Дочь рода Линь

      – Госпожа Су! Неплохо выглядите. А нас-то напугали – мол, тяжело болеете, с постели не встаёте…       Юйцзинь был самим собой – шумным, подвижным и слегка бесцеремонным. Или не слегка. Он плюхнулся в кресло, не дожидаясь приглашения и расплылся в своей обычной широкой улыбке. Цзинжуй сдержанно поклонился и сел на стул. Вид у него был не столь пришибленный, как в прошлый раз. Похоже, молодой человек всё же как-то сумел сжиться с мыслью, что его отец – интриган и убийца.       – Сейчас такое время года, когда простуды гуляют, – степенно сказал он. – И грипп ещё. Мама следит, чтобы мы каждый год прививались.       – Ай, какой же ты зануда! – махнул рукой его приятель. – Между прочим, навещая больных, надо приносить с собой гостинцы. Я-то принёс, а ты – нет!       И он показал Цзинжую язык. Я невольно улыбнулась. Сегодня я и правда чувствовала себя лучше, чем вчера.       – И что же это за гостинец?       – Да простой – всего лишь немного фруктов. Вы любите мандарины?       – Люблю, – слово «мандарины» опять потянуло за собой воспоминание о спрятанной в фруктовом ящике взрывчатке, и я постаралась отогнать неуместные сейчас мысли. – И с удовольствием их съём.       – Вот и отлично. Я отдал их прислуге, сейчас, наверно, принесут.       – Как прошло ваше путешествие в Хуцю?       – О, отлично! – Юйцзинь опять не дал Цзинжую и рта раскрыть. – Всё-таки, это особенное удовольствие – нежиться в горячей водичке, когда прямо на тебя снег идёт… Жаль, что вас не было. Князь, как я и думал, вами заинтересовался.       – Я польщена, но у меня совершенно нет времени, нужно разгребать дела, которые я забросила из-за болезни. Честно говоря, я и с вами-то могу посидеть не больше часа-двух.       – Разумеется, мы не будем вас стеснять, – вставил Цзинжуй. Дверь открылась, и тётушка Цзи внесла вазу с мандаринами. Поставила на стол, пожелала нам хорошего аппетита и удалилась.       – Сочные и сладкие! – Юйцзинь и тут сумел ухватить плод первым. – Специальный сорт с тонкой кожицей. Это вам не то, что продают в супермаркетах. Их вырастили в наших теплицах в Линнани.       – Очень вкусно, – искренне похвалила я, отправив в рот первую дольку. Мандарины и правда были такими, как я люблю – сладкими с кислинкой. Даже доктора Янь и Линь не возражают против сладких фруктов, если соблюдать умеренность.       – Скажите, да? У нас выращиваются лучшие сорта. Отец специально заказал ящик к Новому году, их привезли только на днях.       – По реке? – уточнила я. Вполне возможно, что эти мандарины путешествовали на том же самом судне, на котором везли злополучную контрабанду.       – Ну да. Не настолько Линнань далека, чтобы везти их самолётом.       – Значит, надо поблагодарить твоего отца.       – Я ему передам. Хотите я распоряжусь, чтобы вам прислали ещё мандаринов?       Я кивнула, и мы некоторое время сосредоточенно жевали.       – Эй! – остановил Цзинжуй потянувшегося за очередным мандарином Юйцзиня. – Ты кому принёс подарок – госпоже Су, или себе? Сейчас сожрёшь всё, и ничего ей не оставишь.       – Да ладно тебе, тут их ещё много.       – Кстати, – словно невзначай спросила я, – вы уже навещали императрицу?       – Императрицу? Нет. А зачем?       – Как зачем? Она же больна.       – Больна? – приятели переглянулись в непритворном удивлении. – А я и не знал! Что с ней?       – Говорят, отравилась чем-то несвежим.       – О-па! И правда, надо её навестить. Отец мог бы и сказать, – с ноткой обиды в голосе добавил Юйцзинь.       – Он её навещал?       – Он руководит подготовкой к праздничным торжествам и вчера целый день провёл во дворце, – объяснил Юйцзинь.       – В самом деле? А я думала, что он больше не принимает участие в делах двора.       – Он и не принимает обычно, но месяц назад он встречался с тётей, и, не знаю… она его уговорила ей помочь, или что… В общем, он занимается украшением дворца и очень занят. Мы с ним почти не разговариваем, – уныло добавил Юйцзинь. – Наверно, поэтому он ничего и не сказал. А я ни о чём не спрашивал.       Цзинжуй сочувственно похлопал его по плечу.       – Дядя Янь и в самом деле предпочитает провинцию, – объяснил он мне. – Он увлёкся духовными исканиями, дружит с буддистами и даосами. По слухам, даже сам подумывает об уходе от мира. Это правда, Юйцзинь?       – Нет… Наверное.       – Ты на него совсем не похож, – не то похвалил, не то упрекнул Цзинжуй. – Всюду лезешь, всё вынюхиваешь, как любопытный кот. Только вот отца не спрашиваешь.       – Вот, хочешь у него сочувствия и поддержки, а что получаешь вместо этого? Сам ты кот!       Приятели обменялись тычками. Я хмыкнула и отправила в рот ещё одну дольку.       – Госпожа Су, вы будете праздновать Новый год дома? – спросил посерьёзневший Цзинжуй.       – До него всего два дня. Едва ли я к тому времени оправлюсь достаточно, чтобы врачи выпустили меня из дома.       – А, ну, да.       – Но потом, если хотите, можно будет куда-нибудь сходить. О, кстати! Юйцзинь, ты слышал, что Гун Юй выступает в клубе «Мяоинь»?       – Нет! Когда?!       – Да как раз в конце праздничных каникул. Это будет закрытый вип-концерт, но, если хотите, я добуду вам приглашения.       – Госпожа Су, – Юйцзинь молитвенно сложил руки, – вы нас обяжете до конца жизни.       Помощь пришла откуда я не ждала. В тот же день, после ухода молодых господ Се и Яня, мы с Цзинъянем протестировали нашу новую связь через частную сеть. Ходить друг другу в гости было бы опрометчиво, но при общении я предпочитала видеть лицо собеседника, к тому же нам наверняка придётся пересылать друг другу материалы. А потому я воспользовалась мудрым советом Мэн Чжи.       Всё подключилось, связь работала на отлично, и Цзинъянь после первых приветствий и дежурных вопросов о моём здоровье вдруг спросил:       – Вас интересуют новости о болезни императрицы?       – О… Да, очень.       – Как вы знаете, моя мать – врач. Сама она, конечно, её величество не лечит, но у неё есть давние знакомства в дворцовой больнице. Так что она выслушала описание болезни из первых рук и даже смогла взглянуть на диагноз и предписания.       – Так. И что говорит госпожа Цзин?       – На первый взгляд всё действительно выглядит как сильное расстройство желудка, но были некоторые детали, которые её насторожили. Она сама неплохой фармацевт, так что знала, что искать. В общем… Есть такая марка лекарства – «жуаньхуэй». Это противовоспалительное, его могут использовать и для чего-то ещё, я не стал вникать. В данном случае важно то, что его нельзя употреблять с некоторыми видами пищи. Мама узнавала – на том злополучном завтраке, после которого императрица Янь почувствовала себя плохо, был подан йогурт. Который с этим препаратом категорически несовместим. Побочка – один в один, как у императрицы.       – Её величество, насколько я понимаю, никаких препаратов не принимает.       – Нет. Она очень здоровая женщина, даже обычные простуды её обходят стороной. Я не помню ни одного случая, чтобы она пропустила какое-нибудь мероприятие по состоянию здоровья.       Я кивнула – я тоже не помнила.       – К слову, Цзинхуань и дворцовая служба безопасности перешерстили кухню, кладовые, службы доставки и весь их персонал. Но источника порченных продуктов так и не нашли.       – А этот… «жуаньхуэй» искали?       – Нет, если у врачей и возникли подозрения, схожие с мамиными, они не стал о них докладывать. Доказательств нет, а ничего страшного, в конце концов, не случилось.       – Ясно… – я потянулась за блокнотом и черкнула в нём название лекарства. Едва ли эта ниточка куда-нибудь приведёт, но можно будет поинтересоваться производителями, поставщиками и отследить, нет ли каких-нибудь связей с дворцом. Предположение, что её величество заболела не просто так, на глазах облекалось плотью. Я подняла глаза – и столкнулась с очень странным взглядом Цзинъяня.       – Ваше высочество?       – А, – он моргнул, и странное выражение покинуло его лицо. – Прошу прощения. Просто, когда вы сделали так, вы напомнили мне… одну мою знакомую.       – О, – я опустила глаза на ручку, которую только что в задумчивости прикусила, и выдавила улыбку. Проклятая привычка – в школе и университете кончики моих ручек тоже вечно были изгрызены. Ничего удивительного, что Цзинъянь вспомнил.       – Многие люди так делают.       – Да, – отрешённо согласился Цзинъянь, и у меня сжалось сердце. Нужно было срочно его чем-то отвлечь, и, к счастью, мне не пришлось мучительно придумывать предлог. В комнату заглянул Ли Ган и доложил:       – Глава, приезжал Тун Лу.       – Хорошо. Что-то срочное?       – Нет, глава, он уже отбыл.       – У вас дела? – спросил Цзинъянь, когда дверь закрылась.       – Просто приезжал связной, его уже выслушал мой помощник.       – К слову – не сочтите за праздное любопытство, у вас ведь есть свои люди в городе?       – Ваше высочество хочет им что-то поручить?       – Да. Шэн Чжуй – вы ведь, конечно, знаете, что действительно занял пост министра финансов? Я опасаюсь за него.       – Потому что он ведёт расследование контрабанды оружия? – с невинным видом уточнила я.       – Вы и это знаете? Хотя что я спрашиваю… В этом замешан мой брат, верно? Учитывая его отношения с генералом Се, странно, что это оружие, а не наркотики. Не сочтите за намёк.       – Будь это наркотики, мне было бы легче контролировать ситуацию. Я понимаю, вы имеете в виду семейство Чжо. Но как раз из-за того, что всем известно, чем они занимались до того, как были представлены ко двору, им снабжать его высочество деньгами не с руки. Слишком пристально за их делами следят. Безусловно, они оказывают помощь наследному принцу, но эта помощь иного рода.       – Что ж, вам виднее, – согласился Цзинъянь. – Так вы поможете Шэн Чжую в случае нужды?       – Уже, ваше высочество, – улыбнулась я. – Рада, что вы последовали моему совету и завели с ним знакомство.       – И не только с ним. Вы не ошиблись в своих рекомендациях, все, кого вы указали, толковые люди, и многие из них мне симпатичны. Даже жаль, что моё знакомство с ними произошло не по зову сердца, и что, возможно, мне придётся их использовать.       – Что поделаешь, ваше высочество, таков путь государственного деятеля. Главное, использовать их с толком. Не удивляйтесь, если у кого-нибудь из них в скором времени возникнут неприятности. Помогите, я подскажу, как и когда, и они почувствуют себя у вас в долгу.       – Госпожа Су, а не будет ли это слишком? Я и так уже нашёл с ними общий язык. По-моему, вы в своих интригах перегибаете палку.       – Вы полагаете? Увы, ваше высочество, личная симпатия слишком ненадёжна, чтобы всерьёз на неё рассчитывать, когда ставки действительно велики. Даже не потому, что эти люди подлецы. Но им нужно думать о себе, о семье, о свой карьере, наконец. Если они и правда хотят служить стране, они должны как минимум сохранить свои посты. И если ваши братья поведут с вами войну, как вы думаете, что предпочтут ваши новые знакомые – верность вам, хорошему, но пока практически ничего в Лян не решающему человеку, или возможность хоть как-то сохранить контроль над ситуацией?       – Полагаете, благодарность привяжет их ко мне крепче?       – Да. И в их собственных глазах, и, что немаловажно, в глазах окружающих. Теперь это будут не просто ваши знакомые, теперь это будут люди вам обязанные, а значит для любого вашего врага неизбежно попадающие под подозрение. Они сплотятся вокруг вас, ваше высочество, у них просто не останется выбора.       