Ушки и хвост

      — Таким образом, если мы берем философские категории и рассматриваем их в контексте культурологического знания, опирающегося на полевые исследования и использующие прикладные методы рационального познания… Он что, спит? — молодой человек, который стоял рядом со своей партой вопросительно посмотрел на своих притихших сокурсников, затем обратив внимание на преподавателя, который сидел с закрытыми глазами, двумя руками подпирая явно уставшую, но все равно красивую, активно приглашающую его прилечь голову.       — Грымза загрузила его сверхурочной работой. — Сидящая прямо напротив преподавательской кафедры девушка, которая с сочувствием смотрела на своего преподавателя, затем повернулась к своим сокурсникам с уже менее дружелюбным выражением лица.       — Да ладно, наверняка Минсу сделала в проекте столько ошибок, что несчастный мистер Ким боролся с ними всю ночь. — Студент, до этого занимающий последнюю парту, поднялся и очень тихо метнулся к двери в аудиторию, выглянув в коридор, прежде чем ее прикрыть.       — Вонги, если ты не перестанешь ко мне цепляться, я… — Минсу сурово посмотрела на молодого человека, все еще стоящего у двери, сразу, правда, порозовев от смущения.       — Он просто не знает, как пригласить тебя на свидание. Но это все пустое. Нам нужно организовать мистеру Киму здоровый сон. Сунан, ты записала план, который он давал в начале семинара? — Кудрявый студент, который не понаслышке знал, как был занят мистер Ким, работая с ним над курсовой работой, решил взять все в свои руки и, кажется, никто не возражал.       — Записала. Ты предлагаешь нам выполнить все письменно, а потом оставить работы у него на столе? Это хорошая идея, но…       — Отличная идея. Посмотрите, как сладко он спит. Наверняка, устал как пес, а тут еще мы, со своими несвязными бе и ме. — Сидящая на первой парте девушка вновь сочувственно посмотрела на преподавателя. — Думаю, это будет справедливо.       — Я уже нашла все нужные ссылки — сейчас кину в общую группу. — Сунан что-то активно набирала в своем смартфоне.       — Вонги, как ты собираешься писать, стоя у двери? — Кудрявый обращался к своему товарищу, который продолжал изредка выглядывать в коридор.       — Я слежу, чтобы грымза вдруг не нагрянула с проверкой. Знаешь, как ему влетит, если она засечет, что он дрыхнет на паре? А мистер Ким последний, кому вообще должно прилетать от нее.       — Все в порядке, я напишу за него. — Минсу, смотря на кудрявого зачинщика заботливого самоуправства во благо крепкого и здорового сна, все-таки запечатлела на себе полный обожания взгляд Вонги.       — Мы отличная команда, друзья. Уверен, мистер Ким будет нами гордиться. А пока… За работу!

***

      Джин испытывал двоякие чувства. С одной стороны — ему было стыдно за то, что он уснул прямо посреди пары, а с другой — он был безмерно горд своей группой, которая так неожиданно самоотверженно охраняла его сон, при этом, не забыв поучиться. Разумеется, он поставит им высший бал. Человечное отношение, особенно к педагогическим работникам, и особенно со стороны учащихся нужно поощрять.       Сегодняшний вечер необходимо было посвятить отдыху, иначе к уже начавшему нервно подёргиваться глазу присоединится еще какая-нибудь отвратительная физиологическая реакция на стресс и недосып. И с этой мыслью, мыслью об отдыхе, переступать порог собственной квартиры на этот раз было намного приятнее. Приятно и странно, потому что первое, что почувствовал Джин — аппетитные запахи с кухни. Он быстро избавился от обуви, забыв на этот раз рабочий портфель в коридоре, ощущая себя полностью готовым к запланированным на завтра лекциям, и направился на кухню. И сразу, прямо с порога не поверил своим глазам.       — Привет, Джин. Я как раз заканчиваю с приготовлением ужина.       