вынуждал задаться напрашивающимися вопросами. Знал Питер одного весьма продуманного преступника, умело прикрывающегося деньгами и вполне способного подсобить в занятии того или иного поста. — Если исключить фигуру Озборна-старшего, в целом, ты одобряешь его личность? Услышав вопрос, Питер не сумел сразу правильно понять его, поэтому прокрутил в голове несколько раз от начала до конца. — Одобряю? В каком смысле? — он недоумённо вскинул брови. — В плане… — резкая догадка заставила его остановиться на середине предложения и подозрительно отодвинуться от стола. — Стой. Ты и он? — Даже не спрашивай, — ЭмДжей закатила глаза, мол, да, да, знаю. — Сама не поняла, как к этому пришло, — Питер хотел было уточнить, когда она собралась ему об этом сказать, как она спросила в лоб: — Так что ты думаешь? — Вообще он видится мне честным, искренним и открытым человеком, — задумчиво протянул Питер, и ни разу не лукавил в сказанном. Насколько он знал Гарри, тот значительно отличался от отца, поэтому относиться к нему с недоверием пока что не совсем адекватно. — Если ты смогла разглядеть в нём большее, значит, моё впечатление меня не подвело. А почему ты вообще спрашиваешь? Не то чтобы Питера удивила выбранная ей кандидатура, однако услышать нечто подобное в субботу было чем-то из разряда феномена. Однако его не могло не радовать, что ЭмДжей по-прежнему доверяла ему настолько, что поделилась личным тогда, когда оказалась готова об этом сказать. Совместная жизнь под печатью брака, долгие годы отношений перед этим и развод наложили определённый отпечаток на них обоих, но Питер бы очень не хотел терять с ней той связующей дружеской связи, которая сделала их родными людьми. — Предполагала, что ты найдёшь миллион причин, чтобы провести параллель с его отцом и отговорить меня, — честно ответила ЭмДжей и улыбнулась, предвидев реакцию Питера на сказанное. — Спасибо за столь глубокую веру в мою дружбу, — елейно протянул он, вновь расслабленно откинулся на спинку и сделал глубокий обиженный вздох. — Не ёрничай, Паркер, я же серьёзно. Пару молчаливых секунд Питер смотрел в сторону коридора. Подобрать правильные слова — это самое важное в разговоре с человеком, который ждёт от тебя одобрения или поддержки в важном для него вопросе. — Слушай, я скажу тебе так: если судить человека по его родителю, Тони тоже должен производить впечатление холодного, расчётливого и имеющего личную выгоду человека. Но это не так, — он качнул головой в знак отрицания, ведь ЭмДжей не знала Тони от слова совсем, зато про Говарда Старка наслышана с младшей школы. — С Озборном то же самое. Думаю, ты сама в курсе, как иногда поступает его отец, но Гарри — не он. К тому же мы с ним в довольно хороших дружеских отношениях, — добавил Питер задумчиво, потирая голое плечо. — И на данный момент я не вижу ни единой причины отговаривать тебя. ЭмДжей подпёрла подбородок рукой и расплылась в лёгкой понимающей улыбке. — Меня всегда поражало, что ты всем людям заочно даёшь шанс. — Почему нет? — Питер просто пожал плечами. — Я, конечно, под ручку с ним не ходил, но, исходя из нашей дружбы, думаю, Гарри хороший человек. Соври он, ЭмДжей бы точно почувствовала. И хоть Питер не был уверен, какие у Озборна-младшего недостатки, он как минимум заслуживал шанса сделать её счастливой. — А я думаю, что Тони гораздо увереннее тебя, — ЭмДжей многозначительно поиграла бровями, подхватив неиспользованную трубочку и указав ей на него. — Я серьёзно, Питер, меньше волнуйся и больше делай. Молодым парням нравятся активные действия. — Ценный совет, — Питер состроил самое умное лицо, которое всегда строил в ситуациях, когда не понимал, но нужно было сделать вид, что понимал. — Так ты не собираешься переубеждать меня связываться с парнем, который на четырнадцать лет моложе меня? Перед тем, как ответить, ЭмДжей скептически вскинула подкрашенную бровь и повторно указала на Питера прозрачной трубочкой. — Если ты доверяешь ему настолько, что даже пригласил домой, у меня не остаётся ни единого вопроса к твоему выбору. Питер непонимающе склонил голову на бок. — Почему? — Потому что ты уже всё для себя решил, — ЭмДжей показушно провела пальцем по подоконнику, на котором обычно копились слои пыли, и показала, что на коже на осталось ни единого следа. — Честно говоря, я бы не отказалась пообщаться с ним. Жутко любопытно, насколько протеже Человека-паука похож на своего наставника. С твоего позволения, конечно. Питер расплылся в облегчённой улыбке, потому что не знал, какие ещё эмоции может испытать в такой момент. Пожалуй, именно эта черта и объединяла их невзирая ни на какие проблемы — умение всегда понять друг друга даже тогда, когда, казалось бы, сделать это с первого раза будет чертовски сложно. — Думаю, что как-нибудь мы организуем это. И не успел он добавить чего-то поверх сказанного, как по квартире второй раз за утро раздался музыкальный сигнал. Они синхронно посмотрели в сторону коридора, и поднялись тоже почти в один миг. Теперь Питер точно знал, кто окажется за дверью его квартиры. ЭмДжей же понимала, что остаться будет не лучшим вариантом на данном этапе отношений Тони и Питера. Прошлёпав босыми ногами в прихожую, Питер распахнул дверь, снова не глядя на экран видеодомофона. Тони тут же протянул ему два большущих пакета с едой, при этом зажимая телефон между ухом и плечом и отвечая кому-то в не самом ласковом тоне. Питер понятливо пропустил его в квартиру, однако дверь не закрыл. В тот момент, когда взгляд Тони натолкнулся на улыбнувшуюся ему ЭмДжей, он на секунду прервал разговор, а затем, продолжая его, повернулся к Питеру с вопросительно вскинутой бровью. — Ладно, я пойду. Мы с Гарри договорились встретиться в Центральном парке, — ЭмДжей прошла мимо Питера, тут же оказываясь