Ушки и хвост

      Понедельник и так был тяжелым днем, что очень прочно укоренилось не только в общественном сознании, но и в различных культурных памятниках житейской мудрости, чтобы теперь была необходимость его еще больше усложнять.       — К пятнице. Доклад на пятнадцать минут. Вы видите, у меня даже очки запотели от того, насколько это нереально! — Джин почти обессилено упал на стул, в то время как очень приятная на вид и непоколебимая на поверку женщина встала рядом, мягко положив ему руку на плечо.       — Джинни, я знаю, что ты умница и что со всем справишься. Я впишу тебе лишние аудиторные часы за это и попрошу оплатить по удвоенной ставке, за бесценный вклад в престиж нашего университета. Кстати, тебе дадут за это грамоту и значок. — Женщина задорно похлопала не имеющего возможности перечить и сопротивляться Джина по плечу, затем заняв место за своим рабочим столом.       — Принесите это все на мою могилу, если после меня что-то останется. У меня пятнадцать проектов и четыре курсовые работы. И начало зачетной недели буквально через двенадцать дней. Может… — Джин надеялся на сострадание, потому что, по легенде, у женщин более мягкое сердце, чем у…       — Надо, мистер Ким, надо. Я прекрасно тебя понимаю, но все, что я могу в данном случае — пообещать тебе материальное вознаграждение за труды. А что не могу — принимать отговорки, пусть они и очень справедливые. — У женщин более мягкое сердце, но не у заведующей по учебной части, она явно не женщина, несмотря на все явные вторичные половые признаки. — Тебе уже отправили на рабочую почту тему и все требования. И кстати!       На этом «кстати» женщина очень многообещающе для Джина, который уже начал активно сожалеть о своей педагогической судьбе, просияла.       — Я могу освободить тебя от необходимости выступать с докладом! Просто напиши его и сверь по таймеру, чтобы уложиться в регламент.       — Спасибо. — Джин был благодарен за это, но где-то слишком глубоко внутри, под всем тем негодованием, сожалением и раздражением, что он теперь испытывал. — Я пойду?       — Спасибо тебе, что согласился мне помочь! — Женщина тепло посмотрела на Джина, который нашел в себе силы улыбнуться и подумать о том, что у него не было выбора. — Хотя я и понимаю, что не оставила тебе выбора.       У нее было жесткое сердце и отлично развитая самокритика. А у Джина не было навыков в тайм-менеджменте, чтобы он теперь смог составить себе эффективное расписание, которое позволило бы ему не только закончить все в срок, но и выделить время на отдых. Отдых… Звучит, как музыка. Но в ближайшие пять дней ему придется заткнуть уши.       Джин терпеть не мог это чувство: когда ты приходишь домой, но не можешь хотя бы заставить себя испытать какие-то светлые и очень положительные эмоции по этому поводу, потому что тебе предстоит слишком много работы. Со стороны могло бы показаться, что Джин готов был ныть и жаловаться первому встречному на свою тяжелую судьбу, но…       — Сахарок, как думаешь, умереть молодым от умственного перенапряжения это логично, трагично или… Или в моем случае невозможно, потому что нет мозгов — нет умственного перенапряжения. — Джин теперь сидел рядом с только что захлопнувшейся входной дверью на невысокой деревянной тумбочке и смотрел на свои туфли.       Он не видел гибрида, но знал, что он был где-то по близости. Да и справедливости ради, Джину не нужен был ответ: ему нужно было вдохновение и тридцать часов в сутках.       — Знаешь, Сахарок, мне иногда очень хочется потерять где-нибудь мозги. Ощутить в черепной коробке приятный сквознячок. Уверен, это незабываемое ощущение — понять, что ты не знаешь, что такое солипсизм и кто такой, допустим, Николай Кузанский… Это потрясающе. — Джин, наконец, отважился избавить себя от обуви и неспешно, как будто у него было много времени, направиться в гостиную. — Самое время умчаться к аборигенам для полевого исследования их культурного кода. И лучше всего, к ирокезам — кажется, они до сих пор практикуют каннибализм.       Джин, оставив свой рабочий портфель на своем рабочем кресле, который был задвинут за его рабочий стол, на котором располагался его рабочий компьютер… Это уже было невыносимо. Оставив свой портфель, он расстегнул ворот рубашки и закатал рукава, все еще не наблюдая гибрида, который, скорее всего, находился в своей комнате, дверь в которую была приоткрыта.       — Сахарок, как ты справляешься с перегрузками? А с моральной и физической опустошенностью? А с…       Джин, который теперь, нисколько не жалея выглаженные и простроченные стрелки летних брюк, сидел на ковре, заметил, как до этого чуть приоткрытая в комнату дверь тихо захлопнулась. И к Джину вдруг как будто вернулось самообладание, вместе с осознанием бесполезности собственного нытья.       Он поднялся с ковра и решительно направился в спальню, чтобы сменить формальный наряд и, облачившись во что-то более приятное телу, приняться за работу. Он сильный, он смелый, он сможет.

