Дионика

      Джисон и Минхо идут пешком по заснеженной дороге, освещаемой лишь тусклыми фонарями. На дворе поздняя ночь, на улице ни души, и лишь вдалеке слышен вой одинокой собаки. Джисон съёжился от этого звука и достал руку Минхо, спрятанную у того в кармане, чтобы переплести со своей.       Собаке одиноко, а вот Хану точно нет. Рядом с ним шагает любимый человек и крепко держит за руку, греет своей тёплой ладонью. — Хани, холодно, — запротестовал Минхо и сам сунул переплетённые руки в карман Джисона. — Так-то лучше, — Хан на это мягко улыбнулся.       Их тусовка закончилась примерно час назад, когда Чанбин начал канючить, что закончился весь сыр, а Чонин, явно перебравший с алкоголем, пытался надеть седло на стог сена. Он обиделся на Сынмина, что тот был без настроения, и не хотел отвозить его с Ликсом в общагу, поэтому Чонин оседлал сено и, вероятно, хотел уехать на нём, пока Чан любезно не снял его и не уложил спать на заднее сидение в своей машине, после чего и отвёз мелкого.       Сынмин действительно был без настроения и почти сразу незаметно слился, оставив остальных веселиться. — Как думаешь, — начал Джисон, неспешно подходя к подъезду, — Сынмин в порядке? — Я думаю, он перегнул палку, но он точно будет в порядке. Не часто такие откровения от него услышишь, — подытожил Минхо, открывая ключом подъездную дверь, которая громко скрипнула в тишине ночи. — За Джинни я тоже переживаю, — продолжал Джисон, поднимаясь следом за Минхо по лестнице. — Надеюсь Ликс сейчас с ним поговорит. — Не жалеешь, что остался? — Минхо посмотрел на Джисона через плечо. — Нет, нет, ты что, — запаниковал Хан. — Я рад с тобой прогуляться, — и чуть тише добавил, — и остаться у тебя тоже хочу.       Минхо такой ответ более чем устраивает, и он растягивает губы в довольной улыбке, которую плетущемуся сзади Джисону никак не увидеть. — Пришли, — старший открыл свою входную дверь и пригласил "гостя" (самого долгожданного жильца) войти.       Джисон неоднократно в этой квартире ночевал и даже разочек напился, но войдя внутрь, он чувствовал себя странно. Будто это не та прежняя квартира, к которой он привык, это новое место, где он один на один с его любимым человеком, рядом с которым любое пространство чувствуется иначе.       Минхо поспешно скинул куртку на вешалку и снял обувь, пока Джисон рассматривал квартиру, выпучив глаза. Ему было малость неловко. Ему немного страшно делать шаги в отношениях, он боится сделать что-то не так. Это первая их ночёвка, когда они остаются наедине.       Глупый, глупый мальчик. Не нужно бояться. — Я поставлю чайник, — Минхо снял куртку с Джисона. — Согреемся немного. Чай или кофе? — Давай, наверное, чай, — ответил Джисон с некой неуверенностью, что Минхо сразу же заметил. — Хани, — он положил ладонь любимому бельчонку на щеку, — перестань смущаться. Эта квартира теперь и твой дом тоже, я уже тебе об этом говорил. Ты можешь приходить сюда в любое время и делать что захочешь, — Джисон еле заметно кивнул, а Минхо резко переменился в лице с мягкого выражения на более наглое, задумав стирать эту неловкость между ними как только может. — Нет, знаешь что. Сначала я наберу тебе горячую ванну, а то ты совсем замёрз, — Минхо чувствовал холодную щеку под своей ладонью. — Раздевайся пока.       Минхо быстро скрылся в коридоре, после чего послышались звуки наполняющей ванную воды, а Джисон всё же стянул наконец с себя обувь, сделал глубокий вдох и отправился на кухню.       Это теперь его Минхо, его квартира, его чайник, который он и поставил на плиту.       Пока Джисон рылся в кухонных шкафчиках, в дверях показался Минхо с полотенцем на плече. Он залип на эту картину. Поздняя ночь, за окном слишком тихо и темно, но в одной квартире на кухне горит свет, и слишком идеальный во всех смыслах мальчик тянется на носочках к верхней полке в шкафчике. Хозяйничает. Минхо сложил на груди руки и облокотился об косяк, счастливо улыбаясь. — Ты чего? — Джисон его заметил и опустился обратно. — Нет, нет, ничего, — отмахнулся Минхо, — продолжай. Я буду чёрный чай, а он в самом углу верхней полки, — лукаво улыбаясь, он указал пальцем вверх, показывая, где находится чай. — Отлично, — фыркнул Джисон, — осталось только вырасти на пару сантиметров, и чай готов.       Младший уже собирался идти за табуреткой, но Минхо слишком быстро оказался рядом, подкрадываясь со спины. Он резко обнял Джисона за талию и приподнял в воздухе, на что тот от неожиданности визгнул. — Вот и вырос, Хани, — Минхо засмеялся с реакции младшего и прижался щекой к спине. — Теперь ты можешь сделать нам чай, — он опустил парня на пол и развернул к себе за талию. Джисон опешил. — В следующий раз просто попроси меня помочь.       Минхо чмокнул Джисона в нос и, выпустив из объятий, снова быстро скрылся с кухни.       Ураган. Счастливый ураган.       