за порогом. — О, там сейчас полно народа, — мысленно прикинул Питер количество человек в выходной. — Думаю, вы затеряетесь. — Только ты не затеряйся, идёт? — она многозначительно указала взглядом на Тони, намекая, чтобы никуда не пропадал. — Не дождёшься, — хохотнул Питер. — Передавай Гарри привет, если, конечно, он не против. — Обязательно, Паркер. Напоследок подмигнув ему, она направилась в сторону лифта, а Питер закрыл за ней дверь, кое-как придерживая другой рукой пакеты, и повернулся к прощающемуся с кем-то Тони. — Ничего себе, ты ни на минуту не опоздал, — заметил Питер удивлённым голосом вместо стандартного приветствия. — Идём на рекорд? — Ага, — меланхолично ответил Тони. Убрал телефон в задний карман джинсов, скрестил руки на груди и малость вызывающе вскинул подбородок. — И, судя по всему, я чему-то помешал? Питер лишь силой мысли удержал себя от закатывания глаз. Несмотря на позитивное отношение ЭмДжей к Тони, в обратную сторону это работало несколько иначе. Он словно не мог поверить, что двое людей, переживших всё и даже больше, в конечном итоге по-прежнему остаются близкими друзьями, а не врагами номер один. К тому же, сомневаться в своей значимости не входило в характер Тони, скорее это называлось внезапной вспышкой юношеской ревности. Питер тоже в таком возрасте мог запросто приревновать ЭмДжей к тому же Бреду, однако его агрессия оставалась невыпущенной, зато Тони не видел поводов подавлять её. — Что за намёки? — Питер поудобнее перехватил пакеты и направился с ними на кухню, кивком головы призывая Тони пойти за собой. — Не вижу поводов для ревности. Тот спрятал руки в карманах и, оглядываясь по сторонам, направился вслед за ним. — А кто говорит о ревности? Водрузив пакеты на стол, Питер скептически вскинул бровь и чуть приподнял уголок губ. — По-твоему, по какой причине ты тогда сейчас так агрессивно реагируешь? — Я не агрессивно реагирую, — возразил Тони, остановившись в двух шагах от него и оглянувшись на завешанный разными магнитами холодильник. Питеру понравилось, что его заинтересовали такие малозначительные детали. — Я просто спрашиваю. Тяжкий вздох так и вырывался из груди. Господи, и это теперь была его личная, максималистичная, эмоциональная ответственность, усиленно расставляющая свои границы? Впрочем, он сам подписался на неё. — А, по-моему, ты агрессируешь, — Питер опёрся копчиком о стол и, вздохнув, указал на Тони пальцем. — Слушай, давай договоримся один раз, хорошо? ЭмДжей — очень важная составляющая моей жизни. Они с Недом мои друзья вот уже более девятнадцати лет. И даже если они захотят приехать ко мне в три часа ночи, чтобы попить пиво, я буду с ними пить пиво. Понимаешь? Поэтому, пожалуйста, будь помягче к ЭмДжей. Между прочим, она хочет узнать тебя получше. Питер говорил со всей уверенностью, ведь кого-кого, а близких он защищал до последнего. Тони молча пробежался взглядом по его внешнему виду, будто анализируя, стоит соглашаться с этим или нет, после чего таки кивнул. Это принесло Питеру необходимое облегчение — если они больше не будут возвращаться к этому вопросу, значит, на одну проблему стало меньше? — Кстати, — Питер глянул через плечо на бумажные пакеты, — не думал, что ты куда-то заглянешь по дороге. Я хотел заказать, когда ты приедешь. — Издеваешься? — Тони хмыкнул и подошёл поближе к нему. Он остановился так близко, что для соприкосновения носов было достаточно только чуть качнуться вперёд. — За то время, что ты выбираешь еду, можно несколько раз сгонять туда и обратно. Каждая клеточка тела Питера потянулась навстречу Тони, чтобы до многочасовых объятий, отчётливого биения чужого сердца напротив своего и припухших губ от нескончаемых поцелуев. Он без лишних просьб притянул Тони поближе, уместив руки на его пояснице, и медленно-медленно провёл кончиком носа по горячей щеке, что пахла улицей, отдалённой нотой геля для бритья и им самим. — Смотри, договоришься, — довольно мурлыкнул Питер, — и я не пущу тебя в свою обитель. — Врёшь. Уже пустил, — довольно усмехнулся Тони перед тем, как впиться настойчивым поцелуем в его губы. Питер замечал за собой, что всё чаще поддавался на провокации, хотя упорно не желал признавать очевидного. Своеобразный завтрак случился у него лишь в час дня, в то время как для Тони это был уже полноценный обед. Питер внимательно слушал рассказ об очередных гениальных планах Говарда на своего сына, который привычно забывал спрашивать, чего он сам хотел. В общем-то, разговаривал Тони не с ним, а с ассистентом, но суть дела не меняла. Питеру осталось только посочувствовать, ибо, как он понял, меняться Старк-старший действительно не собирался. Это не могло не расстраивать: если родитель не понимал очевидных вещей, как же он потом планировал мириться со всеми личными решениями сына? Когда они поели, Питер нарочито серьёзно попросил его закрыть глаза, потому что лицезреть огромную коллекцию фигурок рядом с огромной коллекцией комиксов стоило внезапно. Тони посмотрел на него таким взглядом, что на мгновение он ощутил себя глупым школьником перед взрослым мужчиной, однако эта донельзя странная ассоциация была тут же отброшена им в сторону. Последовав его совету, Тони закрыл глаза, для надёжности даже ладонью, и ухватился за любезно подставленный локоть. Питер искренне поблагодарил себя за то, что не проспал этим утром, иначе пугать кого-либо полнейшим хаосом хотелось меньше всего. Произвести на Тони впечатление у него явно получилось. — Это сколько же лет ты собирал всё это? — присвистнул Тони, нагнувшись к нижней полке и прочитав названия комиксов. — Где-то с тринадцати, — Питер не совсем уверенно припомнил, когда дядя Бен впервые купил ему фигурку. — И это без учёта комиксов про Человека-паука. Если притащить их из «Паркер