***

      На электронном циферблате было 23.00, и Джин, оторвавшись от своего, как он уже успел любовно ЭТО окрестить, трактата, до этого кое-как справившись с оценкой половины проектов, баллы за которые нужно было внести в ведомости и оперативно сдать на кафедру, понял, что он ничего не ел. Прямо с того момента, как пообедал в университетской столовой около двух часов дня. Это было неправильно. Хотя… Перед ним была тарелка с оставшимися на ней крошками. Похоже, он все-таки что-то съел. Удивительно, насколько глубоко он погрузился в работу, совершенно пропустив тот момент, когда уничтожил… бутерброд?       Через мгновение в гостиной, рядом со столом Джина, показался Сахарок, в любезно предоставленном ему банном халате, очень тщательно запахнутом, и с горячей кружкой чего-то ароматно дымящегося в руках, которую он быстро оставил на столе перед Джином, затем направившись в свою комнату.       — Эй, спасибо! — Джин резко выпрямился, как будто вынырнув из слишком глубоких и отстраненных размышлений о бытии и профессиональном выгорании. — Ты заботишься обо мне, хотя должно быть наоборот. Но у меня столько работы…       — Не переживай за меня. Я могу справиться с заботой и о себе, и о тебе.       Джин замер, явив на своем лице явно немного дебилистическое, вследствие испытанного шока, выражение, с которым ничего не мог поделать. Гибрид заговорил. Членораздельно, связно, низковато и с приятным тембром. Действительно приятный тембр. Джин вдруг подумал о том, что он мог легко бы озвучивать АСМР видео, помогая страждущим, типа Джина, время от времени, беспрепятственно отправляться первым же рейсом и без задержек в царство Морфея. И Джин подумал, что хорошо было бы услышать этот голос снова. А еще лучше, поговорить с гибридом. И в этом был очень педагогический интерес.       — Слушай, мог бы теперь и спасибо сказать за то, что я делю с тобой крышу над головой. — Джин очень забавно возмущался уже в спину почти скрывшемуся за дверью своей комнаты гибриду, и если бы тот обернулся, Джин бы обязательно увидел на его лице широкую улыбку.       Но пока Джин вдруг стал переживать за то, не воспримет ли его гость эту шутку серьезно… Для человека не посвященного в чувство юмора и характер Джина, это могло бы легко показаться обидным или даже намекающим на что-то очень нехорошее, типа высокомерия и прочей гадости… Но Джин не вкладывал в своим подколы ничего из вышеперечисленного. А его подколы адекватно воспринимать мог только Чим и… его студенты. У него были замечательные студенты, и ему вновь стоит заняться ими. Трактат подождет, а вот научно-исследовательские гипотезы в курсовых работах — нет.       Вот если бы Джин теперь взялся писать курсовую работу по… сожительству с гибридом, какая бы у него была гипотеза исследования? Что гибрид на самом деле является идеальным сожителем для Джина, со всеми его чистоплотными привычками? Хотя, Джина больше волновал вопрос того, как гибрид выглядит, особенно в контексте только вскрывшейся подробности его фактуры в виде очень приятного, мягко поглаживающего слуховые анализаторы своей приглушенной бархатностью тембра. Что гибрид настолько мил, что не открывает свою мордочку лишь из заботы об окружающих его слабеньких и впечатлительных сердечках? Прекрасно. В таком случае, все цели и задачи сводятся к избавлению гибрида от лишней одежды. Звучит отвратительно двусмысленно и очень не педагогично в контексте того, что Сахарок был вызволен из сложной жизненной ситуации. И Джин уже успел себя поругать, остановившись на мысли о том, что просто продолжит заботиться о нем по мере сил и возможностей. Как о брате. Интересно, а вот если бы Чимин был гибридом, кем бы он... был? Разумеется, теперь самое время подумать об этом.       Джин несколько раз тряхнул головой, чтобы вновь приступить к своим обязательно делающим этот мир чуть лучше (иначе, зачем это все вообще?) профессиональным обязанностям. Звучит, как мотивация. Или как слабые потуги перегревшегося мозга отвлечься. Хотя, если бы у него перегрелся мозг, очки бы наверняка запотели, а они… Впереди его ждет еще столько великих дел.

