Ушки и хвост

      Глупый, глупый, Ким Сокджин. Как вообще тебе могло прийти такое в голову? Думать о сексе… нет, это неправильна формулировка — давай будем честными. ХОТЕТЬ секса с человеком, который только-только пережил большую утрату и, очевидно, нуждался в тепле и в заботе, а не в твоем члене.       Джин одной рукой аккуратно придерживал Юнги за талию, другой — мягко гладил его, начиная прямо от макушки, медленно спускаясь по позвоночнику. От этого кот, который теперь спал, уткнувшись ему в шею, начал очень тихо и едва ощутимо вибрировать, и Джин почувствовал коготки, которые чувствительно впились ему в плечи, в те места, где были сцеплены руки Юнги, затем почти сразу спрятавшись.       Это было весьма неловко. В тот момент, когда Джин уже готовился в полной мере продемонстрировать мягкость своих пухлых губ и ласку своего натренированного умными преподавательскими речами языка, Юнги уснул, причем, наверняка, внезапно даже для самого себя. И Джин понял это только тогда, когда его ожидание поцелуя начало неприлично затягиваться, и ему пришлось открыть глаза. Юнги спал. Причем, судя по выражению его очаровательной мордочки, он сразу приступил к глубокой фазе сна, глубоко вдыхая через свой маленький носик и медленно выдыхая через приоткрытые надувшиеся губки.       У Джина защемило сердце. Он буквально физически ощутил потребность позаботиться о Юнги и окружить его всей возможной заботой. Несмотря на то, что Юнги не пришлось, как оказалось, испытать каких-то трагических лишений в детстве и юности. Несмотря на то, что он, возможно, был умнее Джина, обладая небывалым кругозором и твердой осознанной жизненной позицией по основополагающим вопросам бытия. Несмотря ни на что, Джин определенно начинал испытывать к нему чувства, которые пока не поддавались какой-то отчетливой классификации, лишь тепло ощущаясь где-то глубокого внутри.       Это все были прекрасные рассуждения, но Юнги необходимо было уложить нормально спать, при этом постаравшись его не разбудить, хотя, судя по всему, это было бы не так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Тем не менее, Джин, аккуратно, но крепко взявшись за его бедра, до сих пор волнующие своей гладкой, теплой кожей (но волнующие уже, разумеется, в гораздо меньше степени, чем тогда, когда Джин уже всерьез начал готовиться к акту любви), поднялся, сразу ощутив, насколько легким был Юнги. Очень легким, если не сказать, слишком легким для его лет. Что это значило? Что Джину предстоит заняться его питанием.       А пока Джин занимался аккуратным перемещением и перекладыванием Юнги на его разложенный диван, умудрившись даже откинуть покрывало вместе с одеялом. Он стал медленно опускать находящееся в его руках сонное тело, и в момент, когда спина Юнги практически опустилась на матрас, он вдруг крепко прижал к себе Джина за шею, и не ожидавший такого поворота событий Джин потерял равновесие, быстро оказавшись поверх все еще крепко спящего кота. Это было неудобно. Во всех смыслах, прямых и переносных, потому что колени Джина теперь находились на весу, при том, что он не имел возможности подвинуться хоть куда либо, все еще крепко прижимаемый к себе Юнги.       Но у него все же оставалось место для маневра. Уперевшись руками в матрас, он немного сдвинул Юнги ближе к мягкой спинке разложенного дивана, затем мягко освободившись из его немного ослабевшей от перемещения хватки. И кот, как только Джин, наконец, смог подняться, тут же повернулся на бок, прижав к груди руки и обвив себя хвостом.       Джин накрыл его одеялом. Ему очень хотелось приложиться губами к черной взъерошенной макушке в качестве обещания приятных снов, но это было бы слишком сентиментально и даже как будто неуместно, потому Джин просто мягко коснулся пальцами уже успевшей надуться сном и очарованием щеки. А затем он вышел, тихо, чтобы не создавать лишний шум, прикрыв за собой дверь.       Теперь у него появилась возможность вновь сесть за правки, хоть и с едва уловимым разочарованием от неоправдавшихся надежд на этот вечер.