Индастриз», мне потребуется ещё одна полка. Словить себя на задумчивом разглядывании задницы Тони оказалось странно. То есть приятно и странно одновременно. Питер мысленно побился лбом о стенку, потому что кто только полчаса назад заливал ЭмДжей, как не хочет ничего торопить, а теперь откровенно рассматривал то, чего, в принципе, от него и не скрывали? Он сделал череду коротких вдохов и выдохов, вынуждая медленно поплывшее к низу живота желание замереть на месте, чтобы не рыпаться. А оно, зараза, уже не собиралось делать вид, будто его никогда не было. Питеру потребовалось приложить усилия, чтобы припомнить, сколько ему лет. В тридцать три года мужчины как минимум умеют контролировать свои внезапные скачки заинтересованности к страдающим от скачущих гормонов парням. И прежде, чем он оборвал себя на этой мысли, в голове быстро успела промелькнуть впечатляющая картинка. — Твоему терпению можно позавидовать, — уважительно протянул Тони, выпрямился из согнутого положения и обернулся к нему с привычной усмешкой на губах. — Я пока не настолько фанатичен, чтобы собирать весь имеющийся мерч. — Тоже мне, сравнил! — Питер насмешливо вскинул брови, хохотнув то ли как-то по-наставнически, то ли просто снисходительно. — Сейчас это добро можно откопать в любой момент, а тогда любую новинку было днём с огнём не сыскать. Всё очень быстро раскупали, поэтому мы с Недом иногда пропускали школу, чтобы успеть купить самые эксклюзивные выпуски. Медленно повернув голову, Тони прошёлся по нему таким же неспешным взглядом, полным полнейшей заинтересованности в услышанном. Питер повторно задался вопросом, кто из них двоих взрослый и кто из них двоих должен передёргиваться от таких взглядов. Гнать от себя подобные мысли было непросто, учитывая, что он и так давно контролировал любые поползновения своих рук дальше определённых не интимных мест. Впрочем, Тони никак не показал, доволен он этим или нет, за что Питеру следовало бы сказать ему спасибо. Не за то, что не торопит, а за то, что даёт возможность самому захотеть перебороть внутренние барьеры и переступить с ним через разделяющую черту. С ЭмДжей было как-то по-другому, потому что они оба находились в равном положении, при схожих обстоятельствах, не имели лишних предрассудков в отношении любви. Но здесь и сейчас Питер был другим, а Тони не очень походил на ЭмДжей. — Так вы были плохим мальчиком, мистер Паркер? — с особой интонацией спросил Тони и чуть качнулся вперёд, однако с места не сдвинулся. — Я же говорю, — Питер страдальчески вскинул руки и развёл их в стороны, — Интернет очень приукрашает мои заслуги. В действительности мои подростковые годы были не настолько идеальными. А уж если припомнить все его косяки в деятельности Человека-паука, остальные положительные стороны можно было смело зачеркнуть и забыть. Тони прошёлся по нему изучающим взглядом, затем посмотрел на полки с фотографиями людей, которые для Питера много значили. Среди них был снимок и с декатлона, и в Европе на Эйфелевой башне, и в забегаловке по дороге в Лос-Анджелес, когда они поехали на машине, и в университетской библиотеке. Но самой главной фотографией была та, где Питер обнимал дядю с тётей во время своего дня рождения. Снимок даже был затащен в дорогую рамку, разве что повесить его на стену он не захотел. Тони пробежался глазами по каждому, прежде чем вернуться к разговору. — А юность? — судя по всему, он подразумевал студенческие годы. — Ну, тут уже Интернет меньше врёт, — не стал лукавить Питер, ведь в этом не было абсолютно никакой нужды. — Днём я учился и работал, вечером и ночью занимался геройствами, — перечислял он, загибая пальцы, припоминая наиболее реалистичный распорядок дня. — С утра не слышал будильник, поэтому вечно опаздывал, а иногда засыпал на рабочем месте. По голове меня, конечно, за это никто не гладил, но опыт есть опыт. Питер не очень любил признаваться в подобных вещах, ибо они не делали ему репутации, однако в отношениях одним из ведущих звеньев была честность, про которую он никогда не забывал. Вполне вероятно, чем быстрее Тони поймёт, какой он на самом деле обычный, тем быстрее разглядит в нём некую посредственность, присущую смертному человечеству. Питеру ужасно не нравилось думать в этом ключе, но стоило быть реалистом — пока его протеже знает о нём исключительно то, что он сам позволяет ему знать, плюс какая-никакая информация из официальных источников и базы данных. Остальное, никому несказанное, спрятанное за слоем паутины, Питер предпочитал держать в себе. Тони кивнул, удовлетворившись ответом, а потом просто пожал плечами и протянул уверенное: — А мне нравится. Вынырнув из не самых радужных мыслей, Питер не сразу понял, к чему именно относилась эта фраза. — Что именно? — То, что на самом деле ты не такой идеальный, как о тебе говорят, — признался Тони будничным тоном, каким обычно говорят о погоде, однако Питер разглядел в его выражении лица иную эмоцию, более правдоподобную. Чаще всего Тони умалчивал о ней, не считая нужным делиться особо личным, касающимся непосредственно семьи. Будучи человеком взрослым, Питер понимал и не вытаскивал из него информацию, которую тот не готов сказать. Пожалуй, в этом тоже крылось доверие — когда один человек точно знает, что от него ничего не требуют пояснять. — Это ещё что, — он улыбнулся, обвёл руками пространство комнаты, где только недавно царили хаос и тьма. — Ты не видел эту квартиру в том состоянии, в котором она была до твоего прихода. Поверь — ты бы ужаснулся. Наконец сделав шаг навстречу, Тони остановился настолько близко, что Питер бы при всём желании не успел отойти назад. Чего он, конечно же, не собирался делать. В нос просочился такой приятный, ставший привычным запах Тони, который осел в мозгу маленьким