Дочь рода Линь

      – Я пришла сюда не только для того, чтобы поздравить ваше величество, – Лиян выпрямилась и посмотрела императору в лицо.       – Вот как? Не для того, чтобы поздравить, хм? А для чего же?       – Я хочу воспользоваться случаем и в присутствии двора и знати потребовать расследования совершенного Се Юем преступления. Преступления, которое нельзя трактовать иначе, чем государственная измена!       Тишина стала просто оглушительной. Император улыбнулся, вернее, попытался улыбнуться, но губы у него заметно подрагивали.       – Что ты имеешь в виду? Се Юй уже был судим за свои преступления. А теперь твой муж и вовсе мёртв. Ни ты, ни твои дети никак не ущемлены. Ты чем-то недовольна?       – Пусть мой муж мёртв, говорить о торжестве справедливости пока рано. На суде были оглашены не все его преступления, и не все пострадавшие от него получили компенсацию. Прошу ваше величество дать мне слово!       – Ты забыла, где находишься?! – император с силой хлопнул ладонью по подлокотнику трона. – Это что ещё за выступление?! Уходи, я больше не желаю ничего слышать!       Лиян, всё так же глядя ему в лицо, открыла папку и выдернула оттуда исписанный лист.       – Это собственноручно написанное признание Се Юя, – её звенящий голос, казалось, отдавался во всех уголках зала. – Четырнадцать лет назад, в июне 2006 года, Се Юй вступил в сговор с Ся Цзяном. Благодаря тому, что приёмная дочь главы Ся была замужем за генералом Не Фэном, Ся Цзяну удалось получить запись голоса генерала, а Се Юй нашёл специалиста по звукозаписи, который за деньги согласился подделать сообщение от командующего авангардом армии Чиянь о якобы предательстве маршала Линь Се. После того, как дело было сделано, от свидетеля избавились.       – Лиян!       – К этому времени уже было известно о подготовке Великой Юй к войне, так что им не пришлось долго ждать возможности пустить свою фальшивку в ход. С помощью этой записи Се Юй добился того, чтобы находящуюся под его началом армию отправили на северную границу. Там он атаковал авангард Не Фэна, а вину на это возложил на маршала Линя.       – Замолчи!!! – император вскочил.       – Се Юй заявил, будто маршал Линь перешёл на сторону Великой Юй и планирует марш на столицу, – Лиян повысила голос, перекрикивая императора. – Без каких-либо объяснений, без призыва к сдаче, он начал обстрел армии Чиянь, пользуясь тем, что она не успела перегруппироваться после тяжёлых боёв. Количество погибших от этих обстрелов не названо до сих пор. Позже Се Юй сказал, будто армия взбунтовалась и отказалась сложить оружие. Выехавший к нему Ся Цзян подтвердил его версию. Приехавший к ним для объяснений маршал Линь был арестован вместе со всем своим штабом.       – Заткнись! Хватит! – император снова упал на сиденье. – Охрана! Выкиньте её вон!       Гвардейцы, стоявшие у дверей как ещё одно украшение, сдвинулись с места – и остановились, глядя на своего генерала. Махнувший им рукой Мэн Чжи сделал шаг от трона, оказавшись рядом с принцессой, и развернулся к императору лицом:       – Ваше величество, покорнейше прошу разрешения дослушать её высочество до конца.       – Мэн Чжи!.. – выдохнул император, указав на генерала трясущимся пальцем. – Ты… Ты тоже…        – Получив доступ в штаб и к личным средствам связи Линь Се, Ся Цзян подделал его переписку с принцем Цзинъюем, – снова заговорила Лиян. – Именно Цзинъюя они с Се Юем представили инициатором мятежа, так же ему вменили намерение силой заставить императора отречься. Переписка была представлена суду без каких-либо проверок и экспертиз, она и легла в основу судебного приговора.       – Ты! Заткнись!!! – император оглянулся по сторонам и остервенело швырнул в сестру навершием от старинной бронзовой курильницы, что стояла рядом с троном. Бронзовая завитушка пролетела мимо Лиян, едва не угодив в вовремя отступившего Мэн Чжи. Стоявшие рядом люди втянули головы в плечи.       – Ваше величество… – подобравшийся к трону Гао Чжан наклонился над его плечом, но император лишь отмахнулся:       – Уйди!       – Все, кто пытались…       – Не снимать! – Гао Чжан со зверским лицом замахал руками на начавших приходить в себя журналистов.       –…Свидетельствовать в пользу обвиняемых, или настаивать на беспристрастном рассмотрении дела, были объявлены Ся Цзяном и подтверждавшим все его слова Се Юем соучастниками заговора и тоже оказались судимы за измену. Таковы преступления моего мужа, которые были подробно описаны им в этом признании. Существует так же краткая версия этого признания в аудиозаписи. Прошу ваше величество ознакомиться с ними и дать разрешение на пересмотр дела армии Чиянь, – отчеканила Лиян, и снова стало тихо.       Император тяжело дышал, стискивая подлокотники трона, его лицо стало багровым, на лбу выступили бисеринки пота. Я даже начала опасаться, не свалится ли его величество прямо сейчас с новым приступом. Более чем благовидный предлог увильнуть, но, к счастью, император оказался достаточно крепок, чтобы устоять, а имитировать не догадался.       – Гвардия, – выговорил он наконец. – Где эта проклятая гвардия? Гвардейцы!!!       – Ваше величество, – Гао Чжан попытался схватить государя за запястье в попытке нащупать пульс, но был бесцеремонно отпихнут императором. И тут из рядов придворных вышла Нихуан.       – Ваше величество, – княжна Му пересекла ковровую дорожку и остановилась рядом с принцессой. – Когда-то вы, по совету Великой вдовствующей императрицы, одобрили наш брак с принцем Цзинъюем. Это соглашение так и не было расторгнуто. Как невеста его высочества я умоляю ваше величество дать разрешение на пересмотр дела армии Чиянь и посмертное оправдание моего жениха.       – А ведь тогда тебя никто не обвинил в соучастии, хотя ты и была невестой, – император усмехнулся. – Не думал, что ты… Ты!..       – Ваше величество! – на этот раз на дорожку вышел министр юстиции. – Свидетельства, предъявленные её высочеством принцессой Лиян, выглядят слишком серьёзными, чтобы от них отмахнуться. Мы просто обязаны провести проверку вскрывшихся обстоятельств. Если этого не сделать, то, прощу прощения, это будет слишком похоже на произвол. Дело армии Чиянь затронуло многих, а удержать случившееся здесь в тайне не получится. Если мы не представим народу удовлетворительных объяснений, могут случиться волнения. Напротив, если ваше величество даст разрешение на новое расследование, это покажет вашу справедливость и приверженность закону.       – Поддерживаю! – из толпы выскочил канцлер Лю. – Ваше величество, министр Цай совершенно прав!       – И я тоже поддерживаю, – ага, а это уже Шэн Чжуй. Его слова словно прорвали плотину, и с разных сторон начали раздаваться голоса, выражающие согласие. Император медленно и грузно поднялся, глядя на подданных налитыми кровью глазами. Двинул челюстью.       – Брат, – раздался ещё один голос, и из своего угла выступил князь Цзи. – А ведь они правы. Нужно проверить, вдруг это всё правда.       – И ты тоже! – неожиданно тонким голосом вскричал император, воздевая трясущиеся руки. И снова упал на сиденье, прижимая ладонь к сердцу и хватая ртом воздух.       – Ваше величество! – Гао Чжан кинулся к нему, как наседка к цыплёнку, но только для того, чтобы опять быть отпихнутым в сторону:       – Уйди! Что вы задумали, а?! Хотите заставить меня? Принудить? Се Юй уже мёртв! Только на основании какого-то письма, ещё неизвестно, подлинного ли, и сплетённых ею небылиц, – император махнул рукой на Лиян, – вы хотите вытащить это покрытое пылью дело?!       – Ваше величество, – твёрдо произнёс Цай Цюань, – дело не в Се Юе, вернее, не только в нём. Если мы проигнорируем выдвинутые обвинения, пострадает репутация вашего величества и всего императорского дома. Народ лишиться доверия и уважения к власти, это может негативно сказаться на порядке в стране. Ещё раз прошу ваше величество дать позволение на пересмотр дела армии Чиянь.       – И я поддерживаю! – вперёд порывисто шагнул Му Цин. – Ни один, у кого есть хоть капля совести, не будет делать вид, будто ничего не произошло! Пусть расследуют – если всё, сказанное здесь ложь, следствие это выявит, а если правда, то приговор следует пересмотреть. Всё очень просто, ваше величество!       – Ты надумал мне дерзить?! Му Цин, я был слишком снисходителен к тебе до сих пор!       Юный князь опустил глаза, но по упрямому выражению его лица было видно, что ни от единого слова он отказываться не намерен.       – И я поддерживаю, – вот теперь вперёд вышел хоу Янь. – Ваше величество, слова её высочества логичны, последовательны, а изложенные ею обстоятельства выглядят правдоподобно. Закон на этот счёт тоже недвусмысленен: дело нуждается в пересмотре. Не понимаю, что останавливает ваше величество.       – Верно говорите! – выкрикнул ещё кто-то осмелевший из толпы придворных, и его поддержали сразу несколько согласных возгласов:       – Поддерживаем!       – Хоу Янь совершенно прав!        – Вы все моя родня! Моя семья! Кто вам позволил так обращаться со мной?! – император снова схватился за сердце, глотая ртом воздух, и Гао Чжан в который раз испуганно выдохнул: «Ваше величество!» И тут наконец ожил Цзинъянь. Шагнув вперёд, он сошёл с возвышения, приблизившись к Лиян, Нихуан, хоу Яню и прочим, и развернулся к отцу лицом. Император замер, глядя на него испуганно и умоляюще, и даже перестал изображать вытащенную на берег рыбу.       – Цзинъянь…       – Я тоже поддерживаю просьбу тёти Лиян, – Цзинъянь стоял чуть впереди собранной нами инициативной группы, словно предводитель верного ему отряда. – Отец, надеюсь, что вы прислушаетесь к здравому смыслу и разрешите пересмотр дела.       – Ты… – император выпрямился и криво усмехнулся. – Это ты…       Он зачем-то дёрнул завязки расшитой драконами мантии, скинул её, оставшись в пиджаке. Мантию тут же подхватил Гао Чжан. Император медленно поднялся, тоже сошёл с возвышения – и госпожа Цзин сделала шаг вперёд, но с видимым трудом удержала себя. А его величество подошёл к сыну вплотную.       – Это ты! – он ткнул в грудь Цзинъяня пальцем. – Я сразу должен был сообразить, что это ты.       Цзинъянь не ответил и глаз не опустил. Его величество оглянулся на госпожу Цзин и коротко невесело рассмеялся. Потом ещё раз оглядел стоящую против него группу людей.       – Она, – он кивнул на Лиян, – сама сказала, что это всё сделали Се Юй и Ся Цзян. Они уже осуждены. Зачем вам понадобился пересмотр?       – Для оправдания невиновных, – отозвался Цзинъянь. – И выявления виновных. Даже Ся Цзян и Се Юй не смогли бы всё сделать только вдвоём.       – Вот как? И кого ещё ты хочешь обвинить?       – Обвинением займётся суд по результатам следствия.       – Следствие, говоришь? Под твоим чутким руководством, я так полагаю? Так кто там у нас на примете? Хм?       Цзинъянь промолчал, хотя я видела, что это далось ему с некоторым трудом. А взгляд императора вдруг скользнул в мою сторону. Я не пыталась прятаться, как оказалась в первых рядах, когда всё началось, так и стояла там, и на мгновение наши глаза встретились.       – А если я не соглашусь? – спокойно поинтересовался его величество. – Наследник заставит меня отречься?       – Я всегда старался подражать Цзинъюю, а он был любящим сыном и верным подданным. Я никогда не сделаю того, что не сделал бы он.            – Ты-то не сделаешь, а она? – император махнул рукой в мою сторону. – Вот она! Полагаю, если бы не таланты госпожи Су, мне никогда бы не пришлось лицезреть эту сцену. Неужели в такой момент госпожа проявит сдержанность и промолчит?       Стало тихо, все посмотрели на меня. Ну, что ж… Я улыбнулась и сделала шаг вперёд.       – Восемьдесят четвёртый год, когда ещё бы жив отец вашего величества. Ваше величество тогда обвинили в насилии над несовершеннолетней, слухи просочились в прессу, вспыхнул скандал. Речь шла о ссылке и лишении вас права наследования. Тогда ваш друг Линь Се подтвердил ваше алиби, дав показания под присягой, что во время предполагаемого насилия вы были с ним в другом месте. Ложные показания, как потом выяснилось, вот только попутно ещё выяснилось, что обвинители и якобы пострадавшая входили в банду профессиональных шантажистов, и к тому же были связаны с зарубежными спецслужбами.        Император повернул голову и прищурился так, словно плохо видел и никак не мог определить источник звука. Я улыбнулась шире.       – Восемьдесят седьмой год. Вы только что стали императором, убийцы вашего брата арестованы, но у них ещё много сторонников, которые жаждут мести. Они планируют налёт на загородную резиденцию вашего величества, и налёт мог бы быть успешным… Если бы полковник Линь не распорядился самовольно вверенным ему полком и не перебросил своих подчинённых для защиты вашего величества.           – Замолчи! – император яростно взмахнул рукой. – Хватит!       – Девяносто пятый год, – я тоже повысила голос, – мятеж десантного полка полковника Суна. Тогда генерал Линь экстренно прилетел в Цзиньлин с северной границы. Практически в одиночку, лишь силой своего авторитета ему удалось остановить мятежников, бывших уже в паре ли от столицы, и убедить их сложить оружие. Ни как друг, ни как подданный, Линь Се никогда не подводил ваше величество.       Снова стало тихо.       – И его высочество наследный принц, и уважаемые сановники всего лишь просят выяснить, что же произошло на самом деле. Что останавливает ваше величество от того, чтобы дать разрешение?       – Ты… – голос императора сорвался. – Ты не Су Чжэ! Кто ты?! Мятежница? Агент?! Охрана! Уберите её!!!       Призыв, как и в прошлые разы, остался без ответа. Император обвёл зал диким взглядом:       – Заговорщики! Предатели! Негодяи! Вы… – он вдруг метнулся к одному из застывших у двери гвардейцев и выхватил у него из кобуры табельный пистолет. Отпихнул попытавшегося заступить ему дорогу Гао Чжана, кинулся обратно, но запнулся за край тронного возвышения и повалился на пол, прямо под ноги отпрянувшего от неожиданности князя Цзи. Императорский венец свалился у него с головы и остался лежать на ковре, разбросав нитки бус как щупальца. Князь Цзи после секундного замешательства всё же помог старшему брату подняться, император вновь выкинул руку с пистолетом в мою сторону – но дуло почти упёрлось в грудь загородившего меня Цзинъяня. Госпожа Цзин беззвучно ахнула.       – Отойди, – приказал его величество. – Я сказал – отойди!       Рука Мэн Чжи тоже дёрнулась к кобуре на поясе, но остановилась на пол движении. Император сделал шаг в сторону, и Цзинъянь синхронно с ним шагнул туда же. На мгновение они застыли, я не видела их лиц: принц стоял ко мне спиной, загораживая от меня отца. Но напряжение между ними можно было резать ножом.       – Ты думаешь, я не посмею выстрелить? – очень спокойно осведомился его величество. – И тогда завтра в стране будет другой наследный принц.       – Вы, безусловно, можете меня убить, – так же спокойно отозвался Цзинъянь. – Можете уничтожить всех, кто хочет пересмотра дела. На то вы и император. Вот только каким императором вы тогда будете?       Ещё одна пауза.       – Цзинъюй всегда был для меня примером для подражания. Но… я никогда не стану вторым Цзинъюем.       Тук-тук, тук-тук – гулко стучало моё больное, требующее операции сердце. А потом раздался ещё один глухой стук. Пистолет выпал из императорской руки, и госпожа Цзин пошатнулась, всхлипнув и прижав руку к груди. А его величество отвернулся, передёрнув поникшими плечами. Коротко хохотнул.       – Предатели… – прошептал он, и я расслышала его только из-за мёртвого молчания вокруг. – Предатели…       Он двинулся к двери, но не к ближайшей позади трона, а к той, что в противоположном конце зала. Перед ним молча расступались, провожая взглядами, но следом пошёл только Гао Чжан, сжимая в руках подобранную с пола тиару.       – Брат! – нерешительно окликнул князь Цзи, когда император уже почти пересёк зал.       – Предатели, – донеслось в ответ. – Предатели. Предатели!       – Его величество выходит! – тонким голосом крикнул Гао Чжан, и лакеи распахнули двери с той стороны, чтобы пропустить седого встрёпанного человека и его верного слугу. Я посмотрела на трон, где сиротливо осталась лежать забытая императорская мантия.         