Ушки и хвост

      — Джинни, извини, пожалуйста, что мне вновь пришлось тебя просить об одолжении, но… Иначе я просто прибью его.       Джин не переставал удивляться, наблюдая своего младшего в дверях, насколько суровым и даже ужасающим он мог быть в гневе, несмотря на свою миниатюрную очаровательную конфигурацию. Стоящий сзади с низко опущенной кудрявой головой Тэхен, который на какую-то часть своей природы был тигром, теперь выглядел безобиднее.       — Он может спать на ковре. Вообще не заботься о нем. Я бы оставил его на улице, но не хочу, чтобы он простудился, потому что тогда есть риск, что из него вымерзнут остатки мозгов.       — Чим… — Низкий, до этого всегда мягкий и бархатный голос теперь звучал глухо. Рука неуверенно потянулась к напряженному плечу Чимина, но тот быстро пресек это движение.       — Не. Смей. Меня. Трогать.       Тэхен вздохнул и немного опасливо обошел воинствующего Чимина, на ходу освободившись от ботинок, задники которых, по обыкновению, уже были замяты. Он прошел в квартиру и встал рядом с Джином, который, видя насколько тигр расстроен, не мог отказать себе в стремлении обнять его и тем самым хоть немного утешить.       — Ты знаешь, что он натворил?! Ты знаешь, что натворил этот…. Полосатый Рэмбо?       Услышав теперь как будто звенящее повсюду раздражение, которого в голосе Чимина было больше приличного, в коридоре показался Юнги.       — О, Юнги, привет. Как дела? Все в порядке? — Чимин попытался придать своему виду и голосу спокойной и почти даже заботливой мягкости, но его возмущение не так просто было скрыть.       — С ним всё лучше всех. Что произошло у вас? — Джин начал не на шутку беспокоиться, потому что за все те два года, что они жили вместе, между ними редко случались настолько громкие и серьезные размолвки.       — Он взял мой, назовем это табельным оружием, заряженным транквилизаторами, и пошел вызволять кого-то из рук не пойми кого! Супермен, мать его!       — Я помогал другу.       — Херовый у тебя друг. Он тебя обманул, а ты уши развесил и пошел за первым же поманившим тебя пальцем! Если ты думал, что я был в опасности, тебе бы следовало сказать мне об этом и постоянно быть рядом, ну, если ты действительно собирался меня защищать.       — Чонгук же все объяснил тебе! Его брат действительно находился в беде! И даже если тебе не грозила опасность… — В голосе Тэхена теперь появилось больше уверенности, которая, кажется, уже готова была что-то противопоставить непрестанно льющемуся на него возмущению. — Я не жалею, что помог ему.       Чимин молчал. Его челюсть была неестественно крепко сжата, при том, что всегда пухлые, даже больше чем у Джина губы, почти полностью пропали с его лица, побледнев и поджавшись.       — Ах, вот значит как… — Он говорил тихо и вкрадчиво, и от этого даже Юнги невольно поджал хвост, видя все истинные эмоции на агрессивно напряженном лице. — А ты не пробовал хоть иногда думать своей кудрявой башкой? А если бы они были вооружены и прострелили тебе пузо? А если бы их там было не двое, и они скрутили бы вас как котят и отвезли в полицию? Знаешь, что такое уголовный кодекс? А если бы у кого-то из тех, в кого вы выпустили транквилизатор, вдруг оказалась бы аллергия, и он бы умер на ваших глазах, корчась и задыхаясь?! Думал об этом?! Разумеется, ты не думал! Потому что еще не достаточно думалку отрастил! И даже не понимаешь в чем именно виноват!       — Но ведь ничего из этого не случилось! Все закончилось хорошо! — Тэхен, кажется, начинал осознавать свою вину, но не то, почему Чимин был так агрессивен.       — Ты больше не будешь жить со мной. Я не могу за тобой уследить, а тебе нужен постоянный присмотр. Организую тебе койку в центре. Для несоциализированного тигра они найдут место. — Чимин теперь звучал тише, как будто спокойнее, но на самом деле это было всего лишь обуревавшее его сомнение.       — Что? — Тэхен сделал шаг вперед, выскользнув из рук Джина и почти опасно приблизившись к Чимину, который больше выпрямился, теперь прямо смотря тигру в глаза.       — Что слышал. Завтра же ты переезжаешь. А пока Джин последит за тобой, чтобы тебе вновь не взбрело в голову спасать этот мир, подставляя под огонь свой наивный зад.       — Ты не хочешь жить со мной? — По интонации Тэхена нельзя было понять, что конкретно в данный момент он испытывал, но у него сжались кулаки, и даже Чимин, который прямо смотрел ему в глаза, не мог это не заметить.       — Ты все равно не ценишь ту заботу, что я к тебе проявлял.       — Ты больше не хочешь заботиться обо мне? — Голос Тэхена был тих и глух, как будто именно в этот момент он на что-то решался, одновременно с произносимыми словами что-то ожесточенно думая.       — О тебе лучше позаботятся другие.       — Я не зверушка, чтобы отдавать меня из рук в руки.       — Давно ли?       Джин сразу понял, что это был перебор. Юнги, который теперь стоял рядом с ним, с опасением наблюдая за разворачивающейся драмой, тоже понял, что это перебор. Чимин не сразу понял, что именно произнес, а Тэхен, ничего не ответив, развернулся и пошел в уже знакомую ему гостиную, и Юнги, чувствуя что-то своим кошачьим чувством, тут же отправился за ним.       — Чим, ты должен извиниться. Это было лишним. Даже если твой гнев абсолютно праведен, ты обидел его. — Джин подошел к младшему, который теперь был не настолько уверен в своем раздражении, как до этого.       — Он реально мог пострадать, а я бы об этом даже не узнал, понимаешь? Кажется, что это пустяки, но когда он мне рассказал, что произошло, а я невольно представил, чем это могло обернуться… Я не справляюсь. Я думал, что смогу обучить и воспитать тигра, но, оказывается, это было самонадеянно. И он обманул меня. Я был слишком мягок с ним, и он решил, что может позволить себе все что угодно. Из меня плохой воспитатель, но все еще не поздно исправить.       — Чим, не делай никаких выводов теперь, на горячую голову. Подумай хорошо, взвесь все, и только потом принимай какие-то решения. Я знаю, что ты любишь его, а он любит тебя не меньше. И я даже не о романтике говорю. Остынь. — Джин наблюдал за тем, как Чимин молча направился к лифту. — А мне пока придется заботиться о двух котах.

***

      Прежде чем Джин успел закрыть дверь, он услышал доносящееся из гостиной «Дай сюда руки. У меня тоже когти. И я вполне могу вцепиться ими в твою недовольную рожу». Это был Юнги, и его голос звучал настолько строго и безапелляционно, что Джин сразу уверился в том, что Тэхен не будет сопротивляться.       — Что случилось? — Джин вошел в гостиную и сразу направился к дивану.       — Вонзил когти себе в ладони. — Юнги рассматривал большие руки, на которых даже с расстояния можно было разглядеть кровь. — Посиди так, я сейчас.       Юнги тут же поднялся и направился туда, где у Джина была аптечка, в то время как сам Джин присел рядом с Тэхеном.       — Ого… — Он сразу увидел на больших ладонях красные кровавые вмятины. — Это непроизвольно, да? Я сказал ему, что он…       — Не хочу. — Тэхен быстро посмотрел на Джина, затем вновь опустив взгляд. — Извини, что из-за меня у тебя неудобства.       — Пустяки. Я всегда тебе рад. Тем более, у меня по счастливой случайности освободилась комната.       На этих словах в гостиной появился Юнги, вооруженный ватой, бинтами, перекисью водорода и каким-то тюбиком, сразу наткнувшись на недоверчивый взгляд Тэхена.       — А он где спит?       — С ним. — Юнги невозмутимо уселся на до этого занимаемое им место рядом с тигром, на лице которого появилась вдруг очень мягкая улыбка.       — У вас любовь, да?       Юнги и Джин быстро переглянулись, пока Тэхен пытался выдернуть из цепких пальцев кота свою руку, ощутив обжигающую боль от пролившейся на его порезы перекиси.       — Ты узнал, что это, правда? — Джин полагал, что теперь самое время отвлечь тигра разговорами.       — Ну да. Любовь это когда миришься со всеми недостатками или их не замечаешь, когда без человека намного хуже, чем рядом с ним, и когда забота о любимом доставляет только удовольствие и не доставляет никаких хлопот.       — Это тебе Чимин рассказал? — Джин наблюдал за тем, как аккуратно Юнги обрабатывал глубокие царапины, поглядывая на ставшего серьезным и на вид как будто равнодушным Тэхена.       — А еще, любовь это когда тебе не отвечают взаимностью, но ты рад просто знать, что твой любимый человек жив и здоров, пусть и далеко от тебя.       Последнее было произнесено явно с какой-то безотчетной грустью, все еще окрашенной злостью.       — Тэ…       Джин хотел задать вопрос, но Тэхен решился его прервать.       — Можно не говорить об этом вообще?       — Можно. — Джин понимал, а потом сразу поднялся. — Пойду займусь ужином.       