Сахарок стоял у плиты и что-то увлеченно помешивал в глубокой сковороде, расслабленно опустив и завернув свой черный, лоснящийся хвост вокруг бедра. У него были черные волосы, между которыми очень забавно проглядывали острые черные ушки. На этот раз он был одет в простую белую майку и шорты, и Джин сразу оценил, насколько миниатюрным он был. Миниатюрным, но при этом его комплекция имела вполне мужественные пропорции, венчающиеся довольно развитым плечевым поясом. И при этом все равно создавалось ощущение, что при желании его легко можно было бы поместить в кармане.       — Я… — Джин активно соображал, не имея возможности оторвать свой взгляд и внимание от того, что до этого так усиленно его интриговало.       — Ты благодарен, я знаю. — Кот, оставив лопатку в сковороде и быстро вытерев руки о находящееся поблизости полотенце, наконец, обернулся и протянул Джину свою ладонь. — Сахарок — вполне приятно, но меня зовут Юнги.       Джину теперь оставалось только надеяться на то, что его выражение лица никак не выдавало его эмоций, влияние которых, возможно, ужесточалось тем фактом, что он слишком долго думал и прикидывал в своем воображении как именно выглядел гибрид. И теперь ему казалось, что он уже видел это лицо, но он не мог вспомнить когда. И вот у него появилась возможность разглядеть его получше.       Хорошенькое круглое личико с маленьким носиком и такими же милыми губками, которые теперь явно были слегка надуты, как будто Юнги собирался что-то произнести, в последний момент все же не решаясь. Очаровательнее уже отмеченных черт были только глаза. Темно-карие, но при этом отдающие умным, интригующим блеском, который придавал взгляду осознанности, как будто в тебе пытались что-то разглядеть, что-то, что возможно было скрыто от тебя самого. Он был мил, но именно взгляд придавал его хорошенькому лицу особую силу, по своему воздействию на впечатлительное воображение смахивающую на привлекательность, если не сказать больше. Он был мил, но при этом совсем не так прост, как могло показаться на первый взгляд. И он был мил настолько, что Джин вполне мог без зазрения совести назвать это красотой, возможно, в самом волнующем ее проявлении.       — Ты меня смущаешь. Хотя, вчера я уже узнал от тебя, что красив, и ты бы непременно захотел со мной познакомиться, если бы встретил где-то.        Услышав это, Джин тут же в панике опустил глаза, судорожно соображая, в какой именно момент своей вдруг накатившей неадекватности он мог так поступить с собой, теперь обреченный смущаться и краснеть.       — Ты должен меня простить — я вчера был не в себе после всей той умственной работы, что мне пришлось проделать.       Юнги очень мягко улыбнулся, осторожно вызволив свою руку из ставшего слишком крепким рукопожатия.       — Прощать тебя за комплименты? Это слишком глупо даже для кота.       И Джин вновь обратил внимание на его хвост, который на этот раз был поднят вверх, игриво подрагивая на кончике.       — Ты можешь переодеться, а я пока накрою на стол, потому что ты явно устал. Но я все равно хочу послушать о твоей работе. — Юнги еще раз улыбнулся, прежде чем вновь обратить внимание на приготовленное им мясо, которое теперь необходимо было сервировать по тарелкам.       — Спасибо. — Джин, прежде чем покинуть пределы кухни, остановился. — Спасибо, что доверился мне.       — Ты был слишком добр ко мне, позволив жить в своем доме и не настаивая на том, чтобы я моментально выложил перед тобой все свои секреты.       — Все секреты — это ушки и хвост? — Джин с недоумением посмотрел на Юнги, затем, правда, широко улыбнувшись, тут же нарвавшись на такую же очаровательную улыбку, обнажающую белые зубки с маленькими клыкам и розовые десны.       Юнги очень вкусно готовил, а еще он оказался очень ценным собеседником. Настолько ценным, что в определенный момент у Джина появилось ощущение, что именно таких разговоров ему все это время не хватало. А они проговорили около пяти часов, просто удобно устроившись в гостиной, прерываясь лишь на кофе-брейк, который так же сопровождался каким-нибудь увлекательным обсуждением. Они почти не затрагивали личное, но Джин понимал, что поднимать слишком личные темы было бы не только бестактно, но и глупо в контексте только что объявившегося доверия. Юнги сам однажды расскажет то, что посчитает нужным, а пока Джин просто получал удовольствие от беседы, в один прекрасный момент перестав замечать, как одна тема слишком плавно перетекала в другую, оставляя после себя лишь приятное послевкусие от схожести взглядов на обсуждаемый вопрос.       — Ты не возражаешь, если я приму душ? У нас теперь слишком приятная сложилась атмосфера, чтобы сохранять на себе остатки прожитого дня. Рабочего дня. — Джин встал, явно ожидая положительный ответ.       — Да. — Юнги неожиданно замялся, поджав под себя хвост. — Конечно, я понимаю.       — Или ты хочешь первым? Я с удовольствием уступлю тебе. — Джин улыбнулся, в готовности отложить свое почти что ритуальное омовение, которое должно было избавить его от всего мало-мальски негативного, что он успел перенести за день.       — Нет… Нет, я пойду после тебя.       Джин не стал спорить и любезно расшаркиваться, сразу же направившись в ванную. В то время как Юнги решил заранее подготовиться к своему собственному вечернему ритуалу. Он любил и высоко ценил личную гигиену, и к этому его даже не пришлось приучать в детстве, потому что он любил воду. Водопроводную, которая обычно лилась из душевой лейки. Любил и ценил, несмотря на то, что наполовину был котом, которые в своем естественном состоянии всегда пренебрежительно опасались воды.       Он дождался, когда из ванной перестал доноситься плеск, и направился в свою комнату, быстро собрав все необходимое, в виде уже успевшего полюбиться ему халата. Все остальное ждало его в ванной, в которую он поспешил направиться. Но он направился слишком решительно, в этот момент думая о чем-то своем, о чем-то, что позволило ему расфокусироваться и проигнорировать свою обычную осторожность, которая теперь, кажется, вовсе была не нужна, когда он окончательно определился с тем, что Джину можно было доверять. Джин, который не успел сориентироваться и впечатался в неожиданно показавшуюся из дверей фигуру.       — Черт, извини. — Он почти инстинктивно положил свои руки так не вовремя подвернувшемуся Юнги на плечи, не успев еще сделать шаг назад, чтобы увеличить ставшее в один момент слишком близким расстояние.       Юнги замер, судорожно втягивая носом воздух, который теперь до краев был наполнен уже ставшим ему знакомым мускусный, с нежными отзвуками весенних цветов, запах, который теперь ощущался почти болезненно. Хвост вновь вытянулся в струну, начав слишком чувствительно подрагивать, и Юнги захотелось взять его двумя руками и затолкать за пояс шорт. Но еще больше Юнги хотелось провести по горячей мягкой коже носом. Вдоль ключиц, до этого задержавшись у основания шеи, где можно буквально почувствовать биение его сердца, затем медленно поднимаясь к уху, где кожа очень тонкая и слишком ненадежно скрывает дурманящий запах, делая его лишь очевиднее, позволяя окунуться в него с головой, совершенно потерявшись во времени и пространстве, ориентируясь лишь на желание, в любой момент рискующее реализоваться…       — Юнги? — Голос Джина звучал как будто в отдалении, лишь эхом отдаваясь в ушах завороженного кота. — Все в порядке?       Он убрал свои руки с его плеч и, наконец, сделал шаг назад, позволив Юнги сделать глоток свежего воздуха. Полглотка. Но достаточно, чтобы разум смог немного проясниться.       — Я задумался. — Он криво улыбнулся, и быстро проскользнул мимо Джина в ванную, чувствуя, что в шортах становится тесно.       Зачем вообще он так долго развивал в себе рациональное, если… Если он до сих пор не мог как следует контролировать инстинкты. А ведь он был уверен, что смог почти полностью усмирить свою звериную натуру, в один прекрасный момент перестав замечать времена, когда лишь природой ему навязывалось стремление к любви в самых чувственных ее проявлениях. Но, возможно, ему еще удастся взять верх над инстинктом. Иначе зачем ему вообще тогда человеческий интеллект?

