Passion

      День выдается на редкость бестолковым и неприбыльным, несмотря на то что людей тьма тьмущая. Буквально яблоку негде упасть. И пробираться сквозь них, разложивших свои полотенца на каждом свободном сантиметре галечного пляжа то еще испытание. Еще и жара стоит такая, что стекающий по лбу пот постоянно затекает в глаза.       Конечно, никому не нужна горячая кукуруза. В такую жару хочется чего-то холодного и легкого. Поэтому тетя Аида уже второй раз звонит своей внучке, чтобы та принесла еще партию мороженого. Еще и ценники задрала до самых небес, кошелка старая.       Дима вкладывает как можно больше энтузиазма в свой голос и почти радостно (насколько это вообще возможно в такую жару, когда ты на ногах с самого утра) кричит, что у него самая сладкая кукуруза. Никто не реагирует. Дима перешагивает через чью-то сумку и повторяет.       А потом он видит их.       Они здесь уже больше недели, но ни разу, ни единого раза у него ничего не купили (и у остальных тоже). Они снимают коттедж у самого моря, они такие гордые, задравшие свои богатые носы… родители. Не дети. Мальчик и девочка, Димины ровесники. Мальчик почти не купается, он весь серьезный и скучный, вечно сидит в тени от зонтика с книгой, а девочка… ее зовут Оля, он услышал несколько дней назад, как ее зовет мать. Строгое «Ольга» совсем не подходит к ее веснушкам и толстой рыжей косе. Совершенно не вяжется со звонким смехом и любопытным чуть вздернутым носиком.       Дима не говорит, что он влюбился. Это было бы довольно глупо — она отдыхающая, и скорее всего со дня на день уже уедет туда, откуда приехала. Влюбиться было бы глупо и совершенно безнадежно.       Дима чуть распрямляет плечи, проходя мимо них… Она даже не смотрит. Дима отворачивается.       Пока он доходит до конца пляжа, удается продать всего две кукурузины. Ужасный день. Когда он возвращается к тому месту, где удобно расположилась Олина семья, он видит, что они сворачивают полотенца и складывают зонтик.       — Не возимся, сейчас быстро собираем вещи до конца, обедаем и как раз приедет такси. Миша, ты же заказал машину?       Диме не нравится повелительный тон, которым говорит Олина мама. А еще больше ему не нравится то, что она говорит.       Это значит, что они уезжают сегодня.       Этого, конечно, следовало ожидать, но… как же обидно.       Она сегодня уедет. Скорее всего навсегда. Он больше никогда не увидит ее сгоревших плеч, покрытых веснушками, потяжелевших и потемневших от воды волос. Конечно, может быть они вернутся в следующем году… но надеяться на это глупо. Дима думает: «А какая тогда разница?» и выбирает самую большую, самую спелую и самую сочную кукурузину, глубоко вздыхает и подходит к ней.       — Это тебе, — говорит Дима под бешеный стук собственного сердца. — В подарок.       Она удивленно распахивает свои серые глаза, а потом нерешительно улыбается. Ее мать смотрит на него с неодобрительным прищуром, а отец сурово хмурит свои брови. Дима поспешно сбегает.       Кто знает, может быть в следующем году они действительно вернутся?