Цзинъянь помолчал, опустив глаза, и я невольно им залюбовалась.       – Я понимаю, что вы имеете в виду, – наконец сказал он. – Но мне претит подобное отношение. Специально подставлять людей, чтобы обязать и лишить выбора… В Лян и без того достаточно интриг, и это из-за них мы оказались в той яме, откуда ещё и не начали выбираться. В том числе из-за них. Я решился на борьбу именно для того, чтобы уменьшить количество этой мерзости, а вы предлагаете мне гасить огонь огнём.       – Ваше высочество, а разве помочь людям в затруднительном положении – это мерзость? Впрочем, вы можете и не помогать, у вас-то как раз выбор есть. Все интриги беру на себя я, а вы можете действовать прямо и честно, как предпочитаете. У каждого из нас свои методы и свой путь, я потому и предложила вам сотрудничество, что наши с вами пути неплохо друг друга дополняют. Вы сильны в том, в чём слаба я, и наоборот.       – Смотрите, как бы ваши методы не повредили вам же.       – До сих пор они меня не подводили. Взять того связного, например. Можно сказать, что я всецело ему доверяю, ведь он держит в руках всю информацию, которой я обмениваюсь со своими подчинёнными. Но при этом его мать живёт в Ланчжоу под опекой союза Цзянцзо. На всякий случай.       – Вам обязательно было об этом говорить? – резко спросил Цзинъянь.       – Вы не ребёнок, ваше высочество, чтобы щадить ваши чувства, – и лучше тебе видеть во мне жестокую хозяйку союза Цзянцзо, чем вспоминать потерянную любовь.       – Относитесь к людям так, как вы хотите, чтобы они относились к вам, – не глядя на меня, произнёс принц. – Сколько живу, столько убеждаюсь в этой мудрости.       – Я очень хорошо отношусь к моим людям. И моя страховка им ничем не угрожает, пока они точно так же относятся ко мне. И вы, ваше высочество, тоже можете подстраховаться, как вам будет угодно, или проверить меня любым способом. Мне нет нужды бояться, потому что я не собираюсь вас предавать.       Вечером пошёл дождь. Капли монотонно барабанили по подоконнику, соблазняя лечь и уснуть под их убаюкивающий стук. Тем более, что все дела были переделаны, а ещё не прошедшая простудная слабость набивала голову серой ватой. Но я держалась – вечером обещал зайти доктор Янь, звонок в дверь мог раздаться с минуты на минуту, и ложиться спать до его прихода не имело смысла.       – Министр Лоу и Цзинсюань занимались контрабандой уже несколько лет, – вслух, чтобы победить слепляющую глаза дрёму, размышляла я. – Всё отработано, все поставки всегда шли на один и тот же склад. И вдруг – часть взрывчатки увозят прямо с причала. Никогда такого раньше не было. Может ли быть так… Может ли быть так, что эта взрывчатка – не часть партии, а пришла сама по себе? И её владелец – совсем другой человек?       – Но она ехала с министерской контрабандой, – возразил привычно исполнявший роль слушателя Ли Ган. – Едва ли это совпадение.       – Ты прав. Если это две независимых поставки, тот, кто стоит за второй, очень хорошо осведомлён. И не просто хорошо осведомлён, а обладает немалым влиянием, чтобы примазаться к чужому делу. Случись что – все в первую очередь подумают на контрабандистов.       – А что должно случиться? Что или кого он хочет взорвать?       – Самый важный вопрос, не правда ли? – я, снова не сдержавшись, прикусила ручку, которую бесцельно вертела в руках. И ещё раз – это не охота на бизнес-конкурента и не мафиозные войны. И даже, вероятно, не терроризм. Разве что «Хунсю-Чжао» решили отметиться после многолетнего перерыва, но хуа, надо отдать им должное, абы кого не взрывали, предпочитая быть прицельно. Значит, взрыв в случайном месте отпадает. Под угрозой государственные лица и учреждения, но празднования начнутся уже завтра, всё будет закрыто. Новый год – праздник семейный, все, кто смогут, разбегутся по домам. Взрывать частный дом высокопоставленного человека – проще снайпера на ближайшую крышу посадить. А сборищ государственных мужей в ближайшее время нигде не будет.       