Джисон смущённо улыбался и по полной хозяйничал на кухне, когда Минхо через весь коридор крикнул о том, что ванная уже готова и чтобы младший не медлил и быстрее шёл мыться.       Всё нормально, Хан Джисон. Вдох выдох. У вас всего лишь ночёвка, никаких переживаний. Сердце, пора успокоиться.       Спать совершенно не хотелось, хоть на дворе и была поздняя ночь и, откисая в тёплой ванной, парень думал, чем им с Минхо сейчас заняться. Смотреть какой-нибудь фильм? Мило, но совершенно не хочется. Слушать музыку? Да, но нет, не то.       Джисон влюблён. Джисон вдохновлён и ему ужасно хочется рисовать. — Эй, русалочка, ты там скоро? — постучался в дверь Минхо. — Я уже кружку чая без тебя выпил и соскучился. — Иду, — Джисон усмехнулся. "Соскучился". Ну какой же он милый. Джисону хочется визжать в подушку и бить ногами, как маленький счастливый ребёнок.       Парень переоделся в домашние шорты и футболку Минхо, которые сидели на нём свободно, и вышел из ванной. Старшего он обнаружил в спальне. — Спать хочешь? — Минхо сидел на краю кровати. — Нет, — Джисон с разбегу плюхнулся на матрас, заключая Минхо в объятия и кладя подбородок тому на плечо. — Вот и я не хочу. Фильм? — Не, — протянул Хан. — У меня есть идея получше, пока ты не сходил в душ, — Минхо озадаченно посмотрел на Джисона. — Ммм, интригует. И какая же? — Сними футболку. — Ай, Хан Джисон, так сразу. В постель затащить меня хочешь? — язвил старший. — Пошляк! — он отстранился от Минхо и мягко толкнул в плечо. — И вообще-то мы уже в постели. — И то верно, — Минхо коротко чмокнул Джисона в нос. Он так любил это делать. Этот растерянный взгляд, сменяющийся тёплой смущённой улыбкой, самое потрясающее, что Минхо видел. — Так что ты хочешь сделать? — Просто сними футболку и ляг на живот, — Джисон поднялся с кровати и направился в коридор за своим рюкзаком. — Если ты ещё раз пошло пошутишь, я запру тебя в ванной, и спать ты будешь там. — Тоже мне угрозы, мог и посерьёзнее что-нибудь придумать, — буркнул старший себе под нос, но Джисон его прекрасно расслышал, потому что уже вернулся в комнату и прожигал Минхо взглядом, чтобы тот выполнил его просьбу. — Малыш, я боюсь тебя, когда ты так на меня смотришь, — старший поднялся с кровати и одной рукой через спину снял с себя футболку, оставаясь нагим по пояс. — Давай, давай, — игриво подгонял Джисон, чувствуя себя командиром ситуации.       Минхо лёг на кровать, а голову положил себе на руки, смотря на Джисона через плечо. Младший расстегнул рюкзак и начал там что-то искать.       Краски. — Хани, ты серьёзно? — Вполне, — он на коленках подобрался к Минхо и сел сверху на бедра. Поясницу он не трогает. Слишком хрупкое место после всего пережитого, он всегда заботится о своём парне. — Это так круто, — радовался Минхо, разворачиваясь плечом к Джисону. — Лежи, — тот улыбнулся и придавил рукой, возвращая в прежнее положение. — Помнишь, как тогда в больнице ты попросил меня нарисовать на твоей руке белку? — Она красивая получилась. Мне жалко было её смывать. — Мне понравилось так рисовать. Но тогда ты знал, что это будет за картинка, а сейчас я хочу сделать сюрприз, — Джисон уже открыл баночку с гуашью. Он всегда таскал с собой несколько базовых цветов краски и несколько маленьких холстов, потому что бывало такое, что его накрывало вдохновение в самом неожиданном месте. Такие рисунки, как правило, получались самыми необыкновенными. — Так нечестно. Даже если это сюрприз, то я должен видеть хотя бы процесс, — возражал Минхо. — Ничего не знаю. Твоя спина - мой холст на сегодня. Я потом тебе обязательно сфотографирую.       Минхо почувствовал первое холодное прикосновение кисти со свежей краской. Щекотно. Джисон старательно выводил линии по коже, вырисовывая что-то большое на всю спину. Минхо покрылся мурашками. Ему приятно. — Я попробую угадать, что ты рисуешь? Скажи какой цвет сейчас на кисти? — Серый, — Джисон не любил этот цвет, но лошадь должна была быть именно такой. —Хм, — задумался Минхо, — веди помедленнее, я попытаюсь понять, что это, — Хан так и сделал. — Ладно, кажется, ты рисуешь камень?       Джисон засмеялся. — Очень смешно, Хан Джисон. Ну если краска серая и линии похожи на овал, то это камень, — оригинально, Минхо. — Знаешь, Феликс каждый раз рассказывает про ваш посвят, когда мы собираемся, и сегодня я тоже краем уха слышал, как он рассказывал это Чанбину, — Джисон закатил глаза. Феликс никогда не угомонится, пора бы с этим смириться. — Поэтому ставлю, что на камне будут белки сидеть. Да, бурундучий парень? — Ты почти угадал, — художник уже сменил краску на серебристо-жёлтую. Цвет ночного света. — А сейчас что рисую?       Джисон рисовал звезды, хаотично тыкая кончиком кисти по лопаткам Минхо. Тот легонько вздрагивал под действием щекотки. — А сейчас ты просто издеваешься надо мной, потому что даже линию не ведёшь. Это листики? Рядом дерево? — Скоро узнаешь.       