***

      Юнги проснулся от того, что он лежал на животе, достаточно болезненно придавливая свой отчего-то вдруг смело налившийся кровью и пришедший в полную боевую готовность член. Он рефлекторно перевернулся на бок, и тут ему пришлось ощутить знакомый, сразу задурманивший мозги в самом приятном и опасном смысле запах мускуса, весенних цветов и медовой пыльцы. Юнги даже на мгновение показалось, что Джин находился теперь с ним, настолько отчетливым был запах, и на мгновение Юнги даже расхотелось открывать глаза, потому что тогда он неминуемо убедится в том, что его предположения не верны.       Его предположения неверны. Джина рядом не было, но запах исходил не только от простыней, но и от самого Юнги. Сладкий, томный, мигом укрывающий собой как одеялом и отгораживающий от всего окружающего, чтобы ничего не мешало медленно, но верно уходить на дно беспощадно изводящего желанием инстинкта. Вдруг Юнги резко поднялся.       Он вчера был на прощании с Юонгом. Потом пил с Ханом. Потом пришел сюда и… Он с ужасом понял, что помнил только то, как полностью перестал себя контролировать. И это осознание смогло немного отрезвить его, дав ему возможность встать и направиться в душ, чтобы с сожалением смыть с себя не только Джина, но и сон. Господи, что он успел себе позволить, что так плотно пропиталась запахом не только его одежда, но и кровать?.. Он быстро сверился со своими физическими ощущениями, уловив только едва-едва пульсирующую боль в затылке, которая, очевидно, была связана с тем, что он вчера позволил себе немного спиртного. Больше болезненных или просто необычных ощущений не было. И это, с одной стороны, не могло не радовать, а с другой… Ему все равно страшно было представить, как он вел себя. Потому что он знал, как именно ему хотелось вести себя в такие моменты, и если он отказал себе в контроле… Катастрофично.       Решение пришло сразу. Ему нужны таблетки, чтобы он и дальше смог жить с Джином под одной крышей, без риска однажды внезапно скончаться от сердечного приступа или разрыва сердца, по причине постоянно сдерживаемого и регулярно не реализующегося почти смертельного по силе возбуждения. Ему нужен Чон Хосок. У него как раз был запланирован прием, и… Доктор ему поможет. Доктор добрый и все понимает. Оставалось надеяться, что поймет и Джин его вчерашнее поведение.       Разумеется, Юонг учил его справляться с инстинктами посредством разума, но либо Юнги в один миг лишился его, либо всякий разум был бессилен перед Ким Сокджином.       — Юнги? У нас назначен прием на завтра, ты рано. И почему ты без сопровождения? Я знаю, что ты мне можешь ответить, так что жду объяснений. — Чон Хосок, который показался из своего кабинет, был как всегда неотразим в своем белом халате, блестящем фонендоскопе и обворожительной улыбке.       — Доктор Чон, у меня просто появилась проблема, и я надеялся, что вы сможете мне помочь.       Хосок смотрел на него с сомнением, потом с сомнением смотрел на свои часы, затем несколько раз посмотрел на потолок, явно что-то прикидывая в уме, чтобы, наконец, обратиться к Юнги.       — У меня десять минут до следующего приема, пойдем. — Он гостеприимно указал внутрь своего кабинета, и Юнги тут же облегченно выдохнул.       — Скажи, что тебя беспокоит. — Хосок уже устроился за своим рабочим столом, до этого усадив Юнги в кресло напротив. — Но сначала, раз уж ты здесь, у меня вопрос. Ты когда-нибудь наблюдал у себя какие-то странные реакции? Было ли что-то, что тебя тревожило или вызывало вопросы? Например, в брачный период.       Юнги пытался не выдать свое волнение, собрав в кулак весь свой ум и все свои рациональные и когнитивные силы организма.       — Нет, ничего такого.       — Да? Просто меня немного смутили твои анализы, но… — Хосок все еще с сомнением смотрел на Юнги, затем улыбнувшись. — Кстати, у тебя отменное здоровье. Мне даже не к чему придраться. Но какая у тебя проблема?       — Агрессия.       — Агрессия? — Хосок удивленно поднял брови, затем, вспомнив повышенный уровень тестостерона и адреналина, которые свидетельствовали о приближении того самого гормонального всплеска.       — Да, у меня вот как раз скоро будет пик… ну, этого самого… — Юнги знал, что начал краснеть, но от этого все было лишь убедительнее. — И я чувствую, что у меня повышается агрессия.       — Раньше такое было? Я так понимаю, тебе нужны седативные средства?       — Было. Мой… Прошлый хозяин давал мне такие препараты, после того… как я расцарапал ему лицо. — Юнги пытался выглядеть и звучать убедительно, но доктор тут же нахмурился.       — С тобой обращались жестоко?       — Нет, нет! Никогда! Я… чувствовал себя действительно лучше после этих таблеток, правда, я теперь не помню их название. Мой хозяин был врачом, поэтому… с этим не было никаких проблем.       — Ты точно от меня ничего не скрываешь? — Хосок прямо смотрел на Юнги, который очень отрицательно мотал головой, с облегчением заметив, как доктор смягчился.       — Я просто не хочу нечаянно причинить вред Джину, потому что он очень хорошо обо мне заботится. — Юнги действительно не хотел причинять ему вред и боялся причинить по неосторожности что-то другое.       — Хорошо, я понимаю. Я дам тебе легкие седативные средства, так как, судя по обследованию, у тебя не так сильно развит центр инстинкта как у других, несоциализированных гибридов. Будешь принимать по одной таблетке два раза в день, во время еды, в течение пяти дней. — Доктор поднялся и подошел в одному из стоящих в его кабинете стеллажей. — Я дам тебе ровно десять таблеток. У них нет накопительного эффекта, поэтому, ты не должен пропускать приемы. Договорились?       — Да, большое спасибо! — Юнги был спасен, и он окончательно в этом уверился, когда в его руках появился маленький пузырек, на котором из опознавательных знаков было только его имя и номер его медицинской карты.       Юнги не стал дожидаться, пока доктор Чон заполнит документы, быстро поблагодарив его и буквально выпорхнув из кабинета. Теперь он сможет вдохнуть полной грудью, без риска в один момент лишиться сознания и разума.

***

      Всю дорогу домой Джин думал о том, как заговорить с Юнги по поводу того, что между ними произошло. Хотя, он до сих пор сомневался на тот счет, стоит ли вообще затевать разговор, если Юнги сам не захочет это обсудить. Все было так сложно, что Джин целый день не мог как следует сосредоточиться на своих лекциях. Хорошо, что завтра ему выдастся возможность поработать дома. Хотя… Дома, кажется, ему точно не найти покоя.       Джин открыл дверь, и сразу наткнулся на пребывающего в отличном настроении Юнги. Он очень широко улыбался, как будто в его жизни не произошло ровным счетом ничего хоть мало-мальски трагического.       — Привет, Джинни! Как прошел рабочий день? Я уже приготовил ужин. Или обед… На твой вкус. — Его голос звучал как обычно низко, спокойно и как-то даже умиротворенно, что только подтверждалось его устремленным на Джина взглядом.       — Спокойно. Только я был немного рассеян, но…       — Устал?       Почему Джину опять казалось это странным? Может, он слишком много думает? А может, слишком много себе придумывает.       — Немного. — Он, наконец, позволил себе улыбнуться. — Сейчас переоденусь и можем начинать трапезничать.       Джин направился в свою комнату, в то время как Юнги пошел на кухню. Его хвост был в спокойном, чуть приподнятом положении, ушки жизнерадостно торчали, и, собственно, у Джина не было ни единого намека на беспокойство.       — Я приготовил горячую лапшу. После приема у доктора, сгонял в супермаркет и кое-что прикупил, не найдя этого в твоем холодильнике. — Юнги хлопотал у плиты, в то время как Джин занимал место в первом ряду, за обеденным столом.       — Ты был у Чон Хосока? — Он помнил, что Юнги должен был сходить на плановый прием, но не помнил, когда именно.       — Да. Он сказал, что я полностью здоров.       — Очень хорошая новость. Твой друг действительно хорошо о тебе заботился. — Джин улыбнулся, в то время как Юнги уже ставил перед ним тарелку с чем-то горячим и очень ароматным.       — Это правда. — На лице Юнги тут же заиграла улыбка, и в ней Джин не увидел никакой скрытой трагедии — лишь светлую, слегка ностальгическую грусть.       Затем Юнги наполнил тарелку для себя, а затем налил в стакан немного воды, поставив его перед собой и положив рядом с ним две маленькие белые таблетки, при этом без какого либо страха быть рассекреченным оставив пузырек на столе.       — Это назначение Хоби? — Джин уже отхлебывал наваристый, отдающий всеми самыми аппетитными и пряными ароматами бульон.       — Да, витамины. Мне нужно принимать их всего несколько дней.       — Наверное, железо. Хоби всегда очень тщательно следит за уровнем железа, потому что это основа всех основ. И это прямая цитата. Слушай, это неимоверно вкусно! Мне нужно будет взять рецепт.       — Спасибо, я старался. — Юнги быстро проглотил таблетки, затем сразу принявшись за еду.       На сытый желудок совершенно невозможно было работать, и Джину теперь хотелось присоединиться к Юнги, который сладко посапывал на диване, очевидно, вспомнив одно из главных правил жизни, гласящее о том, что после сытного обеда обязательно полагается поспать. Но у Джина была работа, которую никто не сможет поработать кроме него. Он уже включил свой рабочий компьютер, когда раздался телефонный звонок. Он поспешил ответить, чтобы ненароком не разбудить уснувшего на диване кота.       — Алло. Да, Чим, привет. Что-то случилось?       — У тебя были проблемы с Юнги? — Чимин звучал не то чтобы обеспокоенно, просто в его голосе отсутствовала всегда присущая ему звенящая веселость.       — Нет, мы с ним прекрасно уживаемся.       — У него не было вспышек агрессии или чего-то такого, что могло бы тебя потенциально напугать или озадачить?       — Нет, ничего такого и близко. Он очень мил, воспитан и… Почему ты спрашиваешь? — Джин не мог понять, откуда в его брате вдруг взялись эти странные вопросы. — Если бы у меня возникли проблемы, ты бы узнал об этом первым.       — Да, я знаю. Просто Юнги сегодня был на приеме у Хоби и попросил у него седативный препарат, сказав, что он становится агрессивным, когда наступает брачный период.       Челюсть Джина громко брякнула, ударившись о стол, но он поспешил ее поднять, пытаясь вспомнить хотя бы крошечное мгновение, когда Юнги был хоть сколько-нибудь агрессивным.       — Он еще добавил, что уже принимал препараты: его бывший хозяин не захотел, чтобы кот вновь располосовал ему лицо и решился на самые мягкие меры.       Хозяин? Что за бред? Когда это его друг и наставник успел стать хозяином? Кому в этом случае он врал?       — Хорошо, я буду иметь ввиду. — Джин уже знал, что делать. — Уверен, он просто перестраховался.       — Ну да, он сказал, что очень не хочет причинить тебе вред. Так что, думаю, проблем не возникнет, но ты, если что, будешь предупрежден. А еще, если заметишь хоть что-то потенциально опасное и непонятное, сразу звонишь мне. Договорились? — В голосе Чимина не было тревоги или каких-то серьезных опасений, только братская, сдобренная профессионализмом забота.       — Чим, не волнуйся, я справлюсь. У меня кот, а не тигр, так что, проблем не возникнет. Но спасибо за то, что предупредил.       — Шутишь? Это был мой долг. Ладно, у меня еще есть дела, так что… Пока. — Голос совершенно смягчился. — Люблю тебя.       Значит, на самом деле Юнги принимал седативные средства, уверив Джина, что это обычные витамины. Ага… А еще он не хотел, оказывается, причинить Джину вред, и именно поэтому проявил сознательность и обратился к врачу. Интересно, какой вред могла нанести Джину всегда спонтанно проявляемая забота и ласка?... И жил он до этого не с другом, а с хозяином. Это было очень интересно, особенно в том свете, что Джин терпеть не мог, когда ему так нагло врали в лицо. Однако, возможно, у Юнги были для этого серьезные основания. В любом случае, завтра все станет ясно. А пока… Небольшой фокус-покус. Ловкость рук и никакого мошенничества, если только у Джина остался глюконат кальция.