осадком и приятно трепетал ноздри, стоило только подумать о нём. В мастерской им пропахло всё, спасибо улучшенному паучьему обонянию, поэтому у Питера иногда создавалось впечатление, будто даже на другом конце города Тони по-прежнему оставался с ним. Сначала он понятия не имел, как должен реагировать на это, но потом махнул рукой и доверительно поплыл по течению их постепенно меняющихся отношений. — Если бы в моей спальне не убирались горничные, я бы в неё когда-нибудь вообще не зашёл, — иронично фыркнул Тони, вскинул бровь и вперился взглядом ниже уровня глаз Питера, прямым текстом предупреждая, что собирается сделать. Слишком доверчиво, заранее зная, как к этому отнесутся. — Не меряйся со мной в не идеальности, Тони, — попросил Питер с мягкой улыбкой на губах, подавшись вперёд, хотя, казалось бы, ближе некуда, и обдав горячим дыханием его лицо. — Уж поверь, до моей тебе ещё набивать и набивать шишки. Вместо ответа Тони уверенно впился ему в губы, прижался так сильно, что получился один вдох на двоих, а сердца одновременно забились в такт друг другу. Питер медленно прошёлся пальцами по его подтянутым бокам, ненадолго задержался на талии и добрался до лопаток, чтобы вжать себя до ощущения полного соединения двух тел, придать действиям нужный темп и без слов заверить, что Тони может довериться ему даже в самые интимные моменты. Вожделение, до этого накапливающееся в животе, ударило вниз сконцентрированным сгустком крови, словно сердце на всю катушку работало только для чёртового томления, желания задвигаться в одном ритме, поддаться первобытному инстинкту и надолго отключить мозги. Тони приоткрывал рот шире, позволял вести себя и распалять. Каждый его вдох ощущался грудью, животом, и Питера вело от того, как настойчиво Тони хватался за плечи, будто заранее зная, кто из них двоих может в любой момент отступить. Запах Тони разливался подобно патоке по венам, Питер отчётливо слышал каждый стук его сердца, каждый сиплый вдох, ощущал каждое касание с особой чувствительностью. Пах настойчиво требовал внимания, которое ему пока никто не оказал, и тело послушалось позывов, поддавшись вперёд и вжав Тони в полки. Питеру так хотелось забраться ладонями под футболку, жадно огладить каждой участок кожи и зацеловать все места, в которых выступали пульсирующие жилки. Он любил у него анфас и любил профиль, дал бы кто возможность, то обязательно бы начинал утро с его глаз, а не с кофе. Тони заполнял собой большую часть мыслей, вынуждал выходить из зоны комфорта, приоткрыть наглухо закрытые дверцы и надеяться. На то, что, несмотря на ошибки, ему есть чему научить, куда направить, с чем помочь. Было достаточно только одного подобного томного взгляда из-под ресниц. Он был по-особенному прекрасен, и, без единого преувеличения, за него Питер был согласен на всё. В паху знакомо болезненно тянуло, Питеру хотелось вжаться в Тони, придавить к постели и дать то, о чём тот много раз подряд намекал. Он бы обязательно изучил каждое чувствительное место, запомнил каждую выделяющуюся венку. Тони прошёлся ладонями по его голой спине, провёл кончиками пальцев вдоль позвоночника и замер на пояснице, прежде чем запустить их под резинку домашних шортов. Первой мыслью Питера была дёрнуть его вслед за собой и утащить к постели, чтобы повалить на себя и начать стаскивать мешающую им обоим одежду, однако вторая мысль, резкая, отрезвляющая, заставила его оторваться от Тони и сделать широкий шаг назад. Скрывать своего отчётливо выступающего возбуждения смысла не было, Господи, ему же не семнадцать лет. Однако уйти как минимум на кухню сильно захотелось. — Так, ладно, хорошего понемногу, — прочистил Питер горло, хотя прекрасно знал, что заставить изнывшийся от дрочки в душе член будет непросто. Особенно теперь, когда предмет его вожделения стоял всего в двух шагах от него. — Нам надо притормозить и охладиться, хорошо? По лицу Тони первые пару секунд было не сказать, что конкретно он чувствует, однако потом вслед за едва различимой растерянностью стало отчётливо проступать непонимание. — Зачем? — спросил он, откидывая Питера шальным взглядом. — Мне всё нравится. А тебе разве нет? — Мне тоже, правда, но сейчас… — Питер запнулся, потому что понятия не имел, как продолжить. Что? Боялся совершить ошибку, подпустить слишком близко? — Не лучшее время для того, чтобы так спешить. Лучшей формулировки было не подобрать, поэтому, в некотором роде, Питер себя даже похвалил за способность здраво мыслить на грани дичавшего возбуждения. — Спешить? — Тони иронично усмехнулся, делая к нему небольшой шаг вперёд. — Сколько уже времени мы занимаемся тем, о чём я уже давно забыл: свидания без продолжения, поцелуйчики, просто чай и просто фильмы. Это, по-твоему, спешить? — наступал он с такой уверенностью, что Питер в очередной раз забыл, сколько кому лет. Может, старость правда близилась, оттого и торопиться не хотелось? — Тони, я пытаюсь ухаживать за тобой, как это полагается, понимаешь? — шумно выдохнул Питер, едва не дёрнувшись, когда от приближения Тони в паху сильнее потянуло. — Да, свидания. Да, вечера без продолжения. Но так правильно, хотя бы потому, что в моём возрасте обдуманно подходят к выбору партнёров, а не из-за инстинктивного «хочу». — Для кого правильно? — глаза Тони гневно сверкнули, когда он подошёл совсем близко, чуть вскидывая подбородок и внедряясь собой в лёгкие, в вены, в сердце Питера. — Для тебя или твоей совести? Я хочу тебя прямо сейчас, в данный момент времени, на этой чёртовой кровати, можешь ты это понять или нет? — процедил он, после чего едва не столкнулся с Питером грудью. — По-человечески хочу. Просто вот так, как есть сейчас. Ты и я. Какими ещё словами мне нужно это сказать? Питер умоляюще вскинул голову, словно сейчас