Ушки и хвост

      Джин, переодевшийся в пижаму, в своих круглых, предназначающихся для работы очках, сидел напротив компьютера и пытался делать правки в курсовых работах. По-идиотски улыбаясь, то и дело воспроизводя в памяти события уступившего место ночи вечера. На часах было почти 00.00, и Юнги до сих пор спал. И Джин совершил заслуживающее уважения усилие воли, чтобы выбраться из постели, потому что… Потому что он не мог наглядеться и нарадоваться мирно сопевшему в его постели коту. Это был настолько счастливый момент, что… Что улыбка до сих пор не могла сползти с его лица.       — Я хочу есть. — Сначала Джин ощутил опустившиеся на его плечи руки, затем — зарывшийся в его макушку нос, и только после этого смог разобрать невообразимо низкий, с сонной хрипотцой голос.       — Ночь на дворе.       — Да, а ты почему-то сидишь за работой, хотя должен спать рядом со мной. Я напоминаю, что могу распознать твое присутствие или отсутствие с закрытыми глазами.       Джин аккуратно развернулся, и его взору тут же представилась завораживающая картина: взъерошенный Юнги, одетый в свою домашнюю футболку и шорты, через которые он не потрудился продеть хвост, просто придавив его поясной резинкой.       — Ты можешь сходить в душ, пока я соображу что-нибудь легкое и питательное. — Джин схватился двумя руками за находившуюся напротив и скрывающуюся под объемной футболкой талию, притянув Юнги к себе, чтобы тот смог обнять его за плечи и мягко прислонить его голову к своей груди, пальцами теперь медленно перебирая волосы на макушке.       — А может, ты сообразишь себя в душе со мной? Будешь держать мне уши, чтобы я нечаянно не налил в них воды.       — Заманчивая перспектива, но нет. Давай, быстрее начнешь — быстрее закончишь. — Джин мягко отстранил Юнги, и тот, проворчав что-то нечленораздельное, все же послушно направился в свою комнату за халатом, чтобы потом отнести его и отвести себя в ванную.       Джин же отправился в спальню, чтобы приготовить постель ко сну. Совместному сну, и от осознания этого сразу захотелось спать, а точнее — засыпать, прижав к себе покрепче сонное, теплое, едва уловимо вибрирующее от ласковых прикосновений тело. С этими мыслями Джин очень быстро справился с постелью, которая успела не так уже сильно пострадать, в отличие от покрывала, которое Джин аккуратно сложил, оставив на полу. Теперь можно было подумать, что подойдет для ночного перекуса, чтобы потом не пришлось пить ферменты, пытаясь победить мешающее уснуть ощущением тяжести в желудке блюдо.       Омлет из яичных белков. Легко и питательно (по крайней мере, хватит, чтобы утолить голод, прежде чем отправиться в кровать). Джин уже успел ловко расправиться с парой яиц, отделив желтки от белков, когда на кухне, наконец, появился тщательно завернутый в банный халат Юнги, который сразу направился за стол, теперь с интересом наблюдая за тем, как Джин начал взбивать добытые им до этого белки.       — Что это будет? — Теперь до этого сонный и сопровождаемый забавной хрипотцой голос звучал как прежде, низко и спокойно.       — Омлет из яичных белков. Чтобы сны были легкими и приятными. — Джин улыбнулся, развернувшись к Юнги и облокотившись о кухонную столешницу, ловко работая венчиком.       — Если мы будем спать вместе, сны так и так будут легкими и приятными. — Юнги подпер голову двумя руками, поставив их на локти, с обожанием уставившись на Джина, в руках которого прозрачные белки магическим образом стали белеть и загущаться.       — Если? Ты сказал, если? В таком случае, мне теперь придется подумать над этим… — Джин наигранно задумался, в то время как Юнги вдруг стал совершенно серьезным.       — Джин, спасибо.       — За омлет?       — За то, что понял меня. И принял. И…       — Юнги, честно признаться, я не знаю, что конкретно тебя так смущало. — Джин тепло улыбнулся, заметив, что устроившийся за столом кот удивился. — Ты бы мог просто сказать мне об этом, а не устраивать интригу, с таблетками, врачами и выдуманными историями из жизни. Чон Хосок, между прочим, очень искренне переживал за тебя!       — Я… Я просто привык этого стесняться. Юонг пару раз заикнулся о том, что в этом нет ничего постыдного, но меня было не переубедить. Для меня такое поведение, чем бы оно ни было обусловлено… Это проявление слабости, покорности и беззащитности, которое для мужчины не является достоинством и поводом для гордости.       — С некоторыми людьми, а в особенности со мной, даже мужчины, в особенности ты, могут себе позволить слабости. — Джин уже занимался размещением сковороды на плите, потому он не заметил устремленный на него, полный обожания и признательности взгляд, теперь наблюдая, как мягко плавился на горячей поверхности кусочек сливочного масла. — Я понимаю, что у тебя был страх нарваться на кого-то, кто не будет того же мнения, что и я, и каждый нормальный здравомыслящий человек, но… Тебе повезло. Правда… — Джин задумался, прямо смотря на Юнги, но затем глаза отвел. — Нет, ничего. На этом мысль можно закончить.       — Не только инстинкт. — Юнги улыбнулся, когда увидел в каком недоумении был Джин в момент, когда вновь повернулся к нему.       — Что?       — Моим поведением в отношении тебя руководит не только инстинкт. И чувства мои никак с моим инстинктом и твоим запахом не связаны. Честно сказать, мне кажется, что твой запах так на меня влиял лишь потому, что и моя человеческая сущность к тебе неравнодушна. Далеко не равнодушна.       — Звучит так, как будто я действительно крутой парень. — Джин аккуратно выкладывал на сковороду взбитые белки и в его голосе не было самодовольства, только легкий намек на облегчение до этого занимавших его мыслей. — А как теперь мой запах действует на тебя?       — Все также. Он все также забивает мне ноздри, не давая никакой возможности чувствовать кого-то еще. Но теперь мне это нравится. Это похоже на то, что я постоянно ощущаю тебя рядом, твое присутствие. Мне от этого теперь… спокойно и очень комфортно.       — Знаешь, я рад, что влияю на тебя именно так. Сначала возбуждаю до предела, а потом успокааааиваю… — Джин задумчиво улыбнулся.       — В промежутке, до потери пульса удовлетворив. Да, я тоже этому рад.       — Удовлетворил, теперь накормлю… — Джин аккуратно перекладывал омлет на тарелку, чтобы не нарушить его замечательно волшебную структуру, сразу расположив его напротив Юнги, который уже с предвкушением принюхивался и присматривался к поданному ему блюду. — Тебе повезло со мной.       Предоставив Юнги вилку и нож, Джин, наконец, сел напротив, приготовившись с удовольствием понаблюдать за с аппетитом кушающим котиком.       — Но мне, все же, повезло больше.

***

      — Итак, я все продумал. Сейчас я тебе расскажу, а ты, если что, задавай вопрос, хорошо? — Чонгук отстегнул ремень безопасности, чтобы иметь возможность полностью развернуться к Тэхену, который в этот момент пытался совладать со своими до сих пор не успевшими оправиться после сна кудрями, глядя в небольшое зеркальце на обтянутом кожей козырьке лобового стекла.       — Я не глупый, Гук. — Он очень серьезно посмотрел на решительно настроенного кролика, и тот, увидев направленный на него взгляд, тут же невольно опустил уши.       — Я знаю, просто все должно быть очень точно понято и отработано и… — На этих словах, чтобы уверить Чонгука в своем положительном настрое на успех, Тэхен широко улыбнулся, и увидев очень дружелюбную квадратную улыбку, Чонгук с облегчением выдохнул — все-таки он опасался тигра, пусть и такого хорошего и доброго, но все-таки хищника.— Мы поедем туда после одиннадцати — я знаю всех соседей брата, а это одна молодая супружеская пара и мужчина средних лет, который живет с собакой. И также я знаю то, что все они в это время находятся на работе. Ну, кроме собаки, но собачий лай может только помочь.       Тэхен кивнул.       — Значит, нас потенциально никто не сможет заметить. Смотри. — Чонгук взял свой смартфон и открыл галерею, сразу найдя нужные ему снимки. — Я вчера там быстро прошелся. Это весь коридор. У двери Намджуна нет смотрового глазка, так что мы в любом случае появимся неожиданно. Видишь этот простенок, рядом с дверью? Это соседская квартира, но там можно будет спрятаться. Ты будешь здесь сидеть в засаде, а я буду на лестнице. Ты же сможешь отсюда незаметно наблюдать за квартирой?       — Да, я смогу! Разумеется! — Тэхен очень активно кивал головой, и Чонгук продолжил.       — Выход на лестницу находится слева, поэтому мне просто нужно будет дождаться, когда кто-то из бандитов выйдет за порог, чтобы я смог его схватить и оглушить, прежде чем он подаст сигнал. Второго мы уже завалим с тобой вместе. Хотя… — Чонгук задумчиво смотрел на планировку коридора. — Смотри, а что если выманить одного к лифту? Ты бы мог подкрасться к нему сзади и пустить в ход когти… Ты умеешь оглушать людей?       — Я никогда не дрался. — На лице Тэхена отразилось недоумение. — Но я знаю, что у меня животный инстинкт, который должен сам проявиться, а еще смотрел каналы о животных. Знаешь, тигры, оказывается, встают на задние лапы и вот так машут лапами передними и… — Тэхен попытался продемонстрировать, и Чонгуку пришлось сдерживать смех, видя как нелепо, но при этом сосредоточенно он выглядел в этот момент.       — Просто зажмешь ему рот, а там уже я помогу. После того, как мы их обезвредим, мы их свяжем, обыщем… Хотя нет, сначала, наверное, обыщем. Заберем у них телефоны и оставим в коридоре. А я отвезу Намджуна к себе в общагу, где его точно никто не сможет достать. — Чонгук, кажется, теперь был полностью уверен в успехе, затем вспомнив, что обещал взволнованному и заинтригованному озвученным планом тигру. — И твой любимый Чимин будет в полной безопасности! Бандиты наверняка оставят раз и навсегда свои шутки.       Тэхен довольно улыбнулся, а затем вдруг суетливо полез во внутренний карман своей объемной ветровки.       — Черт, откуда у тебя пистолет?! — Чонгук невольно отпрянул к окну, увидев в руках Тэхена настоящий пистолет, который тот беспечно держал в руках, будто и не зная о том, насколько опасным было огнестрельное оружие и насколько не игрушкой оно было для детей. И тигров в особенности.       — Взял у Чимина. — Тэхен, кажется, был совершенно спокоен при этом и его это никак не смущало. — Он держал его в квартире для меня, а потом просто…       — Я не ханжа, но у вас, ребята, какие-то странные игры… — Чонгук быстро совладал с собой. — Он заряжен?       — Это снотворное. Когда Чимин только взял меня домой, немного дикого и вообще не разговаривающего, на работе ему выдали это, на случай, если я буду проявлять агрессию. Насколько я помню, из того, что он мне рассказывал, этого снотворного хватит на человека весом от 60 и до 90 килограмм, и действовать оно будет в среднем от часа до двух. — Тэхен совершенно спокойно смотрел на Чонгука, в голове которого, кажется, стремительно зрел новый план. — Там два дротика. Правда, я не умею стрелять и не знаю, как это работает.       — Как баллистическая ракета, только вместо системы управления полетом — курок. Дай, пожалуйста, я умею с этим обращаться. — Чонгук уже протягивал свои взволнованные загребущие ручки, в то время как Тэхен без сомнений вложил в них заряженный транквилизаторами пистолет. — Мне кажется, мы теперь можем изменить наш план. Места дислокации оставляем те же, но все, что тебе нужно будет теперь сделать — выманить бандитов в коридор. Из своего укрытия. Ты будешь в своем укрытии выманивать их из квартиры. Вот так правильно.       — Например, бросив бутылку? Я в кино видел. — Тэхен смотрел на Чонгука, потом на пистолет, потом опять на Чонгука, который теперь был доволен как слон.       — Как угодно. И знаешь… Ты просто умница! Очень мне помог.       — Мы же друзья. — Тэхен спокойно улыбнулся, и Чонгук подумал, что ему действительно пригодился бы такой товарищ.