Некоторое время на диване раздавалось только сосредоточенное сопение Юнги, который ждал, когда кровь в порезах от когтей окончательно запечется, а Тэхен сопел, явно копошась в своих мыслях. Из которых он поспешил быстрее выбраться.       — Как тебя зовут? Я Тэхен.       — Юнги.       — Ты кот? — Тэхен сначала разглядывал свои ладони, затем переведя взгляд на немного напрягшегося Юнги.       — Формально я кошка.       — Кошка? Это как? Ты же мужчина. — Тэхен действительно недоумевал.       — У меня инстинкты кошки, а физиология мужчины. — Больше из этого не хотелось делать большую тайну, но и говорить об этом вслух пока было не так просто.       — Ух ты… — Тэхен очень задумчиво восхитился. — Это круто.       — Круто? — Юнги удивленно поднял на него глаза.       — Ага. Ты не такой как все. В тебе есть особенность.       — Я… стесняюсь этого. — Юнги на мгновение задумался, нанося на порезы мазь для заживления, вновь заставив Тэхена поморщиться от жжения.       — Зря. Ты не должен стесняться этого, ведь тебя таким сделала природа. А кто этого не понимает, что ты не выбирал, кем быть, тот просто идиот. Я так считаю.       Юнги улыбнулся, наблюдая за непосредственностью тигра, который рассуждал спокойно и невозмутимо, при этом, на самом деле, озвучиваемые им вещи были не настолько очевидны, хоть и истинны в своем посыле. Но они были очевидны для Тэхена, и это не могло не радовать.       — Спасибо.       Глаза тигра, теперь обращенные на Юнги, округлились.       — За что? Это тебе спасибо.       — Болит? — Юнги аккуратно заматывал ладони бинтом, чтобы мазь смогла сохраняться на коже дольше.       — Неа. В сравнении с тем, что… — Тэхен тут же осекся, и на его лице вновь появилось напряжение.       — Пойдем, поможем Джину. — Юнги поднялся. — Его стряпня способна унять любую боль.       Оставшийся вечер проходил спокойно: Джин занимался своими непосредственными педагогическими обязанностями, внося правки и коррективы в научные работы своих студентов, Юнги читал, устроившись на диване, в то время как Тэхен спал в кресле. Возможно, так на нем сказался стресс, который он испытал до этого и о котором Джин и Юнги единогласно решили его не расспрашивать. Хотя, разумеется, им обоим было интересно узнать подробности такого дерзкого освобождения кого-то из рук… кого-то.       — Мы будем его будить? — Юнги поднялся, заметив, что Джин выключает компьютер, очень красноречиво зевая.       — Сначала закончим с банными процедурами. - Джин сладко потянулся, пока Юнги, двумя руками обхватив его за талию, прижался к нему, чтобы затем ощутить опустившиеся на его плечи ладони. — Пойдем.       И с банными процедурами, к слову, было покончено довольно стремительно, потому что всем слишком хотелось спать. А если и не спать, с надеждой понежиться в объятиях друг друга, позволив себе немного ласк, то уж точно принять горизонтальное положение.       — Тэ, я постелил тебе в своем кабинете. Там уже разложен диван, ты не ошибешься — дверь открыта. А за закрытую дверь тебе лучше не заходить. — Джин забавно тряс указательным пальцем перед заспанным и еще плохо воспринимающим действительность карими тигриными глазами, затем очаровательно улыбнувшись.       — Хорошо, я понял. — Тэхен потянулся. — А можно я пока не буду ложиться?       — Можно, только тогда не шуми. — Джин заботливо коснулся его щеки. — Приятных снов. И да, я оставил для тебя в ванной чистое сухое полотенце.       После этого квартира тут же опустела. Точнее, опустела гостиная, так как все обитатели квартиры, кроме тигра, отправились в свою спальню. Тэхен догадывался, что теперь они захотят целоваться, долго и упорно, потому что у них была, разумеется, любовь, потому… Он быстро прошел в ванную, стянул бинты вместе с одеждой, чтобы под душем смыть с себя сон, крепко сцепив зубы от уже ставшего почти привычным чувства жжения в районе успевших немного зажить порезов.       Он справился довольно быстро. Одевшись, он вышел в гостиную и прислушался. Из спальни Джина доносились какие-то очень тихие разговоры, которые то и дело чем-то прерывались, и Тэхен решил, что теперь самое время. Проверив пару ключей на брелоке в кармане, он направился к своей обуви, чтобы потом почти бесшумно открыть дверь. Чтобы потом захлопнуть ее с другой стороны.       Ему нужны извинения.