Нет, вру, будет. В одном месте – в императорском дворце. Новогодний приём, куда соберутся самые сливки и вся императорская семья.       Кроме императрицы.       Я привстала, выронив ручку и чувствуя, как влажнеют ладони и сердце начинает частить от адреналина.       – Глава? – тревожно спросил Ли Ган.       Не отвечая, я метнулась к противоположной стене, потом обратно. Куда только делись слабость и сонливость! Императрица заболевает, отравившись не то скисшим йогуртом, не то несовместимой с ним добавкой, и вот, пожалуйста – она останется в своих покоях, и, случись что на приёме, банкете или на церемонии перед ними, не пострадает. А её брат, давным-давно удалившийся от дел двора – вот совпадение – вдруг выразил желание принять участие в подготовке к празднику. И что он делает? Украшает дворец. Какое удобное прикрытие, чтобы что-то незаметно пронести внутрь и спрятать.       А что мне с утра привёз Юйцзинь? Мандарины. Что было в том ящике, который неизвестные увезли с причала, помимо взрывчатки? Правильно, мандарины.       Взрывы – больное место императорской семьи. После гибели предыдущего императора к террористической угрозе при дворе относятся очень серьёзно, предпринимая все возможные меры безопасности. Но от императорского шурина и почти отшельника Янь Цюэ никто не ждёт беды. Да и какие у него могут быть причины желать императору Сяо Сюаню смерти? Ну, был он когда-то ухажёром тёти Линь Юэ-Яо и проиграл в брачной гонке тогда ещё принцу, но с тех прошло мало не четыре десятка лет! Ну, дружил с моим отцом ещё со школьной скамьи, так с Линь Се кто только не дружил. Включая Ся Цзяна, главу Управления Сюаньцзин, тоже когда-то однокашниками были. А ведь после гибели второго подряд императора Управление мигом вычислит, кого за это следует благодарить, но, похоже, хоу Янь дошёл до той точки, когда возмездие уже не волнует.       Черти б тебя разодрали, дядюшка Цюэ, ведь на праздновании будет и Цзинъянь!       Но выяснить, какая муха укусила Янь Цюэ, можно будет и позже. Остановив свой бег из угла в угол, я подскочила к телефону и вызвала Мэн Чжи.       – Брат Мэн, обыщи подконтрольную территорию. Те помещения, где завтра будет самое главное празднование, особое внимание удели праздничным украшениям. Но если что-то найдёшь, шуму не поднимай, просто постарайся убрать, а если не сможешь, пиши мне.       Ну а сапёра, умеющего держать язык за зубами, я как-нибудь найду, благо у нас есть ещё сутки. В трубке повисло молчание, и я физически ощутила силу овладевшего генералом недоумения. Но, надо отдать Мэн Чжи должное, собравшись с мыслями, он не стал забрасывать меня вопросами и сомневаться в здравости моего рассудка. Коротко, по-военному, ответил «Понял», и отключился.       Оставалось разобраться с хоу Янем. Я развернулась к молча ждавшему продолжения Ли Гану:       – Зови Чжэнь Пина, мне надо ехать.       Доктор Янь появился как раз, когда я была готова к выходу. Почтенный врач, возмущённый моим легкомыслием и тем, что его зря гоняли после больничной смены под дождём, попытался встать крестом в дверях. Он был прав, конечно, не с моим здоровьем, вернее, его отсутствием, мчатся куда-то в ночь и дождь, толком не долечившись от простуды. Но я, увы, была не в том состоянии, чтобы проявлять такт и терпение. Пригрозив, что, если он меня не пропустит, его скрутят мои люди, я выскочила в гараж, где невозмутимый Чжэнь Пин уже открывал наружные ворота. Потом, конечно, перед доктором придётся извиняться и задабривать, но эту проблему я как-нибудь решу.       Когда мы уже подъезжали к особняку Яней, от Мэн Чжи пришло сообщение, состоящее из двух слов: «Нашёл, убрал».