Самый красивый холст на свете постепенно заполнялся краской. Картинка яркая. Именно такая, какие любил Джисон. Иногда обстоятельства вынуждали рисовать серые, грустные рисунки, но сейчас весь свет выливался наружу, и красота красок переплеталась на крепкой широкой спине.       Парень сделал себе в голове пометочку, что так рисовать ему нравится ещё больше и, кажется, Минхо теперь будет подвергаться таким экспериментам часто. Привыкай к щекотке, Хо. Джисон не отстанет. — Ну что там? — Минхо открыл глаза и посмотрел через плечо, думая хоть немножко увидеть процесс. Всё тщетно. Интрига не отпустила. — Заканчиваю, — последняя линия красной краски лентой прошлась по коже. Минхо очень понравился процесс. Успокаивает хоть и щекочет, и к тому же на бёдрах сидит любимый мальчик и загадочно улыбается. Рисующий Джисон вообще что-то запретное, и Минхо бесконечно счастлив быть частью его художественного мира.       Но вообще-то Минхо уже давно его главный пазл во всех нарисованных картинках. Он его вдохновил и помог пережить кризис. — Всё, — радостно воскликнул Джисон и, слезая с бёдер, потянулся к рюкзаку за фотоаппаратом. Набор его вдохновения всегда с ним. — Сейчас сфоткаю.       Один щелчок, и Минхо тянется скорее за долгожданным кадром. Ужасно интересно.       С лица мгновенно сползла улыбка, сменяясь совершенно непонятной для Джисона эмоцией. — Тебе не нравится? — запаниковал младший.       Минхо, кажется, не расслышал вопрос. Он тыкал на кнопочки на фотоаппарате, приближая рисунок, чтобы детально всё рассмотреть. Слишком красиво, но помимо этого... слишком важно. Малость больно. Этого он точно не ожидал увидеть. Белки на камне отменяются. — Ты эту фигню ещё помнишь? — голос дрогнул. — Это не фигня, Хо. Это прекрасная история, которая и меня вдохновила. Я хотел таким образом тебе о ней напомнить.       Минхо поднялся с кровати и пошёл к зеркалу, чтобы попытаться хоть как-то увидеть картину не только в кадре. — Тебе скоро снова садиться в седло, — продолжал Джисон. Он не знал, что в седло Минхо уже садился, — и было бы круто, если бы ты сам помнил об этой метафоре. Ты всё сможешь, я это знаю.       Джисон поднялся с кровати вслед за Минхо и взял того за плечи, чтобы перестал крутиться перед зеркалом. Старший остановился и уставился на своё отражение в зеркале. — Дионика - это такой бред, но я всё ещё люблю эту сказку.       На спине была нарисована девушка верхом на серой лошади. Она пряталась в деревьях и сквозь них с холма смотрела на тёмный замок. На горизонте россыпь звёзд, а в волосах у Дионики красная лента развивающаяся на ветру. Длинную гриву и хвост её лошади точно так же сдувало.       Девушка смотрела на своё прошлое. Оно такое тёмное и такое далёкое. Теперь об этом она может лишь вспоминать. Обременённой жизни больше нет. Она свободна, счастлива, душа открыта. Она родная для своих лошадей, они родные для неё.       Она сказочная принцесса. Минхо реальный человек. — Вы с ней похожи, — Джисон обнял старшего за талию со спины и точно так же уставился на их отражение в зеркале. Краска достаточно подсохла и не пачкала одежду. — Вы сильные. Вы за мечтой идёте. — Я всё детство говорил дедушке, что найду её, — Минхо плавно покачивался в объятиях Джисона, который своим острым подбородком упёрся в плечо. — Она намного ближе, чем ты думаешь. Она в твоей голове, — Минхо на это лишь прикрыл глаза, а Джисон нежно поцеловал его в выпирающий позвонок на шее. — А теперь иди смывай всё это. Кажется, на улице уже светать начинает, а мы ещё не ложились. — Плевать. Я не хочу смывать эту красоту. — Я сфотографировал на память. Так что иди в душ, и ляжем спать, — Джисон подтолкнул Минхо к двери и на выходе ущипнул за задницу, придав скорости.       У этого бурундука бывают внезапные приливы смелости, когда он раскрепощается и чувствует себя комфортно.       Минхо вернулся из душа, когда Джисон уже лежал под одеялом и засыпал. Старший выключил свет, сменив жёлтый свет лампочки, холодным утренним рассветом, пробирающимся из-под светлых занавесок, и нырнул в свою кровать, разворачиваясь к Джисону лицом. — Ханиии, — шёпотом позвал он, — спишь? — Мгм, — глаза не открыл, — нет. Тебя ждал. — Спасибо за рисунок, — он сжал ладонью руку Джисона. — Сладких снов, мой прекрасный художник. — Спокойной ночи, моё вдохновение.       Они быстро уснули, погруженные в счастливые мысли. Сон рядом с тем, с кем сердце не находит покоя, как бы странно это не звучало, самый умиротворённый. Засыпать и держаться за руки так волшебно.       Не нужно успокаивать сердце, чтобы чувствовать себя хорошо. Нужно дать ему волю барабанить без остановки, и раствориться в этом чувстве.       Джисону снились лошади в лесу и мелькающая лента перед глазами, только в седле сидела не юная принцесса.       В седле сидел юный король.       Сказка или реальность?