***

      Чимин сидел на кухне, уже облачившись в пижаму, и думал, глядя в находящийся перед ним и еще не успевший ни разу наполниться стакан, соседствующий с открытой бутылкой виски. Ему не хотелось есть и не хотелось пить, но Чимин прекрасно знал, что пара глотков виски подействует на него умиротворяюще, дав хотя бы шанс на то, что он уснет, как только его голова опустится на подушку.       Он не мог перестать думать о том, что сказал Тэхену и какой у того был взгляд. Злой и отчаянный. Да, Тэхен поступил неправильно. Да, он рисковал своей жизнью, но ведь действовал так из своих собственных соображений, которые пока что не успели войти в рамки нормальных рационально обоснованных ожиданий. Его нельзя было за это винить. Наверное. Но он должен был сказать Чимину. Предупредить его. Возможно, посоветоваться. Потому что это действительно опасно и оставалось опасным до сих пор, так как совершенно неясно было, чем закончилось это дело. И Чимин явно погорячился насчет того, что новый друг Тэхена был таким уже плохим, потому что он лично звонил ему и приносил извинения, говоря, что это все его вина и… Его тоже можно было понять. Если бы Чимин вдруг узнал, что Джин в опасности, разве он бы остановился перед чем-то, когда впереди вдруг забрезжила бы надежда на спасение? Черт подери, всех в этой ситуации можно было понять, но при этом ничего не было понятно.       Хотя нет. Понятно было одно: Тэхен не может с ним больше жить. По крайней мере, пока не закончит обучение, не получит документы и гарантии, что его поведение будет адекватно соотнесено с общественными нормами и законами логики. Хотя, многие люди не пользовались законами логики, что уж говорить о… Зачем он только назвал его зверушкой… Наверное, нужно было извиниться сразу. Наверное. А теперь стало очевидным, что он созрел для своих пары глотков виски. Чтобы потом уснуть и проснуться со свежей головой, новыми идеями и отличным настроением. Ну конечно.       Он не успел отставить стакан, даже не поморщившись, почувствовав, как горячая жидкость, обжигая пищевод, тут же начинала ощущаться теплом на ладонях. Замок входной двери щелкнул, а затем она с тихим щелчком закрылась. Это могло бы быть страшно, если учесть, что в квартире вообще не было света кроме подсветки на кухне, которая освещала варочную панель. Чимин прислушивался, но ничего не слышал.       — Я пришел за извинениями. — в дверном проеме появилась знакомая фигура, в голосе которой теперь не было ни намека на смущение или чувство вины. Он звучал самоуверенно, и Чимин тут же забыл все те добрые и светлые мысли, что до этого думал.       — Я тебя не приглашал, так что, оставь ключи и иди туда, откуда пришел. Я попрошу Джина открыть тебе, хотя Джин уже наверняка спит. Тебе придется посидеть под дверью.       — Ты пьешь? — Тэхен, кажется, пропустил все это мимо ушей, теперь встав напротив Чимина, облокотившись спиной о холодильник и скрестив руки на груди.       — Это не твое дело. Тебе в любом случае не предложу. — Чимин поднялся. — Ладно, можешь переночевать здесь. Завтра сам тебя отвезу.       — Ты должен извиниться за то, что назвал меня зверушкой. Ты сделал это намеренно, чтобы сделать мне больно, и теперь должен извиниться.       — Я не делал это намеренно, это был логичный вопрос, который я не успел остановить.       — Мне все равно. Извиняйся. — казалось, в голосе Тэхена вообще не было волнения, и это не то чтобы пугало, но как минимум настораживало.       — В таком случае, тебе тоже стоит извиниться передо мной. — Чимин встал напротив Тэхена, приняв такую же демонстрирующую уверенность в своей правоте позу.       — Извини меня. — Это было слишком неожиданно. — Извини, что я ничего тебе не сказал и рисковал своей жизнью. Извини. Я не хотел, чтобы ты переживал из-за меня и не знал, что ты все равно будешь переживать, даже после того, как все закончилось хорошо.       — Еще ничего не закончилось хорошо. То, что ты остался невредим, еще не значит, что ты в безопасности. — Чимин хотел посмотреть в глаза Тэхену, для пущей убедительности, но заметив направленный на него, прямой и сильный взгляд, глаза все-таки отвел. Долбаный хищник. Но его просто так не возьмешь.       — Извиняйся.       — Спокойной ночи. — Чимин сделал шаг в сторону выхода из кухни и входа в коридор, но его вполне ожидаемо схватила за запястье сильная рука. — Я уже сказал, что тебе нельзя меня трогать.       Он стал пытаться отцепить ухватившуюся за него ладонь, и в один прекрасный момент, Тэхен резко одернул руку, при этом как-то слишком болезненно скривившись.       — Не выдумывай, это было небольно.       Тэхен же поднес ладонь к глазам, пытаясь понять, не пошла ли кровь.       — Что у тебя там?       Чимин подошел ближе и взял большую руку в свои ладошки.       — Тэ, что это? — он с удивлением и тревогой посмотрел на пусть и не кровавые, но все равно выглядящие немного устрашающе порезы, затем подняв глаза на Тэхена.       — Когти выпустились сами собой, когда ты спросил о том, давно ли я перестал быть зверушкой. Инстинкт, наверное. Походу, я действительно зверушка.       — Нет. Если ты после этого не набросился на меня, а спокойно ушел. — Чимин взял вторую руку, увидев на ней такие же по расположению и глубине ранения. — Сильно болит?       — В твоих руках вообще не болит. — На этот раз низкий, до этого угрожающий своей внезапной холодностью голос смягчился, и подняв взгляд, Чимин тут же увидел значительно потеплевшие глаза и уже как будто ставшее привычным ему обожание.       Чимин глубоко вдохнул, решив, что теперь не время показывать свой характер.Только не теперь.       — Извини меня, Тэ. Я знаю, что сказал грубость. Это было низко, и ты должен знать, что я не считаю тебя животным. Никогда не считал. Даже тогда, когда впервые тебя встретил и когда ты еще не слишком уверенно ходил на двух ногах.       Тэхен улыбнулся своей самой счастливой, квадратной улыбкой, и Чимин не мог не улыбнуться в ответ, вместе с тем повиснув на его шее, крепко обняв, в то время как руки Тэхена заботливо обхватили его плечи.       — Я просто действительно испугался за тебя. Это глупо, и я понимаю, но такова человеческая натура — переживать даже из-за того, что не успело случиться.       — Это потому что ты меня любишь.       Чимин вновь наслаждался тем спокойствием и комфортом, которые давали ему сильные тигриные объятия. Он слушал, как мерно, но громко бьется сердце Тэхена, и понимал, что это самое важное и нужное теперь.       — Люблю.       Длинные пальцы оказались на его голове, мягко и бережно перебирая волосы.       — А я обещаю, что впредь я все буду тебе рассказывать. Потому что, мне кажется, что любовь — это еще полное доверие. И я хочу, чтобы ты мне полностью доверял, как доверяю я тебе.       — Знаешь, а ведь я забыл тогда о доверии. — Чимин немного отстранился, чтобы серьезно посмотреть в теплые карие глаза, в которых отражалась улыбка. — Очень точное замечание.       — Потому что я тебя действительно люблю. И только поэтому так легко поверил, что ты в опасности и бросился тебя спасать. Но Чонгук не плохой друг! Ты несправедливо его так назвал.       — Я знаю. Точнее, я подумал, что он действительно не плохой друг, если так самоотверженно принял весь удар на себя. вступившись за тебя. — Чимин улыбнулся. — И знаешь, я очень рад, что у тебя появился друг.       — А мне можно тебя поцеловать? — В голосе Тэхена было очень забавное сомнение и, в то же время, надежда на положительный ответ.       — Пойдем в постель. Я уже полностью приготовился ко сну. — Чимин уверенно потянул тигра за собой.       Правда, лечь спать не удалось, потому что после такого стресса и такого трогательного примирения сложно было уснуть, особенно, когда близость любимого человека буквально ощущается кожей.       — Я боялся, что ты больше не захочешь целоваться со мной. — Тэхен, который теперь расположился между бедер Чимина, изо всех сил и всех испытываемых чувств к нему прижавшегося, смотрел в находящиеся напротив блестящие глаза. — Когда ты сказал, что я не буду с тобой больше жить.       — Будешь. Ты будешь со мной жить. И будешь со мной спать.       Тэхен не распознал возможную двусмысленность второй произнесенной фразы, но тут же вновь прильнул к нереально мягким, не дающим возможность не желать их, губам, сразу ощутив трепетную, сладкую ласку скользнувшего между ними языка. Это было такое облегчение, эти объятия и поцелуи были так необходимы, что эта близость уже казалось недостаточной.       Было мало. Только любимых губ было мало, и Тэхен тут же с небывалой жадностью принялся за всё остальное, начав с шеи, так соблазнительно открывшейся под обрушившимся на нее чувственным напором губ. Чимин выгнулся, почувствовав как рука скользнула под его пижамную рубашку, оказавшись на горячей коже поясницы, чуть двинувшись вверх, оставляя после себя настойчиво увеличивающие возбуждение мурашки.       Возбуждение. Возбуждение теперь было обоюдным, и Чимину не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы почувствовать упирающийся ему в живот член. И он немного приподнял бедра, чтобы… Чтобы Тэхен остановился, судорожно вдохнув, пока Чимин продолжил медленно двигаться, заворожено наблюдая за тем, как менялось выражение лица тигра, который впервые испытывал настолько откровенные и острые ощущения.       Но Чимин остановился, потому что теперь хотелось большего, а если он продолжит в том же духе, Тэхена, для которого это уже было слишком чувствительно, может не хватить.       — Я могу сделать нам обоим еще приятнее.       