могли из ниоткуда взяться пришельцы и дать лишний повод избежать этого разговора. Едва мысль появилась в голове, как он сразу же едва не дёрнулся назад — ведь именно по этой причине у них с ЭмДжей начались проблемы, разве нет? Он постоянно бывал на патрулях, она не могла найти момент нормально поговорить с ним, каждый начатый ими конфликт оставался оборванным и незавершённым… Если у них с Тони тоже возникнет подобная проблема, пожалуй, он окончательно разочаруется в себе. — Ты точно уверен, что хочешь, или думаешь, что хочешь? — уточнил он, не давая себе сделать шаг навстречу так сильно нуждающемуся во внимании Тони. Тот закатил глаза в ответ, совсем по-старковски, и выдал недвусмысленное: — Кончить можно, как хочу. Питер в последний раз сделал глубокий вздох, взвешивая «за» и «против». И вот что с этим парнем поделаешь? Как тут воздерживаться, когда он слишком прямолинейно предлагает взять себя в этой комнате, на этой кровати и непосредственно в этот момент? Тони выжидающе хмурился, готовый начать переубеждать его в любой момент. Махнув на кучи всплывающих в подсознании «но», Питер сделал шаг навстречу и без промедления впился глубоким поцелуем в губы. Тони довольно промычал в ответ, вернул ладони на поясницу, а затем специально сильно толкнулся выпирающей ширинкой в его болезненно ноющий стояк. Прошипев, Питер подумал, насколько же сильно иногда сказываются дрочки в душе, что теперь от одного только трения через одежду мог кончить так, будто он снова гормонально нестабильный семнадцатилетка. Утянув Тони на удобную двуспальную кровать, Питер опустился на неё, а он опёрся согнутыми ногами о матрас по бокам бёдер и уверенно оседлал его за считанные секунды. Желание ощутить вес Тони, вдохнуть запах на уровне ключиц и пройтись подушечками пальцев по всем точкам, до которых ни разу раньше не дотрагивался, пересилило такое же сильное желание навалиться и наконец ощутить приятную дрожь, когда окажется в непосредственной близости от всего самого интимного, что у него было. Тони целовался жадно, настойчиво и нетерпеливо, сжимая затылок пальцами, сильнее надавливая пахом на его крепкий живот. Это будоражило сознание, выводило всех притихших демонов на свет, чьи силуэты Питер успел позабыть за минувшие месяцы. Вожделение медовыми каплями стекало по органам, затапливало низ живота и концентрировалось в паху, отчего невероятно тянуло стянуть одежду и позволить этому взять над собой верх. Здравый смысл издавал в мозгу истомные вопли погибающего в кратере вулкана, но он никак не реагировал на них, потому что знал — то, что действительно важно, сейчас находится на нём. Горячие, жаждущие прикосновений ладони опустились на округлые ягодицы и сжали их до тихого выдоха Тони, вдруг качнувшего бёдрами и прошедшегося по его зажатому члену. Питер простонал в поцелуй, прежде чем наощупь отыскать пуговицу с замком на джинсах, а потом беспрепятственно подлезть под резинку белья и снова сжать ягодицы до побеления горячей кожи. Он не торопился опрокидывать Тони на кровать, оказываться между его ног и делать всё, чтобы скорее добраться до того, чего они оба хотели больше всего. Каждое движение Питера было сначала осторожным, будто вопросительным, безмолвно спрашивающим разрешения, и лишь когда Тони в ответ настойчиво проезжался по стояку, то он позволял себе не сомневаться в том, что всё правильно. Целовать Тони ему всегда нравилось, но теперь, проталкиваясь языком в его горячий рот и ловя губами каждый сиплый выдох, Питер понимал, что так их поцелуи не ощущались ещё никогда. Возбуждающая волна дрожи пробегала по венам, ему даже не верилось, как она до сих пор не пролезла сквозь кожу и не довела их обоих до приятного состояния истомы. Оттянув ягодицу, Питер неспешно прошёлся пальцами по ложбинке и добрался до тут же дёрнувшегося колечка мышц. Из горла Тони вырвался тихий стон, который сопроводился особо сильным толчком выпирающего из-под одежды члена в напряжённый живот. Он медленно огладил узкий вход, не предпринимая попыток попробовать протолкнуться внутрь. Питер оторвался от его припухших губ, которые оглядел такими же шальными глазами, какие были у самого Тони, после чего в несколько поцелуев провёл дорожку до бьющейся жилки на шее. Он на пробу оставил на коже мягкий поцелуй, затем ещё один, а после не удержался и прикусил зубами. Кончик языка отчётливо ощутил быстрее забившуюся жилку, отчего ему сильнее захотелось оставить поцелуй на каждом подобном участке. Другая ладонь, удерживающая ягодицу и направляющая плавные покачивания бёдер Тони, переместилась к паху, чуть приспуская бельё, чтобы высвободить налитый кровью член, с готовностью толкнувшийся ему в руку. Огладив большим пальцем гладкую головку, Питер выдохнул Тони в ключицу, уловив учащённое биение его сердца. Подобно музыке, оно прошлось тонкими импульсами по слуху, вынудило снова оставить мокрый поцелуй на шее и самому толкнуться вверх. Возбуждённый член, бесстыдно натягивающий ткань шортов, упёрся Тони между ног, проезжаясь в довольно очевидном жесте по ткани брюк. Они синхронно выдохнули, перейдя на новую ступень их близости, норовящую вот-вот перерасти в другую. — Всё нормально? — хриплым голосом вопросил Питер, провёл ладонью по всей длине его члена и остановился у влажной от смазки головки. Тони опустил на него затуманенный взгляд карих глаз, полных всех эмоций вместе взятых, которые он никогда до этого не показывал. — Более чем, — так же на выдохе ответил он, зажмурился, толкнулся членом в так идеально обхватывающую его руку. — С ума сойти можно, как охрененно. — Приятно знать, — улыбнулся Питер, сильно надавив на кончик головки, а пальцем другой руки начав на сухую проталкиваться в анус. Тони сразу неконтролируемо громко простонал, отчего собственный