***

— Вставай, — шептал Минхо. — Хани, просыпайся.       Вот бы так будили каждое утро, а не как Феликс с криками, визгами, отбиранием одеяла и угрозами убийства. Так просыпаться куда приятнее, но Джисон заядлый соня, и даже этот нежный шёпот на него не действует. — Хани, — Минхо легонько толкнул в плечо. Ноль реакции. Вообще-то Феликс предупреждал, и перед тем, как они вчера разошлись, он перекрестил Минхо и пожелал удачи в утренней войне. Не врал и не преувеличивал.       Но парень собирается найти свои методы, менее воинственные. — Хании, — новая безуспешная попытка. Он наклонился близко к уху спящего Джисона и резко в него дунул.       Хан завопил и рефлекторно накрылся одеялом, укрываясь от "угрозы". — Вот до чего доводит общение с Феликсом, — хриплым ото сна голосом возмущался Джисон. — Чему он тебя научил? — слышалось откуда-то из-под одеяла.       Но Минхо всем методам следовать не собирался. Одеяло осталось при Джисоне, а старший лишь его подоткнул и обхватил завернутого в кокон парня руками и ногами, как коала. — Утро, Хани. Подъём, — он начал крутиться вместе с Джисоном по всей кровати, пытаясь его растормошить.       Сколько им лет? — Да, всё, всё. Сдаюсь, встаю, — из-под одеяла показались сначала две ладошки, а затем и сонные глаза. Дальше парень не вылезал. — Холодно, — канючил.       Минхо отстал от него и, встав с кровати, пошёл к своему шкафу искать для Джисона кофту. Он нашёл широкое худи, которое его когда-то заставил купить Чонин. "Мешковатая одежда на три размера больше тебя сейчас очень модно, Минхо. Ничего не знаю, берём". Вот и пригодилось. Минхо кое-что задумал.       Парень быстро напялил на себя худи под взгляд Джисона из под одеяла. — Давай согрею, — предложил Минхо, задирая низ большой толстовки. — Ныряй сюда, и пойдём завтракать.       Джисон непонимающе взглянул на старшего. Он предлагал залезть в одну кофту? Границы их неловкости стремительно крушились. — Хочешь, чтобы я тебя словил, засранец? — Минхо замахнулся толстовкой в воздухе, надвигаясь на Хана, но тот и сам вылез из-под одеяла и нырнул к старшему под худи. — Так-то лучше, — он по-чеширски довольно улыбался. — А ты прав. Так тепло.       Руки скованы тканью, они оба, как в коконе, но их лица так близко, что Минхо не удержался и потянулся к Джисону, поцеловав того в сухие ото сна губы. Медленно и нежно. — Пошли, — отстраняясь, предложил старший, — маленькими шажочками.       Они боком потихонечку шагали к двери, и уже на самом выходе из комнаты Джисон случайно наступил Минхо на ногу. — Мы так точно грохнемся, — а вот порожек перешагнуть он не сумел и начал заваливаться вбок, потянув за собой старшего. В полете Джисон успел поменять положение их тел и, обнимая под толстовкой Минхо за талию, перекрутился так, чтобы оказаться снизу и встретиться с полом самостоятельно. Минхо завалился сверху.       Вывалившись в коридор и оказавшись неожиданно быстро за пределами комнаты, парни повернули головы в сторону порога. — Какого пармезана? — в пороге стоял Чонин. Он зашёл домой слишком тихо, его не было слышно. — Хотя нет, нет, не отвечайте. Я не хочу знать, — он одной рукой прикрыл глаза, а второй принялся шерудить по комоду в поисках ключей, которые только что туда кинул. — Чонин...       Тот уже нашёл ключи и быстро напялил обратно ботинки. — Я ничего не видел, Минхо. Продолжайте, я ушёл, — дверь хлопнула. Джисон и Минхо посмотрели сначала в порог, затем друг на друга и прыснули от смеха. — Его детская психика этого не переживёт. — Хани, он тебя всего на год младше, — старший залез Джисону под футболку и начал щекотать. — Ай, ай, прекрати.       Этим утром Джисон быстро взбодрился. У Минхо получилось, Феликс бы им гордился.