Воспользовавшись некоторым замешательством Тэхена, которое слишком быстро перерастало в чувство нетерпеливого предвкушения, Чимин оказался сверху, сразу избавившись от своей пижамной рубашки, затем, не дав ничего понять, побудив Тэхена поднять руки и избавив от рубашки его. Затем он вновь нагнулся за поцелуем, почувствовав, что пальцы тут же торопливо начали скользить по его коже, как будто стремясь почувствовать каждый сантиметр его тела, жадно собирая новые тактильные ощущения.       Неожиданно, Чимин поднялся и быстро соскочил с кровати, оставив Тэхена в полном недоумении. Он быстро, чтобы ненароком не растерять по дороге возбуждение и желание, направился к комоду, быстро обнаружив там смазку и презервативы. Затем вернувшись к кровати, под немного недоумевающим, но все еще возбужденным и нетерпеливым взглядом Тэхена, Чимин быстро избавился от штанов и забрался на матрас, расположившись у ног Тэхена лишь для того, чтобы избавить от штанов и его.       И как только он это сделал, сразу стало очевидным желание со всей ответственностью и усердием приложиться губами к твердому, красивому, лежащему теперь на животе члену. Но не время. Если теперь приняться за оральные ласки, до секса как такового дело точно не дойдет. Однако, Чимин все же не отказал себе в удовольствии, прежде чем натянуть презерватив, оставить мягкий поцелуй на головке члена, с удовольствием заметив, как он дернулся от такого деликатного прикосновения. И кажется, Тэхен успел узнать, что такое презерватив, потому что он не задал никакого вопроса.       Чимин же пока устроился на его бедрах, и в голове сразу мелькнула мысль о том, что он никогда еще не объяснял свои действия во время секса и что, возможно, это будет смущать его больше, чем, например, нагота, но объяснения были необходимы. Чтобы во второй раз все прошло гладко. И пусть теперь не будет страсти... Это необходимо.       — Что ты будешь делать? — Низкий голос Тэхена теперь отчетливо дрожал, очевидно, от участившегося до неприличного сердцебиения, то и дело подгоняющего и так судорожно качающие воздух легкие.       — Нужно подготовить тело, прежде чем в нем окажется член. — Чимин уже, кажется, начал краснеть в преддверии своего следующего действия.       Он взял палец Тэхена, аккуратно, чтобы никак не потревожить порезы, и выдавил на него немного смазки, затем заведя его руку себе за спину и остановив палец между своих ягодиц, удостоверившись, что он оказался у пока что сжатого кольца нежных мышц.       — Для того, чтобы не испытать боли, нужно сначала растянуть вход для члена. — Чимин чуть надавил, и кончик пальца скользнул внутрь, сразу оказавшись между слизистыми стенками.       Тэхен, кажется, был совершенно заворожен. Он смотрел широко раскрытыми глазами на Чимина, который теперь очень аккуратно проталкивал палец чуть дальше, не испытывая пока никаких явных болезненных ощущений.       — Тебе не больно? — в глазах тигра мелькнуло беспокойство. — Так узко… Разве там может поместиться член?       Чимин улыбнулся, полностью насадившись на палец, затем быстро нагнувшись к растерянному Тэхену за поцелуем.       — Мне не больно. — Он вновь выпрямился и продолжил управлять указательным пальцем, то чуть вытаскивая его, то проталкивая глубже. — Продолжай сам. Не бойся, ты не причинишь мне боль.       И Тэхен послушно стал повторять движения, очень внимательно наблюдая за реакцией Чимина, который прикрыл глаза, чуть подавая бедра навстречу пальцу. Он прикрыл глаза, и вдруг ощутил руку на своем члене. Пальцы аккуратно скользили по длине, затем сомкнувшись вокруг головки. Он открыл глаза и сразу заметил взгляд Тэхена.       — Можно? — он настолько бережно и осторожно трогал член, что Чимину оставалось только улыбнуться, чтобы дать понять Тэхену, что его действия действительно приносят удовольствие.       А он действительно начал получать удовольствие, которое должно было стать больше. И для этого Чимин выдавил немного смазки на свои указательный и средний пальцы, вновь заведя руку за спину.       — Растяжение нужно увеличивать постепенно. — Он аккуратно ввел один палец, который теперь скользил относительно пальца Тэхена, который тут же вошел в нужный ритм. — Медленно и аккуратно.       Но на медленно не было моральных сил, потому Чимин быстро прибавил второй свой палец, тут же остановившись, так как это было немного... слишком.       — Что такое? — На лице Тэхена вновь появилось беспокойство.       — Все в порядке. — И пальцы пришли в движение, побуждая и Тэхена присоединиться.       Чимину казалось, что прошла целая вечность, и что за то время, что он растягивал свои немного отвыкшие от таких воздействий мышцы, член Тэхена успел опасть. Но нет.       — Теперь не двигайся — я все сделаю сам. В первый раз. Чтобы потом ты мог действовать без сомнений.       Тэхен сосредоточенно кивнул, в то время как Чимин быстро распределил по члену смазку. Самая ответственная часть…       — Не нужно торопиться. Движения должны быть мягкими, но уверенными… — Чимин еле-еле сдерживал дыхание, чтобы не выдать весь тот спектр ощущений, которые он испытывал. — Как будто… продавливающими… Чувствуешь?       