член дёрнулся от желания в сию же секунду оказаться в жаркой тесноте. Палец встретил небольшое сопротивление мышц при первых поступательных движениях, а затем плавно вошёл туда на половину фаланги. Питер провёл кончиком носа дорожку от шеи к подбородку ёрзающего Тони, после чего сильнее обхватил член ладонью и принялся неспешно водить по всей длине вплоть до основания. — Ты знал, куда шёл, да? — лукаво шепнул Питер, делая несколько движений в анус, после чего влажный палец полностью оказался сжат кольцом мышц. Тони запрокинул голову, громко простонал, раздираемый желанием одновременно толкнуться и вперёд, и назад. — А ты как думал, — он сипло втянул воздух через рот, после чего целенаправленно прошёлся ладонью от груди Питера к паху, залез за кромку шортов и достал его твёрдый от перенапряжения член. Ладонь сразу сжалась у основания, резким рывком пройдясь по всей длине и вырвав у Питера такой же громкий стон облегчения. — Я же должен был подготовить себя к этому, разве нет? — вдобавок шепнул он, после чего двинул тазом вперёд, проталкивая собственный член в его руку. Питер неспешно толкнулся пальцем в горячий вход, едва не прикусывая губу от того, как же приятно Тони обводил по кругу головку его члена, как проходился по всей длине, то ускоряясь, то замедляясь. Собственная ладонь так же размеренно заставляла Тони запрокидывать голову и стонать от возможности толкаться в сжатое пространство и в то же время ощущать заполненность сзади. Питер оставил последний влажный поцелуй на местами покрасневшей шее и, вытащив палец из горячего ануса, повалился на спину, тем самым утягивая Тони за собой. Потребовалась всего пара секунд, чтобы он понял, к чему был сделан этот жест, и сам скатился с него, по пути стягивая помятую футболку. Питер моментально навис над ним, увлёк в новый влажный поцелуй, а руками помог ему стащить джинсы вместе с бельём. Он понятия не имел, куда они полетели, но буквально через пару мгновений его шорты последовали туда же, ибо Тони весьма многозначительно потянул их вниз. Питер снова припал к его губам, пока подталкивал поближе к подушкам, откуда будет удобнее дотянуться до тумбочки. Он проходился языком по припухшим губам, очерчивал линию верхних зубов и несильно прикусывал за язык, воспламеняя, подготавливая к большему и давая безмолвное обещание, что в этот раз они не остановятся. Стоило только Тони коснуться головой подушки, как он притянул Питера за затылок и повалил на себя, вынуждая налечь животом на истекающий смазкой член. Он зажал его бёдрами, не давая отодвинуться, отчего Питер протолкнул ладонь между ним и матрасом, немного приподнял и на пробу толкнулся тазом, проезжаясь влажной головкой по открывшейся расщелине. Тони удовлетворённо промычал в губы, после чего подмахнул бёдрами и сам проехался по всей длине. Дотягиваясь рукой до шкафчика тумбочки, Питер подумал, что всё бы отдал, чтобы оказаться в нём именно в этот момент. Смазка вместе с презервативом полетела на постель, тогда Тони с неохотой выпустил его из объятий, широко расставил ноги и с откровенным нетерпением пронаблюдал, как Питер выдавливает на пальцы прозрачную субстанцию. Он отложил тюбик в сторону, удобно расположился на коленях и, смазав дёргающий от прохладной липкости анус, протолкнул в него сразу два пальца. Тони гортанно простонал, а Питер наклонился и оставил лёгкий поцелуй на его плече. В комнате резко стало гораздо жарче обычного, из-за чего лишним казалось даже одеяло под ними. Питер внимательно наблюдал за каждой эмоцией на лице Тони, когда к двум пальцам добавился третий, сильнее расширяя сжимающийся на каждом поступательном движении вход. Стоны Тони хотелось запечатлеть в памяти, а эмоцию отложить в голове подобно сменяющимся кадрам. Питер даже почти перестал обращать внимание, как у него самого дёргался член от нетерпения — наблюдать, как собственные пальцы пропадают в анусе толкающегося им навстречу Тони, было слишком нереально. Кровь обильнее ударила в виски и в низ живота, словно до этого они и без того не находились на грани возможного. Он ускорил движения ладонью, когда боль в паху стала совершенно невыносимой. Тони тут же поднял на него расплавленный взгляд, поняв, что Питер окончательно его разработал, однако не дал дотянуться до глянцевого квадратика. В ответ он получил недоумённо вскинутую бровь, способную означать самую внезапную эмоцию вплоть до знакомой паранойи. — Я хочу сам. Подползи-ка, — Тони многозначительно кивнул на его дёрнувшийся член. — Хочешь сделать нормально — сделай это сам? — сомнительно переспросил Питер, вытаскивая пальцы из мокрого ануса, придвигаясь ближе и смотря, как Тони разрывает этикетку. — Делаю всё, чтобы вы не передумали, мистер Паркер, — усмехнулся он, после чего без капли стеснения потянулся к его члену между своих ног и принялся спешно раскатывать презерватив по гладкой головке. Питер пару мгновений молча наблюдал за тем, как его член оказывается в прозрачном латексе, после чего поднял голову на висящую над постелью картину с Бруклинским мостом и неожиданно подумал, что более интимного момента между ними уже не может быть. Потому что, как он и сказал, кончить можно было от одного только вида, как невозмутимо Тони натягивает на него презерватив. — Против вас совершенно невозможно устоять, мистер Старк, — ласково протянул Питер, наклоняясь и ближе подтаскивая его за бёдра. — Конечно. Я же Старк. Когда головка члена надавила на подготовленный анус, он силой воли воздержался от того, чтобы сразу резко толкнуться на всю длину. Питер напряг таз, плавно продвигаясь в узком пространстве, и словил губами протяжный стон. Когда пах соприкоснулся с ягодицами в тихом шлепке, он позволил себе налечь на Тони животом, придавливая его член между телами. Кровь