***

      Сахарок вышел из комнаты и сразу заметил, что в гостиной не только продолжал гореть свет, о чем он смог догадаться до этого по светящейся полоске под дверью, но и Джин все также сидел, склонившись над своим рабочим столом, теперь подперев одной рукой свою наверняка успевшую отяжелеть от ожесточенной умственной работы голову. За окном и везде было два часа ночи, и насколько можно было догадаться, Джину оставалось меньше пяти часов на сон.       Гибрид подошел к нему и осторожно тронул за плечо. Джин никак не отреагировал на это деликатное тактильное взаимодействие. Кажется, он спал. Кот обошел его и уселся в находящееся рядом с рабочим столом мягкое кресло, которое осталось там стоять после визита его брата. Он уселся в кресло, и на его лице невольно стала расползаться улыбка. Джин действительно спал. И делал он это в слишком очаровательной манере, особенно в этих круглых очках, которые скатились с переносицы ближе к кончику носа, прижав ноздри и спровоцировав тихое и мягкое сопение. Подпирающая голову рука слишком очаровательно смяла щеку, которая почти полностью стерла с лица один глаз, при этом очень эффектно подчеркнув невольно раскрывшиеся пухлые губы, из которых выходило то, что не могло в полной мере покинуть организм через нос — умиротворенные глубокие выдохи.       Он спал. И гибриду почему-то не хотелось Джина будить. Вместо этого он поудобнее устроился в кресле, поджав под себя начавшие подмерзать ноги, обвив их под халатом хвостом, как будто это могло как-то кардинально изменить ситуацию. Ему нравилось наблюдать за спящими людьми, потому что это приносило какое-то неописуемое чувство умиротворения. Человек забывал о всех своих проблемах, переживаниях, страстях и безмятежно отдавался сну, который и стирал в одно мгновение все принужденное с лица и из сознания, позволяя несколько часов провести вдалеке от своей обычной рутины.       И в этом смысле наблюдать за Джином было не то же самое, как наблюдать за другими, когда они, например, засыпают над своими бумагами. Они обычно просто спокойные в этот момент, без какой-либо дополнительной, волнующей подоплеки, в то время как Джин… Он был не то чтобы забавный… Возможно, трогательный? Очаровательный? Глядя на него хотелось улыбаться и не хотелось прерывать его сон. Не потому, что было жаль. Точнее, не только по тому, что было жаль. Хотелось посмотреть еще. Сахарок впервые заметил в себе такое желание, но оно было слишком безобидным, чтобы тщательно пытаться найти ему объяснение.       Внезапно голова Джина соскользнула с руки и дернулась, заставив своего хозяина проснуться. Он не сразу разлепил глаза, но разлепив, заметил устроившегося напротив него гибрида, который не успел надеть капюшон. Или не захотел.       — Ооо, какой я несознательный гражданин — уснул прямо посреди работы. — Голос Джина звучал сонно и хрипло.       Он несколько раз повел плечами, чтоб удостовериться в их двигательной активности, затем неожиданно сосредоточенно заглянув Сахарку в глаза.       — Я сплю до сих пор, да? — В его взгляде, заволоченном слишком медленно рассасывающейся дремой, было сомнение.       — Я могу тебя ущипнуть. — Гибрид невозмутимо поднял брови, при этом улыбнувшись лишь одной стороной губ.       — У тебя такой милый рот. — Джин до сих пор не осознавал, что бодрствует, а не продолжает мирно спать. — Ты вообще красивый оказался. Хотя, во сне нам всегда приходят образы, которые мы уже однажды видели, значит, ты не такой на самом деле. Но где я мог видеть это лицо? Я бы обязательно познакомился… Жаль, наверное, да?       Джин растерянно посмотрел на кота, который смотрел на него не мигая, начав улавливать исходившее от него тепло и мягкий, приятным образом забивающий ноздри чуть приглушенный и потому особенно дразнящий уже знакомый мускусный аромат, в котором теперь была какая-то легкая цветочная сладость. Или… Кот не мог определиться с тем, что именно улавливал его нос, но мог определиться со своими чувствами и эмоциями по этому поводу.       — Джинни, тебе стоит отправиться в постель.       — У тебя такой голос… — Джин сосредоточенно насупился. — Я бы хотел, чтобы ты читал мне сказки перед сном. Знаешь, шепотом. Очень приятно ласкает перегретые извилины. Даже сейчас.       Джин медленно и не слишком грациозно поднялся.       — Ладно, в любом случае, ты прав. Спасибо за заботу. И там еще что-то, хотя, во сне все неважно. Интересно, сколько мне осталось спать до того, как прозвонит будильник? Слушай… — Джин вдруг приблизился к немного напрягшемуся гибриду, слишком близко наклонившись к его лицу, и Сахарок сразу ощутил, что невыносимо приятный носу запах стал закладывать, помимо носа, и уши, начав впитываться в его собственную кожу. — Это же сон, да? И я могу делать все, что угодно, правда?       Гибрид чуть нервно сглотнул, при этом кивнув. И Джин тут же просиял, очень широко и счастливо улыбнувшись.       — Отлично! Буду спать в одежде! Прямо под одеялом! Всегда мечтал так сделать после тяжелого трудодня. — Джин даже глаза прикрыл от предвкушения удовольствия, в то время как гибрид, кажется, совершенно замер. — Спокойной ночи, котик.       Джин еще раз очаровательно мягко улыбнулся, в следующее мгновение уже неспешно удаляясь в направлении своей спальни, оставив гибрида… В опасности. Он теперь был в опасности — это совершенно точно.

***

      — Ай, какой плохой дядя, лезет пальцем мишке в рооооот… — Чимин услышал знакомый голос, лишь переступив порог просторного врачебного кабинета, затем заметив Хосока, как всегда источающего очарование и оптимизм, в руках которого был маленький ребеночек.       Врач очень интенсивно водил во рту малыша своим пальцем, обтянутым в плотный силиконовый напальчник, явно проверяя, насколько рот был оснащен зубами.       — Плохой дядя, но хороший врач. — Хосок достал свой палец, тут же аккуратно передав малыша в руки стоявшей рядом медицинской сестры.       Чимин даже удивился, насколько спокойным и молчаливым был маленький медвежонок с плюшевыми круглыми ушками.       — О, Чим, привет! — Хосок, успев надиктовать облаченной в светло-розовый медицинский костюм девушке полный перечень врачебных назначений, теперь подошел к Чимину, протягивая только-только освобожденную от перчатки руку. — Эту крошку привезли прямо из роддома. Родители напугались, увидев, что у их чада медвежьи ушки, правда, насколько я понял, они согласились оформить программу сопровождения, чтобы дать возможность профессионалам закрепить в малыше все необходимые человеку когнитивные и эмоциональные образования.       — Думаешь, из этого что-то выйдет? — Чимин не мог не относиться к этому со скепсисом, все еще недоумевая по поводу того, как людей пугали и заставляли сомневаться в собственных чувствах и родительских инстинктах обычные уши и хвосты.       — Выйдет. — Хосок мягко улыбнулся, приглашая Чимина присесть напротив его стола. — Я знаю, как выглядят любящие и беспокоящиеся родители, и эти относятся именно к таким. Уверен, после того, как они отойдут от шока, их невозможно будет от мишки оторвать. А мишку мы теперь направим в Центр. Мэнди сказала, что там как раз освободилось местечко под малютку для сопровождения.       — Ты уже слышал новости?       — По поводу финансирования? — Хосок, заполняя бумаги, быстро поднял на Чимина взгляд, сразу запечатлев, насколько удручен был его друг. — Слышал. Но я думаю, что мы сможем пережить эту бурю.       Чимин вздохнул, затем устало улыбнувшись.       — Ну да, у нас уже подготовлена большая группа гибридов на заключительный экзамен и тест, чтобы получить документы и полноправно вступить в социальную жизнь. Но…       — Без но! Ты должен думать только о хорошем! — Хосок нахмурился, затем правда хитро улыбнувшись. — Как там Тэ? Не забудь, что у него через три недели осмотр и анализы — я должен убедиться, что ты хорошо его кормишь, холишь и лелеешь. Кстати! Что насчет препаратов, которые я выписал?       На этом вопросе Чимин едва заметно смутился, при этом всё же немного порозовев.       — Все хорошо, я даже уменьшил дозу, потому что у него появилась сонливость.       