Рука Тэхен на члене Чимина остановилась, и он полностью замер.       — Вот так. — Чимин с облегчение выдохнул, как только головка члена оказалась внутри. — Все в порядке. Теперь можно медленно вводить член глубже. Медленно, чтобы тело могло привыкнуть к растяжению. Потом можно будет двигаться увереннее.       Чимин, в подтверждение своих слов, стал очень медленно опускаться на член, пока Тэхен, закрыв глаза, учащенно дышал. Он не говорил ни слова, но Чимин был уверен, что все испытываемые им ощущения были приятными. Тигр открыл глаза только тогда, когда Чимин полностью взял его член в себя, опустившись на бедра.       — Ну как? — Он опустился на грудь Тэхена, положив свои руки ему на плечи, одновременно с этим привыкая к уже успевшему позабыться волнующему чувству физической наполненности.       — Очень тесно. Я буквально чувствую, как… что-то мягкое и очень теплое сдавливает член.       — Звучит хорошо. — Чимин улыбнулся.       — Это… слишком хорошо. — Тэхен взял находящегося сверху Чимина и притянул к своим губам.       А Чимин начал медленно и осторожно подниматься и опускаться, почувствовав, что он уже успел смириться с размером и конфигурацией находящегося внутри члена. И поцелуй, инициированный Тэхеном, тут же стал как будто торопливее и в то же время глубже, настойчивее, заставляя Чимина постепенно наращивать темп и амплитуду движений.       В этот момент они оба руководствовались лишь инстинктом, потому Тэхен стал приподнимать свои бедра навстречу бедрам Чимина, тем самым увеличивая глубину и интенсивность проникновения, заставив Чимина впервые застонать прямо ему в губы. Просто потому что не нужно было сдерживаться. Очень быстро Тэхен смог войти во вкус, видя, что каждое новое движение лишь выбивает из Чимина вполне отчетливо свидетельствующие о приятных ощущениях стоны и сексуально сдавленные выдохи и вдохи, с которыми теперь сложно было совладать. Особенно когда Чимин взялся за свой член рукой, в такт движениям члена внутри оттягивая крайнюю плоть.       Тэхен видел, что чем быстрее и напористее движения, тем громче Чимин, и он, сомневаясь в том, насколько это было правильно, решился на самоуправство. Он, взяв Чимина за талию, ловко перевернул его на спину. И, кажется, это было верным решением, потому что Чимин, чуть шире разведя бедра и приподняв их, сцепил ноги у Тэхена на талии, побуждая его не останавливаться. Он полностью отдал ему инициативу, теперь лишь крепко держась за его плечи.       — Не сдерживайся. Я тоже этого хочу.       Раздавшийся тихий, сбивчивый шепот, который продолжился уткнувшимися в плечо Тэхена мягкими раскрытыми губами, стер все возможные сомнения и опасения. Движения стали увереннее, жестче, быстрее, их амплитуда заметно уменьшилась, потому что Чимин теперь слишком крепко прижимал к себе Тэхена, сжав вокруг его талии свои бедра. А Тэхен начал ощущать, что все то удовольствие, которое он испытывал до этого, стало стремительно концентрироваться в районе головки члена, которая туго сдавливалась внутри горячего тела. Ему очень хотелось продлить этот момент, продлить это наслаждение, но… Он вдруг почувствовал, как наслаждение в один момент прервалось, закончившись как будто яркой вспышкой, как будто достигнув своего возможного предела, который Тэхен успел запечатлеть и прочувствовать, несмотря на его стремительность. Это было… потрясающе.       Чимин почувствовал, что Тэхен кончил, но все еще продолжал двигаться, поэтому у него еще был шанс успеть за ним, потому что он тоже успел довольно близко подобраться к своему оргазму. Но и этого не понадобилось, потому что все получилось как-то само собой, непонятно, неожиданно и… Только потом Чимин понял, что на его члене были пальцы Тэхена, мягко обхватывая только излившуюся головку. Он убрал руку с члена и поднес пальцы к губам, и в этот момент, возможно, повинуясь какому-то инстинкту, он собрал немного спермы языком.       — Знаешь, это выглядит слишком горячо.       Тэхен, возможно помня, как Чимин оставил на его члене короткий поцелуй, вдруг немного сдвинулся на кровати и, наклонившись к еще не успевшему до конца растерять твердость члену, провел по нему языком, прямо от основания к головке, заставив Чимина сократиться от слишком острых ощущений. Возможно, вкус ему понравился, потому что он повторил это движение. Но Чимин теперь был слишком чувствителен, потому он побудил Тэхена оторваться от члена, притянув к себе.       — Ты вкусный. — Он широко улыбнулся, и Чимин поспешил поцеловать эти растянутые в улыбке губы.       — Уверен, ты тоже. Но мы убедимся в этом в следующий раз.       — Когда? — по нетерпению Тэхена, которое невольно отразилось на его лице, Чимин сразу понял, что скоро. Очень скоро. Потому что теперь это было необходимо.