застучала в ушах, внизу наконец начал развязываться болезненный узел, а застонать на всю спальню от такой необходимой горячей узости хотелось просто неимоверно. Стенки плотно сжались вокруг члена, и, в общем-то, он мог ничего не делать, ибо этого давления изнутри и ощущения заполненности со стороны Тони бы вполне хватило, чтобы довести их до оргазма. Сделав плавный толчок, Питер заметил, как вскинулись от наслаждения брови Тони, и сразу сделал ещё один, уже не переживая и стараясь войти сразу на всю длину. Щемящее предвкушение того, что будет после, приятными отголосками отдалось в груди и ушло по желудку вниз. Тони повозился плечами по одеялу, удобнее устраиваясь в приподнятой позе, после чего подтолкнул его ногами, безмолвно призывая не тормозить и продолжать. Впрочем, в данный момент Питер не имел ни малейшей причины останавливаться. Даже если бы на Землю правда бахнулся метеорит с инопланетной живностью, даже если бы под окном загудела полицейская сирена. Он нужен был здесь и сейчас, поэтому вновь промелькнувшее в сознании ощущение правильности показалось ему донельзя впечатляющим. Пожалуй, его бы хотелось испытывать всегда. С каждым звонким шлепком бёдер о бёдра Питер срывался на ускоренный темп, убеждаясь, что Тони точно не испытывает дискомфорта. Головка члена резко показывалась и снова исчезала в жарком пространстве ануса. Питер мог бы вечно смотреть на это, если бы постоянно не возвращался глазами к горящему взгляду Тони из-под полуопущенных ресниц и не плавился от его несдержанных стонов, эхом разносящимся по квартире. Каждый толчок сопровождался судорожными вдохами и пошлыми хлюпающими звуками смазки, казалось, успевшей растечься везде и всюду между ними. Питер сам не сдержал гортанного стона, когда член проехался по простате Тони и сразу же оказался зажат горячими стенками. — Если не хочешь, чтобы я кончил прямо сейчас, то лучше так не делай, — посоветовал Питер хриплым голосом, хотя не имел в виду сразу же принимать к исполнению его просьбу. Одной рукой оперевшись о матрас, а второй подтянув Тони поближе, он снова глубоко толкнулся в растянутое колечко мышц, так идеально натягивающееся вокруг члена. Тони глухо простонал, запрокинув голову, а затем умудрился скептически вскинуть бровь сквозь очередной удовлетворённый стон. — Старость всё-таки одолевает в тридцать, а не в сорок, да? Питер едва не подавился воздухом от подобной наглости в столь интимный момент. Кажется, когда он думал, что Тони сведёт его с ума, в чём-то был всё-таки прав. — Засранец ты, Старк, — поделился Питер умозаключением, усмехнувшись и специально толкнувшись головкой в простату, практически не выходя. — Засранец и провокатор. — Надо же тебя как-то расшевеливать, — не остался Тони в долгу, хватаясь за его плечи и подмахивая тазом, чтобы насадиться на член самому. — Пока твои косточки не зачахли, и мне не пришлось вручную тебя заводить. Питер обалдело уставился на откровенно насмехающегося над ним Тони. И когда у них всё было по-человечески? Может быть, в первые пару свиданий, точно не больше. Сощурившись, Питер резко вышел из него, с удовольствием отмечая удивление в карих глазах и недовольное «эй!» вслед за его действиями. — Что ты делаешь? — не понял Тони, выпустив его из объятий. Опустившись рядом с ним на спину, Питер многозначительно вскинул бровь и кивнул куда-то вниз. — Моим косточкам нужно немного полежать. Я же старый, — сказал он таким тоном, словно разглагольствовал об очередном отчёте в компании. — А ты в полном рассвете сил, полежишь сверху, поработаешь. Тони недоверчиво покосился на него, думая, что Питер пошутил, после чего расплылся в широкой усмешке и немедля перебрался спиной на любезно подставленную грудь. — С удовольствием! Питер хмыкнул, одной рукой обхватив его поперёк живота, а второй придержав за бедро. Вдохнув ставший таким нужным и родным запах шампуня, он простонал ему в ухо, когда Тони направил член между ягодиц и сам опустился на него до тихого шлепка кожи о кожу. Выждав мгновение, Питер поудобнее перехватил Тони за грудь, после чего оставил лёгкий поцелуй за ухом, разрешая делать всё, что хочет. Член сразу же оказался сжат тугими стенками до несдержанного чертыхания, чтобы сразу же в таком положении наполовину выпустить его и снова вобрать. В таком положении головка проталкивалась ещё глубже, отчего Питер усиленно сдерживал удовлетворённые стоны в ухо плавно покачивающего тазом Тони. Он насаживался на него медленно и осторожно, постепенно набирая ритм. Питер не торопил его, давая волю действовать в нужном ему раскладе, но, когда Тони окончательно перешёл на частые резкие толчки бёдрами, немного выпуская член и снова вбирая до основания, по телу прошлась первая напряжённая волна в преддверии оргазма. Комната наполнилась звонкими хлюпающими шлепками, их стонами и сбивчивым дыханием в унисон. Кровь стучала в ушах и заглушала любые посторонние звуки извне, Питер сосредоточился лишь на голосе Тони, его учащённом сердцебиении и часто вздымающейся груди. Болезненное натяжение в паху требовало близкого контакта, так, чтобы между ними не осталось сантиметров. Питер подхватил Тони под бёдра, чуть развёл их в стороны и начал сам толкаться в такую необходимую горячую глубину. Срываясь на стоны и короткие вдохи, они двигались навстречу друг другу, хватались ладонями и сгорали в этом ощущении подступающей истомы. Тони запрокинул голову Питеру на плечо, уместив ладони поверх его на своих бёдрах, и выдохнул в перерыве между резкими толчками члена внутрь: — Чёрт. Это слишком охрененно. Питер. Да, да, так! Быстрее! Ты можешь быстрее? Питер простонал ему в ухо, пока напряжение концентрировалось в паху свинцовой тяжестью. — Нравится? — сипло шепнул он, сильнее разводя его ноги в стороны и до