Хосок серьезно слушал, вновь профессионально вспомнив о том, что он прежде всего врач.       — Тошноты не было? Вообще, это легкое седативное средство, которое не задерживается в крови больше, чем на день. Но со стороны животной физиологии всегда возможны побочные эффекты. — Хосок взял клочок бумаги, который тут же начал стремительно заполнять. — Сократим дозу вдвое, оставив ее прежней только на пике. Два дня давай ему по одной таблетке два раза в день, утром и вечером. Проблем с таблетками у него нет?       — Нет, он никогда не сопротивляется, чтобы я ему ни предложил. — Чимин вдруг понял, что уже успел соскучиться по своему Тэхену.       — Он помнит, как хорошо ты к нему однажды отнесся. Не удивлюсь, если человеческое сознание постепенно надстроит к этому чувству благодарности что-то более значительное. — Хосок, наконец, отдал Чимину назначение, при этом сохраняя сосредоточенность, которая затем изменилась на что-то похожее на помешанное с испугом озарение. — Совсем забыл! Пришли результаты Сахарочка!       Он тут же подкатился на своем рабочем кресле к внушительному железному стеллажу, сразу обнаружив нужную ячейку.       — Из того, что особенно интересно: у него отличная, я бы даже сказал, выдающаяся для амбиморфа лобная и теменная доли. Я даю тебе гарантию, что на самом деле он не только умеет разговаривать, но также читать, критически анализировать информацию и все, что обычно присуще человеческому мозгу. В височной доле, отвечающей за поведение, центр животного инстинкта довольно слабо выражен, что опять же связано с его глубокой и интенсивной интеллектуальной деятельностью. — Хосок показывал Чимину снимок МРТ, увлеченно водя по нему ластиком от простого карандаша, но Чимин больше ориентировался на его слова. — Что касается общего здоровья — все отлично. Есть застарелая травма плеча, но кости уже успели полностью обрасти костной мозолью, причем, в правильном месте, потому я могу сделать вывод о том, что это была залеченная травма. Возможно, падение. Не жестокое обращение.       — Одни хорошие новости, замечательно. — Чимин уже думал о том, почему Джин не рассказал ему о том, что Сахарок говорит.       — Правда, единственное, меня немного смущает его анализ крови. — Хосок задумался. — У него повышен уровень свободного тестостерона, но при этом, понижен уровень андростерона. Причем, он настолько низкий, что я впервые вижу такое у мужской особи амбиморфа.       — И что это значит? — Чимин услышал слишком много незнакомых слов, чтобы иметь возможность самостоятельно сделать выводы.       — Тестостерон отвечает за физическое развитие и сексуальный потенциал особи. Андростерон, вместе со своими производными, традиционно отвечает за привлечение партнерши. На фоне небольшого повышения адреналина, я мог бы сказать, что у него приближается, так сказать, брачный период, но меня смущает то, что у него настолько низкий уровень… — Хосок действительно был задумчив, затем, правда, сразу улыбнувшись. — Ладно, я почти уверен, что это не опасно для жизни. По крайней мере, не теперь, когда ему не нужно выживать в дикой природе.       — А у Тэ какой уровень этого андростерона? — Это был, разумеется, научный интерес.       — Выдающийся. Уверен, в естественной среде он бы был альфа-особью. — Хосок говорил серьезно, без какой либо неуместной в контексте его непосредственной врачебной деятельности игривости.       — А Сахарок, значит, не альфа?       — Там другое дело. У него отличный для мужской особи уровень тестостерона, и я уверен, что у него не может быть никаких проблем по половой части, но остальной гормональный коктейль пока мне непонятен. Просто гормональная система амбиморфов еще не настолько изучена, и нам до сих пор не удалось докопаться до того, откуда у них что берется и как-то это связано с человеческой физиологией, потому мы не можем однозначно назвать что-то нормой, остальное отнеся к патологии. Но я поговорю с ним в нашу будущую встречу. Возможно, он в курсе своих особенностей. Может, это просто новый оригинальный вид, а может я просто чего-то не понимаю. Ладно! Уверен, скоро все прояснится.