Из-за двери комнаты для завтраков раздавался приглушённый грохот. Вообще-то, толстая дверь из сплошной доски плохо пропускала звуки, но император внутри очень старался. Приоткрыв створку, Миньтао оглядела масштаб разрушения. Его величество ухитрился опрокинуть даже массивный центральный стол, что уж говорить о стульях, креслах, тумбочках и лёгком шахматном столике. Шахматные фигурки разлетелись по всему полу, вместе с осколками, раздавленными цветами и фруктами из вазочки на столе. Хорошо, что большую часть посуды успели убрать.       Сам его величество в одной рубашке и сбившемся на бок галстуке сидел среди всего этого погрома прямо на полу, опершись локтями в колени и обхватив руками голову. Так и сжимавший тиару Гао Чжан беспомощно стоял над ним.         – Ваше величество… – умоляюще произнёс он. – Подумайте о своём здоровье!       Миньтао проскользнула внутрь, и Гао Чжан повернулся к ней. Госпожа Цзин указала глазами на дверь, камердинер помедлил, но всё-таки бесшумно вышел.       – Теперь всем распоряжается он, – сдавленно произнёс император, похоже, не заметивший смены собеседника. – Сам не понял, как так вышло… Но гвардия теперь заодно с наследником, военный министр смотрит ему в рот… Какая там у нас ближайшая армия? Синтай? Там тоже его назначенцы… Вот я тут, император, сижу и ничего не могу сделать! Загнан в угол, как крыса. Не будет новой партии, всё уже проиграно!       Он затрясся не то в смехе, не то в рыданиях. Миньтао наклонилась и положила руку на рукав его рубашки. Император дёрнул плечом, сбрасывая её ладонь, и наконец поднял голову.       – А, это ты… – он усмехнулся, если так можно было назвать кривой оскал. – У тебя ещё хватило наглости прийти?!       – Ваше величество, – тихо произнесла Миньтао, – это же не бунт, не покушение… Зачем вам армия Синтай?       – Ах, не бунт? Хм! А что тогда назвать бунтом?! – император яростно потёр лицо ладонями. – Вы оба провернули всё за моей спиной, с самого начала планировали это!.. Я, видно, совсем ослеп, раз поверил таким подлым тварям, как вы.       – Да, мы это планировали. Поймите, обвинения с армии Чиянь БУДУТ сняты. И причиной тому отнюдь на наша подлость.       – А что же ещё?!       – То, что всё сказанное вам сегодня – правда. Да, вы правящий монарх, и, если вы не хотите ничего знать, вас никто не заставит. Но даже ваша власть не абсолютна. Вы не властны над совестью и честью других людей. Вы не сможете приказать потомкам говорить о вас только хорошее. И над памятью людской вы тоже не властны, даже над собственной. Ваш сын, ваша сестра, ваша жена – скажите, они не приходили к вам во снах?       – Замолчи! – император рассёк воздух кулаком, и на этот раз в его голосе прозвучал не только гнев, но и страх. – Это всё… Это всё из-за Ся Цзяна и Се Юя! Это они меня заморочили!       – Что ж, вполне вероятно, что Ся Цзяна сейчас тоже мучают кошмары.       Он посмотрел на неё, сжимая зубы, но Миньтао выдержала его взгляд. Император взялся за торчащую ножку большого стола и, опершись на неё, поднялся.       – Но по крайней мере, в одном Ся Цзян был прав, верно? – прищурившись, спросил он. – Она действительно выжила и вернулась. Вы тогда знатно меня провели, но это – она. И это всё – её рук дело.       – А если и так? Это не отменяет того, что Ся Цзян лгал во всём остальном, а Сяо Цзинъюй и армия Чиянь были невиновны. Вашему величеству нужно лишь осознать это, и всё станет просто. В чём вы ещё сомневаетесь? Ваши подозрения уже лишили вас двух сыновей, сестры, друзей и второй жены, и оттолкнули от вас многих подданных!       – Хватит!!! Замолчи! – император в два шага пересёк комнату и рванул ручку двери. – Гао Чжан! ГАО ЧЖАН!       – Да, ваше величество? – камердинер подбежал с той стороны и замер, как огромный пёс, заглядывая в лицо хозяину.       – Что там снаружи?       – Наследный принц сидит в вашей приёмной.       – А остальные?       – Они… тоже ждут, ваше величество.       Император через плечо посмотрел на неподвижную Миньтао.       – Позвать наследного принца, ваше величество?       – Нет, не его, – медленно произнёс Сяо Сюань. – Су Чжэ. Позови сюда Су Чжэ. Я хочу поговорить с ней наедине.       Гао Чжан через его плечо кинул взгляд на Миньтао, и та согласно кивнула.       – Будет сделано, ваше величество.