***

      — Намджун, извини, пожалуйста, что все так некрасиво получилось. Мы быстро закончим с этим, а потом я разберусь… с Югёмом. — Хан, вполне раскаиваясь за сложившуюся ситуацию, смотрел на Намджуна, который подготавливал документы к подписи, затем подняв глаза.       — В сущности, он не причинил мне никакого вреда, но… Это слишком оригинальный метод воздействия.       — В любом случае, тебе пока стоит пожить у брата в общаге, если есть такая возможность. Для перестраховки. — Хан устроился за своим рабочим столом, затем посмотрев на часы. — Уже два часа, а мистера Мина всё…       В дверь постучали, затем дверь отворилась, и на пороге появился мистер Мин.       — Я прошу прощения, что опоздал — нужно было найти одного тигра… — Скрывающий черные ушки капюшон тут же был снят, и Намджун поднялся, чтобы поздороваться с долгожданным и недостающим наследником и проверить его удостоверяющий личность документ, который кот заранее подготовил. — Мин Юнги, очень приятно.       — Ким Намджун, и мне приятнее вдвойне, потому что я уже начал переживать, что не смогу закрыть это завещание. Прошу. — Он пригласил Юнги к столу, на котором уже были разложены нужные документы. — Согласно оставленному мистером Мином завещанию, вы являетесь полноправным владельцем его поместья, находящегося по указанному в бумагах адресу, контрольного пакета акций его телекоммуникационной компании и всего финансового актива, который числится на его счетах в трех, указанных в бумагах банках. Если вы согласны со всем вышеизложенным мною и не имеете никаких возражений, прошу поставить вас подпись в указанных мною местах. — Намджун внимательно следил за тем, чтобы все бумаги были тщательно подписаны. — Большое спасибо. Я сделаю необходимые копии, которые отправлю другому наследнику, а затем передам вам оригиналы.       — Мы можем снять копии прямо сейчас. — Хан в готовности предоставил свое копировальное оборудование. — А документы Югёму ты сможешь отправить в любое время.       — Хорошо, разумеется. — Намджун улыбнулся. — В таком случае, моя миссия исполнена.       — Да, и с вашего позволения, мне нужно откланяться — у меня важное дело. — Юнги торопливо поднялся, уже направившись к немного опешившим от такой внезапности мужчинам, чтобы попрощаться, потому что ему нужно было успеть домой до того, как вернется Джин. — Большое спасибо за помощь, мистер Ким. Большое спасибо за все, мистер Ли, хотя, уверен, мы с вами еще увидимся.

***

      У Джина было дежа вю. Он уже однажды вернулся домой, не застав в нем Юнги. Потом, правда, Юнги объявился, но теперь Джин надеялся, что он появится пораньше, потому что он надеялся вместе с ним поужинать. Но как и в прошлый раз, этому не суждено было сбыться.       Когда часы пробили семь часов вечера, Джин отважился позвонить, и к своему удивлению услышал звонок где-то в пространстве квартиры, а именно — в его бывшем кабинете, который должен был стать спальней Юнги, по крайней мере, до этого момента, как спальней Юнги не стала спальня Джина. Он взял телефон, начав испытывать внутри себя волнение. Это было странно. Где мог быть Юнги, если он не работал, не учился и все, чем он должен был заниматься — социализироваться и реабилитироваться в объятиях Джина…       И вот на телефон Юнги поступил еще один звонок, и на экране высветилось «Хан». Он слышал это имя, он знал, кем приходился этот человек Юнги и потому сразу поспешил поднять трубку, потому что кто и знал, где теперь черный кот, то только Хан.       — Алло.       В трубке послышалось молчание.       — А можно услышать Юнги? — Приятный мужской голос вернув себе самообладание и звучал вполне спокойно.       — От Юнги дома остался только его телефон.       В трубке опять повисло молчание.       — Сколько его нет? — На этот раз в голосе было больше беспокойства, и Джин тут же заподозрил что-то неладное.       — Я приехал домой около четырех часов дня, и Юнги дома уже не было. Вы, случайно, не знаете, где он может находиться? Просто я лично ума не приложу, куда он мог деться.       В трубке опять раздалось лишь молчание, которое на этот раз продлилось дольше, а потом…       — Вы Джин?       — Да, я Джин. Но откуда вы…       — Юнги рассказывал. И Юнги может теперь быть в беде, а вы, кажется, слишком заинтересованы в том, чтобы его из этой беды вызволить. Как и я.