***

      Намджун, которому до этого был дан знак оставаться в сторонке, осторожно выглянул из-за двери и вновь увидел двух неподвижно лежащих лицом вниз мужчин, которые до этого составляли ему компанию. Все произошло быстро и довольно неожиданно.       Раздался стук в дверь. Он подошел, после того, как его невольные сожители (а они ведь действительно ночевали в его гостиной, при этом, кстати, действительно не доставляя вообще никаких хлопот) дали на это добро, дверь открыл, но никого не увидел. Пока не повернул голову и не заметил выглянувшего из-за ведущей на лестницу двери Чонгука. Затем один из его пленителей спросил, мол, что такое, и Намджун только пожал плечами, в то время как с другой стороны появился… тигр, точнее, молодой человек с тигриными ушами и тигриным хвостом, который стал очень усиленно топать, издавая звуки, как будто кто-то бежал по лестнице или просто бежал, решительно и целенаправленно. Один из бандитов тут же оказался рядом с Намджуном, выглянув в коридор, где вновь раздался отчаянный топот. Он дал знак своему напарнику, и медленно двинулся к лифту. И прежде чем он смог рассекретить место положения тигра или обернуться, чтобы заметить притаившегося в дверном проеме Чонгука, раздался очень тихий хлопок, и мужчина упал. А перед этим упал сделавший всего лишь один шаг за порог его напарник, который даже пискнуть не успел.        Намджун, оторвав свой взгляд от двух тел, увидел в руках своего младшего пистолет, испытав столько разных эмоций сразу, что ему пришлось облокотиться о дверной косяк. Сначала, он подумал, что его брат убил двух этих гангстеров, которые, к слову, действительно на поверку оказались интеллигентными, как и обещал Югём, но потом Намджун присмотрелся к телам и не увидел крови. А потом он заметил, что они явно дышат, просто медленно. Он не стал дальше строить догадки, точнее, не успел, так как Чонгук тут же подскочил к нему.       — Ты не ранен? Все в порядке?! — Он был очень встревожен, но чувствовал себя отлично, все еще сжимая в руках рукоятку пистолета. — Тэ, проверь их карманы и вытащи их них все ключи и телефоны. Ты отлично сработал. Очень убедительно.       — Ты где взял пистолет и… — Намджун заглядывал брату через плечо, стремясь справиться со своим дыханием. — тигра?       — Это мой друг Тэхен. Он согласился мне помочь спасти тебя. Иди собери самое необходимое — я отвезу тебя в общагу. — Чонгук прекрасно чувствовал себя в роли руководителя, но только до того момента, как Намджун не бросил на него свой серьезный, поистине драконий взгляд.       — Так, для начала. Что вы сделали с ними?       — Ты так рассержен, будто хотел остаться здесь с ними… — Белые пушистые уши Чонгука опасливо прижались к голове. — Хотя, они, конечно, так себе бандиты, даже не вооружены.       — Нет, я просто не хочу оплачивать адвоката по уголовным делам для своего младшего брата, который решил поиграть в шпионов и бандитов и втянул в это постороннего человека, который, между прочим, мог пострадать! — Либо Намджун успел оправиться от шока, теперь очень увлеченно отчитывая брата, либо, наоборот, не успел, и потому выбрал для этого такое неподходящее время.       — Это транквилизатор. Они проснутся через пару часов. Мы хорошенько закроем твою квартиру и оставим их здесь, в коридоре. А я отвезу тебя к себе в общагу.       — Куда?! — Глаза Намджуна так округлились, будто вместо «в общагу» Гук сказал «на северный полюс».       — В общагу, я же уже говорил. — Кролик забавно надул губы и щеки. — Там самая настоящая крепость. Мимо коменданта даже мышь не проскочит, чего уж говорить о двух головорезах. Я уже договорился с ним. Пока ты мой брат, а не какая-то, как он любит выражаться, «шалопутная девка» — можешь спать в моей комнате.       — Да, им вряд ли придет в голову искать меня в студенческом общежитии… — Намджун задумался, затем отчаянно выпучив глаза. - А где документы? Ты отвез их мистеру Ли? Мне срочно нужно к нему!       - Не отдал, потому что посчитал, что они могут стать гарантией того, что ты в любом случае останешься в живых. Хрен знает, кто вообще в этом замешан и кому можно верить. - Чонгук нахмурился, а его брат, явно расслышав в приведенных доводах рациональное зерно, не перебивал. - Они у меня в комнате, спрятаны и ждут, когда ты их почитаешь. Но к мистеру Ли мы отправимся не раньше, чем завтра. И это мое последнее слово.       Именно на этот моменте, когда Чонгук был особенно убедителен, с решительно и авторитетно поднятыми кроличьими ушами, к к ним подошел тигр, в руках которого было несколько предметов, при том, часть еще что-то явно было благоразумно засунуто в карман, не помещаясь в длинных пальцах.       — Вот, все что есть. — Он протянул руки, демонстрируя все, что успел найти, взглядом указывая на карманы.       — Ой, извините, это мое. — Намджун сразу распознал свой смартфон и ключи, затем подняв глаза на Тэхена. — Спасибо, что помогли ему. И прошу прощения, что он потенциально мог подвергнуть вас опасности.       Тэхен широко улыбнулся, быстро кивнув.       — Я на все готов ради Чимина.       — Ради… — На лице Намджуна был очень четко прорисован не успевший вырваться наружу вопрос.       — Так, быстро иди, собирайся — у нас не так много времени! — Чонгук начал заталкивать Намджуна в квартиру, пытаясь таким образом раз и навсегда сменить эту неудобную тему для разговора. — Тэ, я тебя довезу до дома. И давай обменяемся номерами телефонов — мы не можем потерять друг друга.

***

      — Как ты себя чувствуешь, Хан? — Югём расслабленно расположился в кабинете главы попечительского совета, который, не успев выписаться из больницы, сразу с головой и потрохами окунулся в работу, пытаясь наладить благотворительные и меценатские связи, пользуясь своим высоким положением в преподавательско-образовательной среде.       — Спасибо, милый, все в порядке. — Хан очень увлечено изучал лежащие перед ним бумаги, затем нажав кнопку на своем селекторе. — Дживон, организуй, пожалуйста, две чашки кофе. Американо, без сахара и сливок. Спасибо.       Хан, под пристальным взглядом Югёма, еще несколько минут рассматривал буквы и цифры, затем, все-таки закрыв всё и отложив в сторону.       — Извини, теперь много работы. — Хан виновато улыбнулся, затем поднялся и занял место на диване рядом с Югёмом, который почтительно подвинулся, предоставив мистеру Ли больше простора для комфорта.       И через несколько минут рядом с этим же диваном, на маленьком журнальном столике, оказались две чашки очень ароматного и крепкого, судя уже по аромату, кофе.       — Тебе бы не стоило теперь пить кофеиносодержащие напитки. — Югём с сомнением смотрел на Хана, который уже вовсю примерялся к чашке, источавшей поистине божественный аромат.       — Я не могу жить без кофе. Если мне не дать кофе, я умру.       — Если дать, ты тоже можешь умереть. От остановки сердца. — В голосе Югёма было лишь почти заботливое подначивание, и Хан поспешил хитро улыбнуться.       — Зато я умру счастливым. Но скажи мне, дружок, зачем ты ко мне пожаловал?       — Ты не рад меня видеть без повода? — Югём удивленно посмотрел на Хана.       — Ай, ну ты же знаешь, что мои двери открыты для тебя в любое время. Так было когда-то, это актуально и теперь. Просто я думал, что у тебя есть какое-то дело.       — Я хотел поделиться с тобой тем, как прошло оглашение завещания. Тебя же там не было, что весьма странно. — Югём чуть наклонил голову, прямо смотря на Хана, и поджал губы, изображая очень убедительное удивление.       — Юонг распорядился по поводу наследства для меня еще при своей жизни. Он не был суеверен, а я не на столько сентиментален, чтобы…       — Никогда не думал, что у моего отца настолько тонкое чувство юмора. Ты видел завещание? — Голос Югёма звучал вполне спокойно, как будто, в сущности, его устраивало все, что он там прочитал.       — Нет, а должен был? Я знал, что меня там не упомянут, а все остальное уже не так важно. — Хан улыбнулся, но внутри него нарастало напряжение.       — Он завещал мне пожизненное содержание в размере президентской стипендии, которую я мог бы получать, если бы продолжил учиться в физико-математическом университете, а не бросил его на третьем курсе после на отлично сданной зимней сессии. Двести шестьдесят восемь долларов каждый месяц, с обязательным учетом уровня инфляции. Не очень щедро, но зато остроумно.       — У тебя же нет нужды в деньгах. — Хан вновь попытался спокойно улыбнуться, но с каждым разом его улыбка становилась все более нервной, хотя внутри себя он знал, что у него не было повода для беспокойства. По крайней мере, не сейчас.       — Да, бизнес продвигается хорошо.       Хан не смог удержаться от желания закатить глаза и немного саркастически, но беззлобно хмыкнуть. Он знал, каким бизнесом промышлял единственный сын его лучшего друга.       — Вот ты закатываешь глаза как мой отец. Но скажи мне, что плохого в казино?       — Подпольном казино, которое не платит налоги и собирает за своим столами очень… пестрый контингент.       Югём на этой фразе очень снисходительно улыбнулся.       — Не будь снобом, Хан. За моими столами собираются очень полезные люди и, даже если они порой отвратительны на вид, в душе это настоящие цветы. — После этих слов Югём сразу стал непроницаем и серьезен. — Я не связываюсь с теми, у кого слишком грязные руки. Плюс к тому, я приношу обществу пользу, как ни крути. С помощью собственных связей и возможностей помогаю полиции бороться с наркоторговлей, а в благодарность, полиция смотрит сквозь пальцы на мою профессиональную деятельность. Со всех сторон удобное сотрудничество.       — Ну, просто Крестный отец, который пострадал как раз за то, что отказался впускать на свои улицы наркотики. — Хан предпочитал смотреть теперь в свою чашку, как и Югём — в свою.       — Лестное сравнение, но я не настолько хорош во всем, что касается семьи. Хотя… Хан, ты знал, что объявился мой брат? Прямо в завещании, кстати, что довольно трогательно. Семейное воссоединение после смерти единственного родителя.       Хан поднял на него взгляд, в котором всеми силами не хотел выдавать свое волнение — только удивление.       — Вижу, что не знал. Разумеется, откуда знать его лучшему другу. — Югём вновь улыбнулся, неожиданно устало. — В таком случае, я тебя с ним познакомлю, когда только найду. А я уже начал активно действовать в этом направлении, уже зарезервировав нам братскую встречу. Благодаря мистеру Киму.       — Как? — Хан теперь был слишком взволнован, и потому Югём поспешил его успокоить, не желая, что бы мужчина вновь рисковал своим сердцем.       — Не переживай ты так! С ним все в порядке! Он в надежных руках и в данный момент, возможно, даже бодр и весел. Я же не гангстер, а ты, как и мой папа, почему-то никак не хочешь с этим мириться. Я не бандит, Хан, и никогда им не был. А теперь уже давно пора перестать верить всему, что пишут и кричат на улицах.       — Югём, зачем тебе эта встреча, если тебе не нужны деньги?       — Деньги… Деньги это очень сложный вопрос. Почти философский, как любовь, жизнь и смерть. — Югем задумчиво закатил глаза, затем вновь невозмутимо посмотрев на Хана. — Ладно, я не буду тянуть интригу. Мне действительно хватает своих доходов на покупку рубашек за триста баксов без необходимости ущемлять себя в чем-то другом. А рубашки за тысячу, при этом, я считаю пустой тратой денег. Так что… Да, вопрос, действительно, не в деньгах.       — Тогда зачем?       Югем несколько минут сохранял молчание, смотря прямо перед собой, и в его поджавшихся губах и напряженной челюсти как будто отражался тот мыслительный процесс, который шел внутри его черепной коробки, неясно даже для него самого озвучиваемый какими-то сердечными переживаниями.       — За грехи отцов всегда отвечают их дети, и я уже ответил сполна. Пришла его очередь.