***

      Джин сверялся со списком оставшихся дел, до этого предусмотрительно составив себе чек-лист. Ну как, чек-лист, он в вольной форме и с порой неинтеллигентными матерными примечаниями выписал все то, что ему нужно было предоставить на кафедру до конца недели. И он не без радости вдруг осознал то, что уже успел сделать больше половины работы (понедельник оказался для него очень продуктивным днем, и виной тому явно был адреналин). Теперь он мог, без лишнего стресса разделить работу так, чтобы на все хватало времени.       Поднявшись из-за своего стола, Джин направился к маркерной доске, чтобы стереть с нее все следы только-только отгремевшей лекции, на которой он смог очень эффектно блеснуть чешуей, до этого обрадовав группу новостью о том, что они все получили высший балл за прошлый семинар (как он и обещал сам себе). Лекция вышла очень удачной, а…       — Ты учишь меня мыслить и говорить, а мне нужно тебя поучить осмотрительности.       Низкий, чуть вибрирующий и потому всегда завораживающий голос раздался очень близко от уха Джина, в то время как его талию уже обвили сильные руки, при этом чуть выпустив когти, чтобы сделать хватку длинных пальцев… ощутимее.       — Я так понимаю, ты скучал? — Джин пытался звучать строго, но с его лица отказывалась сходить очень довольная улыбка.       — Разумеется, я скучал! Я очень часто ждал, что ты приедешь ко мне и к Чиму, а ты закопался в бумажках и забыл о своем друге!       Услышав до сих пор низкий, но теперь чуть повизгивающий от возмущения голос, Джин засмеялся и, воспользовавшись напавшим на тигра негодованием, развернулся.       — Тэтэ, с каждой встречей ты выглядишь все убийственнее.       Джин с обожанием смотрел на высокого молодого человека с черными, мягкими кудрями между которых затейливо торчали пушистые тигриные уши. Взгляд его теплых карих глаз теперь отдавал спокойным, но при этом уверенным блеском, который слишком красноречиво выдавал в нем, наконец, пришедшую в гармонию с человеческой физиологией животную силу. Джин теперь и вспомнить не мог того гибрида, которого однажды привел к нему Чимин: с опущенными плечами, потухшим взглядом и стертыми клыками. Несмотря на совсем незавидную жизнь, которая слишком часто и методично сопровождалась лишениями, ущемлениями и постоянно сдавливающей всё внутри тоской, он все равно не утратил свою человеческую часть, о чем сразу стало понятно по тому, как быстро он учился и адаптировался к новой среде. Хотя львиная доля этой заслуги (очень комично звучит применительно к тигру) лежала на плечах Чимина, который… Он просто любил Тэхена, и именно поэтому его забота возымела на несчастного гибрида такой волшебный эффект.       — Это все Чим. — При очередном упоминании этого имени на красивом, спокойном лице Тэхена появилась широченная улыбка. — Слушай, Джинни, я хочу сделать ему подарок.       — Смею предположить, что лучшим подарком ему будет твое здоровье и благополучие. — Джин улыбнулся, не переставая умиляться этой нежной душевной привязанности между своим младшим братом и тигром.       — Я хочу, чтобы он был счастлив. — Тэхен сразу стал серьезным, приготовившись к логическим рассуждениям, которым его так долго учил Джин, развивая его когнитивные навыки. — Я читал тексты, что ты мне посоветовал, и там говорилось о счастье. Я задумался о том, что это такое, потому что в тексте не было определения. Я думал, думал, а потом устал и решил, что если я вдруг его почувствую, я просто это пойму. И незачем это пытаться сказать словами. Особенно, если у тебя в запасе их не так много.       — У тебя хороший словарный запас, Тэ, который, я уверен, будет еще пополняться. Но насчет счастья, ты абсолютно прав и…       — Мне кажется, люди слишком часто пытаются впихнуть что-то в слова, при этом теряя суть. Когда ты пытаешься дать объяснение большим вещам, ты как будто пытаешься впихнуть их в маленькую коробочку, но ведь тогда очень много останется снаружи, правда?       Джин кивнул, послушно следуя за этой незатейливой, но очень тонкой логикой.       — Знаешь, когда я понял, что счастлив? Когда он вместо того, чтобы похлопать меня по плечу, провел рукой по моей щеке. У него такие маленькие ручки в сравнении с моими. — Тэхен поднял вверх свои действительно широкие, сопровождающиеся идеально прямыми длинными пальцами ладони. — Мне все время хочется держать их, чтобы они вдруг не повредились случайно.       — А как думаешь, почему ты ощутил счастье? Что ты почувствовал? — Разговоры о чувствах помогали в решении сразу нескольких задач: тренировка активного словарного запаса и эмоциональное воспитание.       — Ласку? Доверие? — Тэхен рассуждал очень серьезно, потому что вещи, о которых он говорил, были для него неочевидны, в отличие от Джина, который умел разбираться в своих чувствах, потому что жил с ними уже 28 лет. — Я знаю, что он дает мне таблетки, чтобы я не был агрессивным, когда у меня играют гормоны, как называет это врач. Я их послушно пью, но только ведь я и без таблеток никогда не причиню ему вред. Наверное, он не знает это, потому что я ему не говорил, да?       — Он знает, можешь мне поверить. — Джин улыбнулся, пока Тэхен продолжал быть серьезным.       — Джин, а любовь что такое? Я смотрел в словаре, но там как-то непонятно, про привязанность, а привязанность это... Что-то недобровольное, да? Любовь тоже недобровольна?       Джин беззлобно усмехнулся, увидев, насколько растерян, но при этом сосредоточен на вопросе был устроившийся теперь на его столе Тэхен.       — Любовь — это слишком сложная философская категория. Величайшие умы не смогли дать ей определение. Как не смогли до конца разгадать тайны жизни, смерти, времени и прочего прочего.       — А почему Чимин не хочет смотреть со мной фильмы о любви? Их не снимают, да? Слишком сложно для понимания, если нельзя объяснить?       — А какие фильмы вы смотрите с Чимином? — Джину вдруг стало интересно, почему его братец отказывался показывать своему тигру трогательные романтические истории.       — Ну, исторические. Всякие познавательные, красивые… Документалки, он так их называет. Они мне нравятся, но я хочу что-то о счастье или о любви. Кино ведь лучше помогает представить, чем книга?       — Кому как. — Джин улыбнулся, сразу вспомнив расхожее «книга лучше фильма». — Просто попроси его, уверен, он не откажет. И он знает достаточно романтических фильмов, чтобы…       — Романтических? Романтика… — Тэхен вдруг задумался. — Это что-то связанное как раз с любовью, да? Я часто видел их рядом, эти слова.       — Чимин тебе расскажет об этом, а я пока приготовил для тебя пару тестов, прежде чем мы с тобой вновь приступим к приятным и полезным разговорам. — Джин отодвинул стул, приглашая на него присесть уже в готовности спорхнувшего со стола и с любопытством поднявшего в воздух полосатый хвост Тэхена.

***

      — Юнги, я дома! Кое что купил по дороге домой, так что ужин обещает быть интересным. — Джин стремительно освобождался от обуви, в уме прикидывая, сколько времени он может потратить на приготовление ужина, сам ужин и приятную беседу с Юнги, чтобы еще хватило времени на немного поработать.       — Привет. — Юнги появился из гостиной, и в его голосе очень явно слышалась радость от случившейся, наконец, после долгого рабочего дня встречи, но увидев Джина он сразу напрягся, и очарование тут же сошло с его лица.       Джин сразу заметил, что его до этого всегда гладкий черный хвост теперь ощетинился, став в два раза толще, чем он был до этого. А еще его черные ушки начали медленно, но неверно прижиматься к голове.       — Юнги, что-то случилось? — Джин совершенно искренне недоумевал, пока гибрид медленно и вдумчиво водил носом.       — Ничего. Я не голоден. — В голосе была совершенно непривычная для Джина холодность, которая тут же морозом пробежала вдоль его позвоночника, оставив после себя не только неприятные ощущения, но и непонятные предположения.       Юнги быстро направился в свою комнату, с громким хлопком закрыв за собой дверь. А Джин стал думать, когда он успел его обидеть. Что он мог сделать такого, что Юнги так резко вдруг отреагировал на него? Он что-то узнал, пока Джина не было или…       — Юнги! Что за детский сад? Расскажи, что случилось? — Джин подошел к его двери, не решаясь входить, чтобы не нарваться ненароком на грубость.       Ответа не последовало, а Джина тем временем осенило гениальное предположение.       — Ты учуял какой-то запах?       — Ты пропитан им с ног до головы. Судя по всему, вы не просто разговаривали. — Из голоса Юнги совершенно пропало всякое дружелюбие, оставив после себя только агрессивное раздражение. — Вот с ним и поужинаешь.       — Я думал, что ревнивые обычно только кошки… — Джин действительно часто слышал о том, что кошки ревнуют своих (язык не поворачивается называть вместе со словом «кошка» слово «хозяин») людей к другим, но…       — Я что, похож на кошку? — Неожиданно, в как будто небрежно брошенной Юнги реплике послышалось волнение, и его голос настолько предательски дрогнул, что Джин тут же почему-то почувствовал себя виноватым за высказанное предположение.       — Ты похож на красивого умного кота, за которого мне Чимин уши оторвет, если этот кот вдруг похудеет. Пошли ужинать. Я надеялся поболтать с тобой, прежде чем засесть за работу, потому что ты самый приятный собеседник из всех, что мне приходилось встречать на…       — Я не голоден. — И вновь ледяное раздражение.       И здесь неожиданно пришла очередь Джина показывать свой выдающийся характер.       — Как хочешь.