***

      С Хёнджина пот течёт ручьём, и он в очередной раз протирает рукавом футболки свой лоб. — Может хватит уже, — в углу танцевального зала сидел не менее задолбавшийся Феликс. Они практиковали парный танец неизвестно сколько часов, но Хёнджин останавливаться видимо не собирался. — Нет, — сосредоточенный взгляд устремлен строго на себя в зеркало. Парень делает уверенный выпад, но его нога дрожит. Сил уже не осталось. Он работает на одном упрямстве. — Ты до дома не дойдёшь, — не унимался в углу Феликс. — Завтра продолжим, заканчивай, — он поднялся на ноги и медленно поплелся мимо несдающегося Хёнджина на выход из класса. Душ, домой и спать. На сегодня Ликсу точно хватит. Он и так ни на шаг не отходит от своего лучшего друга, терпит все его изнуряющие тренировки, подвергаясь таким же нагрузкам.       Хёнджину сейчас необходима тяжёлая работа. Он все свои переживания выгоняет в мышечную боль и сосредоточенность в танце. — Иди без меня, — очередной поворот с падением на колени, покрытые припухшими синяками. Наколенники он не использует. — И не подумаю. У тебя есть десять минут пока я в душе, а потом я насильно потащу тебя домой, — Феликс прикрыл за собой дверь и пошёл по коридору в раздевалку.       В кармане завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Он достал из своих спортивных штанов гаджет и удивлённо взглянул на экран.       Какие люди. Интересно. И что тебе нужно?       Феликс остановился посреди коридора, печатая ответ. Он ещё минут пять перекидывался сообщениями, которые всё больше и больше увеличивали довольную улыбку на его лице. Планы меняются. Он стрелой летит в душ, переодевается и направляется обратно в танцевальный класс, чтобы поторопить Хёнджина. Феликс знает, что тот не успокоился и всё ещё практикуется, поэтому ему нужен хоть какой-нибудь пинок. — Джинни, я буду ждать тебя на улице. Там уже вечер, если ты не заметил. И если ты не хочешь, чтобы я сдох от холода, то поторопись, — блондинистая макушка в дверях исчезла так же быстро, как и появилась. — Но... — Хёнджин не успел ничего ответить.       Старшему ничего не оставалось делать, как прекратить издевательство над собой и пойти собираться. Он всегда заботится о Ликсе и прекрасно знает, какой тот упертый, и, если потребуется, он реально будет стоять и мёрзнуть на улице лишь бы добиться своего. Хёнджин глубоко вздохнул и на трясущихся ногах поплелся быстро в душ и переодеваться. Он сменил свою спортивную форму на привычные клетчатые штаны и любимый белый свитер.       Волосы он высушил очень плохо, потому что реально торопился, и поэтому решил собрать их в хвост. Завязывая черную резинку на макушке, он плечом толкнул входную дверь их института и оказался на улице.       Действительно, уже поздний вечер. Прохлада ранней весны. На улице темно и безлюдно. Парень просто потерял счёт времени. И Феликса к слову тоже потерял.       Хёнджин покрутил головой, пытаясь найти своего друга, и, никого не обнаружив, пошёл вниз по широкой лестнице. — Сказал, что будет ждать на улице, ну и где? — бубнил под нос уставший парень. Что за издевательство? Феликс должен был стоять тут, на входе.       Хёнджин спустился и, поправив лямку спортивной сумки на плече, двинулся по территории к воротам.       На парковке на выходе стояла знакомая тёмно-серая машина, на капот которой кто-то облокотился и выжидающе стоял, скрестив на груди руки.       Чёрт. Хёнджину уже мерещится бред от усталости? Где блять Феликс? — Эй, Джинни, — Сынмин помахал рукой, заметив парня — Привет.       Хёнджин остановился на дороге, крепко сжимая лямку худыми длинными пальцами. Проигнорировать? Подойти? Не успевает он подумать, как Сынмин сам идёт в его сторону. — Не против если я тебя подвезу до дома? — поинтересовался тренер. — Мне идти всего десять минут, — без каких-либо приветствий устало ответил Хёнджин. — Ты очень уставший, пойдём, — Сынмин мягко схватил за руку и потянул за собой. — К тому же холодно тут стоять. — Я Ликса ищу. — Можешь не искать. Он ушёл уже домой, — Хёнджин удивлённо начал таращиться.       Что? Прекрасно, Феликс. — Это я его об этом попросил. Не обижайся. Я хотел тебя увидеть... И поговорить.       Где-то про себя Хёнджин с этим согласился, но вслух ничего не озвучил, лишь тихо вздохнул и остановился прямо возле матового серого мерседеса, который так нравился Чонину.