***

      — Черт, забыл. — Намджун только успел снять обувь, игнорируя нетерпеливого Чонгука, который стоял позади него и ждал свою очередь разуваться.       — Что ты опять забыл? — Он все еще надеялся, что Намджун освободит ему место рядом с деревянной полкой для обуви, но вместо этого старший брат повернулся к нему с растерянным и раздосадованным выражением лица.       — Папку с документами. В офисе. Мистер Ли попросил, чтобы я хранил ее дома, и я слишком торопился домой, после того, как уладил все дела с мистером Мином, совсем забыв обо всем остальном. — Намджун вновь взялся за только что снятые ботинки. — Надо ехать.       — Сиди дома. И дай мне ключи от офиса — я быстрее сгоняю на машине.       — Нет уж, у тебя тренировка. — Намджун уже начал искать обувную ложку, чтобы опустить ее в задник ботинка, но Чонгук слишком уверенно положил на его плечо руку, остановив этот благой порыв.       — Я успею обернуться меньше чем за час. Я все успею. Давай ключи.       Намджун послушно полез в карман брюк.       — Она лежит у меня на столе.       — Да-да, я понял. Завещание Минов. Все будет сделано в лучшем виде, только будь дома, чтобы мне не пришлось ждать под дверью. — Чонгук уверенно переступил порог, сжимая в руках брелок с двумя ключами.       — Ты золото. — Намджун улыбнулся.       — Будешь должен. — И Чонгук уже скрылся, оставив после себя лишь доносящиеся с лестницы быстрые шаги.       Намджун закрыл дверь, уже мечтая о том, как переоденется, заварит себе кофе и усядется с книжкой в любимое кресло. Он больше всего любил эти моменты: когда дела были почти завершены, оставив после себя несколько формальностей и чувство приятной профессиональной опустошенности, которую можно было заполнить чем-то приятным.       И именно в тот момент, когда кофемашина завершила сакральный акт творения ароматного Лунго, в дверь интеллигентно постучали.       — Мистер Мин? — Намджун удивленно округлил глаза, увидев теперь дружелюбно улыбающегося мужчину, с которым сегодня уже успел и поздороваться, и попрощаться.       — Прошу прощения, что так бесцеремонно. Просто у меня возникли вопросы, но я не застал вас в офисе. Мне пришлось воспользоваться связями, но я обещаю, что никому не скажу, где вы живете.       Это было противозаконно, разумеется, но пока не было повода для беспокойства, Намджун решил оставить это за скобками. Да и такая откровенность как-то сразу располагала к себе.       — Я вас не задержу. — Мин Югём еще раз улыбнулся, и Намджун пропустил его в квартиру.       Мужчина избавился от своих туфель, что сразу было оценено Намджуном по достоинству, так как он терпеть не мог убираться, и прошел в гостиную, заняв кресло, которое предложил ему хозяин квартиры.       — Мистер Ким, я хочу сразу вас уверить в том, что к вам у меня нет абсолютно никаких претензий. Вы честно выполнили свою работу, за который получили вполне заслуженный гонорар. Который я могу удвоить, если вы согласитесь оказать мне услугу.       — Какую? — Намджун невольно напрягся, хоть начало и должно было его успокоить и воодушевить.       — Я хочу увидеть своего брата до того, как он подпишет бумаги на наследство. Я знаю, что у него будет неделя, начиная с завтрашнего дня, и что все, что ему нужно — это просто показаться вам на глаза, потому что вы являетесь гарантом законности всех осуществляемых с наследством операций, и поставить свои закорючки в нужных графах. Правильно?       Намджун кивнул, уже однажды давая пояснения по этому поводу, но не мистеру Мину.       — Понимаете, мы с братом давно не виделись. Я уже было думал, что потерял его навсегда, но теперь, когда отец указал его имя в завещании, явно с надеждой, что мы сможем встретиться и наладить связь, как дань памяти… Я не могу упустить этот шанс.       