ритмичных шлепков ягодиц о пах трахая пульсирующий вокруг члена растянутый анус. — А представь, что ты то же самое будешь делать со мной. В перспективе. Хочешь? — Пиздецки хочу! — рвано выдохнул Тони, после чего потянулся ладонью к своему ударяющемуся о живот члену. — Чёрт, как же… — он запнулся от собственного стона, слетевшего с губ, как только Питер особенно глубоко толкнулся, не выходя ни на миллиметр. — Господи, как я обожаю тебя! Питер гортанно простонал, совершая ещё несколько резких толчков, прежде чем уткнуться лбом в висок Тони, наконец позволив оргазму накрыть его с головой. Мёд горячими каплями прошёлся по венам, подарив такое долгожданное нереальное наслаждение в каждой клетке тела. Казалось, он вообще потерял связь с пространством, не слыша и не замечая ничего вокруг, пребывая в посторгазменной неге. Тони догнал его несколькими точными движениями по члену, прежде чем излился густой спермой на живот и расслабленно распластался на Питере. Говорить что-либо в этот момент совершенно не хотелось, лишь лежать, смотреть в потолок, слышать весьма громкие сирены пожарных и вдыхать спёртый запах в комнате. Питер подумал, что надо бы проветрить помещение, а ещё подумал, что, в принципе, было бы замечательно, бывай Тони у него почаще. Почему нет? Тони давно окончил университет, постоянно бывал за пределами родительского дома, так что… — Я тебя тоже, — наконец доверительно шепнул он в ухо, кажется, едва пришедшего в себя Тони. Тот сначала чуть повернул голову, словно не понял, к чему эта фраза была сказана, однако потом сразу же понял, скатившись с него на постель и уставившись неподдельным счастливым взглядом. Питер бы не отказался наблюдать его таким почаще. — Так, значит, ты предлагаешь мне в следующий раз побывать сверху? — уточнил он таким тоном, будто они говорили о погоде. Питер терпеливо вздохнул, поняв, что в процессе секса иногда вырывается то, что было бы лучше потом спокойно обсудить. Кивнув, он стянул презерватив со скопившейся в нём спермой, завязал узлом и выбросил куда-то в сторону вещей, после чего повернулся на бок и устало улыбнулся. — Не вижу причин отказывать тебе в этом удовольствии. Если ты захочешь, конечно. — Захочу, — тут же согласился Тони, вскинув брови. — А что насчёт твоей мастерской? Питер недоумённо нахмурился, пытаясь понять, к чему был этот вопрос. — В плане? — В плане, — Тони сделал театральную паузу, — как бы ты отнёсся к тому, чтобы мы попробовали потрахаться там? Закатив глаза, Питер всё так же терпеливо посмотрел на свой личный сорт уничтожителя нервных клеток. — Вот когда будем там, тогда и посмотрим, — подумав, он лукаво усмехнулся. — А что, ты уже наметил, в каком месте хочешь? — Может быть, — неоднозначно отметил Тони. — Но ты же не будешь против? — Тони, — вздохнул Питер, пододвигаясь к нему и оставляя целомудренный поцелуй на лбу. — Я не буду против всего, что ты предложишь, если только это не касается твоей безопасности, а точнее небезопасности. Усмехнувшись, Тони по-хозяйски закинул на Питера ногу с рукой, оказываясь с ним на расстоянии пары сантиметров. — Мне вот интересно, — задумчиво протянул он, — есть ли ещё более занудные наставники, чем ты? Питер уткнулся носом ему в макушку, вдыхая привычный запах, и прижал к себе за поясницу. — Теоретически? Всё может быть, — в таком положении было бы сложно пожать плечами, поэтому он только хмыкнул. — Думаю, будь ты постарше, из тебя бы тоже вышел занудный наставник. — Не думаю, — сморщился Тони, по всей видимости, когда представлял себя чьим-либо ментором из Мстителей, а затем уткнулся в крепкое плечо. — Даже звучит странно. — А, по-моему, очень даже, — Питер весело провёл кончиками пальцев вдоль его позвоночника, вызвав стадо мурашек. — Представь? — Питер действительно попытался представить в голове эту картину. — Ты взрослый, серьёзный дядя, стоишь над душой какого-нибудь молодого паренька и орёшь на него за то, что он снова ослушался тебя. Связался с каким-нибудь модернизированным Стервятником версии «два-точка-ноль» и не сказал тебе. Думаешь, ты бы промолчал? Тони некоторое время ничего не говорил, пока Питер продолжал выводить подушечками пальцев незамысловатые узоры на его спине. В конце концов, всегда сложно представлять то, чего в действительности нет. Или пока нет. В этот момент было абсолютно не важно то, о чём они говорили. Хватало лишь тепла друг друга, доверчивых объятий и уверенности, что могут двигаться в общее будущее. — Не промолчал, — вдруг согласился Тони, поднимая голову и утыкаясь губами Питеру в подбородок. — Но всё равно был бы не настолько настойчивым и занудным, как ты. Скорее наоборот был бы пофигистичным. Питер неопределённо фыркнул. — Повзрослеешь — посмотрим, что получится. Может, и пофигистичным. Тони тут же подозрительно сощурился, уловив во фразе один ему ясный подтекст. — Ты сейчас попрекнул меня? — Я? — Питер удивлённо вскинул бровь. — Нет. Чисто предполагаю, не придётся ли мне брать на себя ответственность ещё и за твоего протеже, когда он у тебя появится. — Мелкий, эмоционально нестабильный и везде сующий нос? — поинтересовался Тони, снова утыкаясь ему в плечо. — Да, — чисто на автомате ответил Питер, задумчиво посмотрев в окно. — Именно такой… А там по-прежнему стояла суббота, на дорогах царили пробки, и злодеи придумывали свои злодеяния, готовые выкинуть очередную чертовщину и встретиться со Мстителями лицом к лицу. ЭмДжей гуляла с Гарри в Центральном парке, Нед проводил с Бетти и детьми выходной, Мэй коротала с подружками время за просмотром сериалов, а Питер лежал в объятиях того, кто заставил его жизнь перевернуться, и был уверен, что он сделает это ещё не раз. И в свои тридцать три, в общем-то, ему этого с лихвой хватало для того, чтобы назвать себя счастливым.