Remember that night? - Sara kay

— Садись, — Сынмин открыл дверь пассажирского сидения спереди и пригласил сесть внутрь. Хёнджин действовал как будто на автомате и безмолвно следовал за Сынмином. Тот обошёл машину спереди под взгляд младшего, сел на водительское сидение, завёл машину и включил тёплый ветрообдув. — Сейчас согреешься, — тренер регулировал на панели нужную температуру. — Но может быть ещё кофе тёплый попьём?       Хёнджин ухмыльнулся. Знает же гад, что ему нравится. — Можно, — немного оттаяв (во всех смыслах), согласился младший.       Сынмин уже медленно выруливал с парковки, выезжая на оживленную ночную дорогу. Общага была в другой стороне, но ни один из них против не был. Сынмин вообще-то так и планировал, а Хёнджин просто следовал ему, тихо радуясь в душе.       В полной тишине они доехали до круглосуточной кафешки. Хёнджин всё время крутил свои пальцы, Сынмин крепче сжимал руль до побеления в костяшках. Оба не знали с чего начать, но, когда машина остановилась, тренер быстро убежал за кофе, оставив уставшего парня в машине одного. Хёнджин откинул голову на спинку сидения и прикрыл глаза.       Он так странно себя чувствует. Вроде он рад, что Сынмин проявляет к нему столько внимания, но в то же время он как обычно загоняется из-за недосказанных или неправильно понятых слов. Сейчас же это наконец закончится? — Держи, — Сынмин обратно залез в машину и протянул Хёнджину тёплый стаканчик кофе и хот-дог. — Покушай, пожалуйста ,— не просил, умолял. Эти впалые щёки резали по самому сердцу.       Хёнджин безмолвно принял из рук Сынмина еду, откусил кусочек тёплого хот-дога и запил кофе. Жуёт, как хомяк. Сынмин не смог сдержать тёплой улыбки. — Ты милый, когда ешь, — он поставил свой кофе в подстаканник, завёл машину и вырулил снова на дорогу. Хёнджин залился краской, но есть не перестал. — Куда мы едем? — жуя, поинтересовался младший. — Сейчас увидишь. Тут недалеко.       Хёнджин пялился то на Сынмина и на его руки, так идеально сжимающие руль, то на мелькающие огоньки на оживленной ночной трассе. Тренер проехал мост над рекой и свернул с дороги по кольцевой, съезжая вниз по серпантину.       Сынмин медленно тормозил по гальке приближаясь к воде. Они оказались под тем самым мостом, где минутой ранее ехали. Сверху всё так же по прямой быстро двигались машины. Главная трасса города была шумной и днём и ночью. — Приехали, — Сынмин выключил фары и заглушил мотор, оставив их в полумраке. Свет фонарей с моста и свет полной луны позволяли глазам видеть. — Наелся? — с тёплой улыбкой он взглянул на Хёнджина. На него иначе смотреть просто нельзя. — Да, — смущённо ответил тот и поставил свой полупустой стаканчик рядом с кофе Сынмина в подстаканник. — Кажется, нам давно нужно поговорить. Прости, что затянул этот разговор, — младший лишь кивнул, внимательно слушая. — Мы с тобой достаточно быстро сблизились, — начал свою речь Сынмин, развернувшись всем корпусом к Хёнджину. — На самом деле, я почти сразу относился к тебе иначе. Моё сердечко ёкнуло, когда ты стал часто приходить ко мне на работу и проводить со мной время. Ты такой внимательный ко мне, Джинни.       Хёнджин про себя ответил, что его сердечко ёкнуло ещё в первую их встречу, но Сынмина перебить не решился. Пусть скажет всё и без лишних глаз. — Я сначала понять не мог, что я действительно чувствую. Дружбу? Не было похоже. Просто, например, в компании того же Минхо я хоть и чувствую себя комфортно, но я не чувствую себя... Как бы это правильно сказать. Окрыленным. Мне всё время хотелось тебе показать что-то новое, как-то порадовать, видеть, как ты смеёшься и улыбаешься.       