Намджун не мог уловить подвох, но он чувствовал, что подвох был. Несмотря на то, что Мин Югём держался спокойно и дружелюбно, не давая даже повода Намджуну испытывать хоть какие-то опасения по поводу собственного благополучия, он…       — Обещаю вам, я не претендую на его часть наследства. Это действительно проблема семейных взаимоотношений. Несмотря на то, что мы последнее время не были близки с отцом, я все равно уважаю его решения. И мне теперь нужна ваша помощь.       — Что от меня требуется?       — Так как процедура вступления в наследство очень проста и не занимает много времени, я боюсь, что не успею вовремя подъехать, даже если вы меня уведомите о том, что брат явился к вам. Поэтому я приставлю к вам сопровождение. Два моих доверенных человека будут находиться рядом с вами на тот случай, если мой брат объявится внезапно, а я знаю, что он способен на такую шутку. Приехать даже ночью, совершенно не заботясь о вашем распорядке. Изъяны воспитания. — Мин Югём пожал плечами, очень забавно приподняв брови, но Намджун не мог умилиться такому трогательному жесту. — Вы же теперь работаете только над завещанием моего отца? Смею предположить, что вы будете находиться дома все это время.       — Мистер Мин, я поддерживаю ваше стремление к семейному воссоединению, но я не могу согласиться на ваше предложение. — Намджун вежливо улыбнулся, надеясь, что разговор продолжится в том же ключе.       — Мистер Ким, это не предложение, а мое условие. К сожалению, я не подготовил никакой другой вариант, потому вам придется согласиться с тем, что пришло в мою голову. Это очень просто. Мои доверенные — крайне интеллигентные люди, и они никак не будут вас смущать. Только немного ограничивать, но это всего на несколько дней, потому что не думаю, что мой брат будет тянуть до последнего. — Мин Югём поднялся, до этого проверив экран своего смартфона, явно не планируя услышать ответ от хозяина квартиры. — Сейчас я вас познакомлю.       Он прошел в коридор, и через мгновение раздался щелчок замка, затем вкрадчивое «Снимите обувь», и после в гостиной совершенно опешившего Намджуна появились двое мужчин, по виду которых сразу было ясно, что интеллигентное в них сочетается с хорошей физической подготовкой и навыками физического убеждения.       — Добрый день, мистер Ким. — прозвучало сквозь зубы от молодого человека с хвостиком.       И его товарищ, короткостриженый брюнет, тут же отозвался эхом.       — Вам придется отдать им все свои средства связи. Вы будете отвечать на звонки и сообщения только в их присутствии. Как вы наверняка понимаете, наше соглашение должно остаться в тайне. Никто не должен знать, что у вас гости. Я понимаю, что это неудобства, но уверен, что они продлятся недолго. Как только я встречусь с братом, я принесу вам финансовые извинения и оставлю в покое.       — А где они будут спать? — Намджун не знал, что думать, что говорить и как спасаться.       Мин Югём улыбнулся.       — Они очень неприхотливы и смогут спать даже на полу, по очереди. Они неприхотливы, но не терпят, когда не выполняются мои рекомендации. Поэтому если вы не хотите, чтобы между вами возникли недопонимания, вам не следует нарушать наши договоренности. Никакой связи. И… Вы, наверное, подумали теперь о полиции. Понимаю, это инстинкт самосохранения и мысль совершенно непроизвольная, никак не связанная с вашим недоверием ко мне. Так вот, полиция в любом случае будет на моей стороне. А теперь, я должен откланяться. Если будут какие-то вопросы, вы всегда сможете связаться со мной через моих доверенных лиц. Провожать меня не стоит. И… — Мин Югём вновь улыбнулся, но теперь в его глазах очень явно читалась готовящаяся в любой момент стать реальной угроза. — Прошу вас, без резких движений. Я не хочу, чтобы что-то испортило наше во всех отношениях приятное сотрудничество.       Намджун теперь действительно был ловушке, и оставалось надеяться лишь на то, что его добровольно принудительное заточение продлится действительно недолго. И на то, что Мин Югём не лукавил, давая свои обещания.