Хёнджин сейчас заплачет, а сердце вывалится из груди. — Просто, к примеру, с тем же Минхо. Он правда мой самый самый лучший друг, и его счастье тоже для меня важно. Но, знаешь, я понял в чём разница, когда он мне рассказал о своих чувствах к Джисону, — младший вопросительно уставился. — Разница в том, что я хочу, чтобы мой друг был счастлив, но я не хочу залезать ему в голову. Я хочу быть рядом и видеть это счастье, а с тобой, Джинни, я хочу быть причиной твоего счастья. Хочу быть в твоей голове и хочу делать тебя счастливым. Какой-то бред, но я надеюсь, ты меня понимаешь?       Ну вот. Заслезил. — Нет, нет, пожалуйста, только не плачь из-за меня, — он потянулся к парню и крепко обнял его. Хёнджин уткнулся носом в плечо и тихонько всхлипнул. — Я, наверное, слишком тупой, прости. Я влюбился в тебя давно, но понял это не сразу. — Идиот, — послышалось у плеча. — Согласен, — улыбнулся Сынмин. — Влюблённый идиот, который только что признался в своих чувствах самому прекрасному парню на свете.       Хёнджин снова шмыгнул носом. — А я всё время заталкивал свои чувства куда подальше, потому что думал, что ты никогда в мою сторону не посмотришь, — голос у Хёнджина трясся, а серая толстовка Сынмина постепенно намокала. — Глупый, — по-доброму назвал тренер и нежно погладил уже высохшие за это время светлые волосы, собранные в хвост. — Чан тогда сказал, что тебе нравятся девочки, и я даже не рассчитывал на взаимность со своей неправильной любовью, — через нос гундосил младший. — А потом эта дурацкая игра, и я не верил во всё, что ты сказал. Я так запутался. — Не называй любовь неправильной, Джинни! И к тому же мне нравятся не девочки или мальчики. Мне нравится один конкретный человек, который промочил мне мою любимую кофту, — Сынмин улыбнулся, а Хёнджин перестал всхлипывать и виновато отстранился. Тогда тренер притянул того за шею и прижал к сухому плечу. — Давай там подсохнет, — шутил он, — а лучше вообще не плачь, потому что я не хочу, чтобы ты хотя бы ещё один день переживал.       Сынмин положил свою голову на голову Хёнджина и подушечкой большего пальца размазал влажные от слёз дорожки на тёплой щеке. — Подожди, дай я салфетку найду, — тренер корпусом подался немного вперёд, пытаясь рукой дотянуться до бардачка, но Хёнджин его остановил. — Не надо, давай просто так посидим, — слова снова терялись где-то в чужой шее. — Давай лучше переместимся назад, — предложил Сынмин. — Я хочу крепко тебя обнять, а тут неудобно, — Хёнджин снова отстранился и взглянул своими заплаканными глазами в лицо напротив. — Я правда тебе нравлюсь? Не просто как друг? Ты уверен? — он и сам уже знает правду, но хочет ещё раз услышать и, наконец, поверить в реальность. А Сынмин готов говорить это хоть каждую секунду, потому что как никогда уверен в себе и своих словах, но вместо ответа на вопрос тянется к Хёнджину и нежно целует в губы, прикрывая глаза. Тот не удивляется и не теряется и сразу же отвечает на поцелуй, расслабляясь в его, Сынмина, руках, которые так по-собственнически обхватили лицо. Они отстраняются, мягко улыбаясь.       Хёнджин просил ответ. Хёнджин его получил. И Хёнджин уже хочет ещё разок спросить, но говорит совсем другое. — Хорошо, пошли сядем назад.       Младший открыл дверь и вылез на улицу. Под мостом так тихо и спокойно. Оживленный мир совсем рядом, буквально над головой, но они спрятались. Есть только вода, отдалённый шум машин, хрустящая галька под ногами и яркая луна. Хёнджин невольно засмотрелся на небо.       Сынмин его не торопил. Он залез в багажник ,достал сине-серый клетчатый плед и тихонько подошёл к Хёнджину сзади, накидывая ткань на плечи и приобнимая парня со спины. — Луна сегодня такая красивая, правда? — Хёнджин не сводил взгляда с неба. У него появились силы, несмотря на ужасную усталость после часовых тренировок. Он чертовски влюблён.       Сынмин прислонился к его виску и точно так же взглянул вверх. — Такая красивая, что умереть можно, Джинни.

***

      Раннее утро. Феликс уже возится у плиты и пытается пожарить хотя бы яичницу. Обычно за готовку в их доме отвечал Хёнджин, но того всю ночь не было дома. Как и Джисона. — Доброе утро, — на кухню вылез сонный Чонин, потирая глаза кулаками. — Чем это воняет? — Пахнет, Нини. Лучшим завтраком, — Феликс попытался отодрать от сковородки пригоревшее яйцо, чтобы желток не растёкся, но ничего не вышло. Значит, глазунья отменяется и в главном утреннем меню омлет, потому что Феликс уже психанул и размазал всё по сковородке. — Я не сомневаюсь, — Чонин медленно забрал лопатку из рук, чтобы никто не пострадал, — но давай лучше я. Кстати, где Джинни? Он так и не вернулся домой ночью.       Феликс снял с себя передник и вытер о него руки. — На свиданке он. — Ууу, — протянул Чонин, — неужели. Ну, Ликси, пристроили мы с тобой соседей, теперь комнаты в нашем распоряжении. Что поставишь вместо кровати Джисона? — Хм, — задумался тот, присаживаясь на столешницу. — Можно было бы поставить мою кровать к окну, а остальное пространство пусть будет пустым. Света больше. Хотя, — он почесал подбородок, — я бы хотел какую-нибудь большую, но неприхотливую пальму. — Неплохо, — кивнул Чонин, и соскреб остатки завтрака в миску. Он подошёл к холодильнику поискать что-нибудь ещё съедобное. О, сыр. Визиты Чанбина всегда полезны для их общажного блока. — А я думаю выпросить у коменды новый шкаф. Я видел, как первакам завозили большие шкафы купэ с зеркалами. Он бы идеально встал в мою комнату. Эх, жалко только вы выпускаетесь скоро. — Ничего, пару месяцев есть. Ещё можем тут всё по новой обустроить, — подбодрил Феликс. — Интересно, где Джинни всю ночь был? — Чонин нашёл в холодильнике одну несчастную картофелину и принялся её чистить. — Думаю, его укатили на твоем любимом мерсике в закат. — Эх, мерсик. А Джисон не приходил? — Вчера ночевал, сегодня снова нет.       Чонин счастливо заулыбался, нарезая меленькую картофелину и выкладывая её на сковородку. Он обязательно съездит к брату в гости на днях, но предварительно позвонит. Случайные визиты теперь опасны, навыдумывал младший. — Ли мать твою Феликс, — входная дверь хлопнула и в коридоре послышался крик Хёнджина. — Оо, кого-то прикатили на мерсике обратно, — Чонин смеялся и спокойно натирал на тёрке сыр на картошку. — Фелииикс, — не унимался Хёнджин, пока снимал верхнюю одежду в пороге, а Ликс лишь растерянно смотрел в проход и не понимал, счастливо тот орёт или угрожающе. — Тебе пиздец, Ликси, — а вот теперь понял.       Хёнджин зашёл на кухню и взял первый попавшийся черпак под руку, пока Феликс спрыгивал со столешницы и думал, в какое окно прыгать. — Какого хрена ты бросил меня одного на улице мёрзнуть?? — Хёнджин грозно надвигался с черпаком в руке. — Тихо, тихо ты, — сдаваясь, поднял руки Феликс. — Не пизди, долго ты не мёрз и тем более не был один, — он пригнулся и юркнул мимо Хёнджина, убегая в другую сторону комнаты. — Мог бы меня предупредить, а не тихо сваливать! — Это был сюрприз.       Чонин спокойно угорал в сторонке и доделывал завтрак. Он хоть и переехал в общагу, но в его жизни мало что изменилось. Орущие Хёнджин и Феликс так напоминают Сынмина и Минхо, когда тренер по всей конюшне гоняется за своим спортсменом с хлыстом в руках, чтобы дать пизды за какую-нибудь мелочь. — Ты знаешь, как я испугался, когда не нашёл тебя посреди ночи на улице? — Был вечер. — Хуечер.       Чонин начал придумывать отмазки перед комендой, если кто-нибудь сейчас пожалуется на шум в комнате. А кто-нибудь обязательно это сделает, потому что только что черпак полетел в стену. А что было бы, если бы Хёнджин услышал, как они с Феликсом мысленно выселили их с Джисоном из общаги и сделали перестановку в своих комнатах? — Тебе свидание не понравилось? Тогда где всю ночь шлялся? — шутливо орал Феликс и сам открыто смеялся с такого бешенного Хёнджина. Ликс так рад видеть того счастливым и энергичным. — Сюда иди, — черпака в руках больше нет, и Феликс смело идёт к Хёнджину. Тот крепко обнимает друга и хаос на мгновение затихает. Чонин чуть куском картошки не подавился, которую начал есть в одну харю, смотря на своё любимое шоу. — Спасибо, Ликси, — Хёнджин потрепал белокурую макушку друга. — Разобрались во всем? — не вылезая из объятий, спросил Феликс. — Да.       Всю ночь Хёнджин проспал в объятиях Сынмина на заднем сидении. Он ужасно вымотался и быстро отрубился, когда почувствовал полное спокойствие и мягкое поглаживание по голове. Сынмин стянул резинку с блондинистых волос и запустил в них руку, массируя голову. Кстати, говоря о резинке, кажется, она осталась на запястье у Сынмина. — Вы вместе? — поинтересовался Чонин с кухни.       На утро кофе в подстаканнике совсем остыл, и Сынмин сразу же протянул купленный "для себя" стаканчик Хёнджину, как только тот разлепил глаза. Только младший не знал, что оба купленных стаканчика изначально предназначались для него. Один теплый, чтобы согреться, а второй холодный на утро, как Хёнджин и любит. — Теперь да, Нини. — Пойду тогда расскажу сплетни Чанбину! — и младший убежал в свою комнату.       Хёнджин выпустил Феликса из объятий, поднял черпак и побежал за Чонином. — Нас точно сегодня же выселят, — подумал вслух Феликс.