Пока идет гроза [Alpha]

Вырезая строительный материал, надо заходить из центрального разреза на грудине и как бы изнутри подрезать язык, пищевод и трахею. После необходимо протянуть материал наружу в грудную полость и крепко взяться. Когда дело дойдет до черепной коробки, в дело вступает специальная пила... При этом некоторое количество мнимых поблажек при вскрытии имеется. Например, там, где Линай жила ранее, шею ни в коем случае нельзя случайно прорезать насквозь, иначе придется хоронить в нашейном платке, что всем не понравится. А здесь как такового захоронения нет в принципе, а значит состояние тела, если оно в последствии не будет где-то использовано, не имеет особого значения. А еще не имеет смысла, например, наполнять ничем тело с извлеченной органосистемой, все по той же причине. Взамен этим удобствам пришла пачка новых обязанностей, которые необходимо было исполнять. Если орган внешне имеет повреждения или сильно увеличен, если излишне далеко зашла стадия разложения, если тело имеет поражение остеосаркомами или иные видимые развившиеся образования, не очень хорошо сочетающиеся с низкоуровневой некромантией, то такие органы также отправляются на кремацию и не годятся в качестве материала. Есть мнение, что это не критично и на самом деле использовать эти части возможно, однако никто рисковать не особо хочет, так как в случае чего за это придется отвечать. Линай положила скальпель на предметный стол в раствор, сняла перчатки, швырнула их в урну и, широко зевая, направилась в полумраке пустой секционной к проходу, откуда уже давно был слышен разговор с не самой приятной тональностью. Там оказалась Ольга, сидевшая на крае стула и спорящая о чем-то с полной женщиной в возрасте перед собой. Вид у них был не самый радостный. - Эта урна вроде бы ничего, - с неким сомнением произнесла посетительница. - Отлично, сейчас пробью вам чек, - Ольга бодренько вскочила на ноги и потянулась к кассе. - Но, конечно, не идеальна… Давайте ее отложим к… Эм… Тем, что под вопросом... - Я прекрасно понимаю, что выбор урны для праха — вопрос жизни и смерти. Но если вы сейчас же не определитесь с выбором — это будет вопрос только смерти, - Ольга скривила лицо так, будто бы сейчас набросится на надоевшую женщину, - Кровавой и мучительной! - Сука! - она встала из-за стола и направилась к выходу. - А я Ольга, приятно было познакомиться, - девушка зашипела и повернулась к Линай, - Не обращай внимание. Ее семейка «свиней» вечно нас терроризирует. Кому они только не выносили мозг. А вообще... Люди никогда не помнят двух самых важных и незаменимых людей в своей жизни - акушера и патологоанатома. - Тебе бы в театр, - произнесла Линай. Ольга легла на подоконник под яркий оранжевый свет солнца и перевернулась на бок. Аккуратные и покрытые узорами скелетированные кисти рук, ребрышки, эротично поблескивающие в темной дыре под грудью, загадочный взор светящихся магическим светом глазниц, извивы редких опарышей в том, что когда-то было прекрасной шевелюрой, и очаровательный матовый темно-серый оттенок кожи с периодически встречающимися темно-желтыми пятнами... Эта особь была неслабо потрепана временем и бытом, однако продолжала по-своему цвести. Нигилист-одиночка в темном пальто… - А что это у тебя за знак на руке? - спросила Ольга, показывая пальцем на отметину у Линай. - Да так, мелочь… Мне самой особо ничего неизвестно. Могу лишь сказать, что из-за этого я не один год всеми недолюбливалась. - Что было, то было. Меня тоже в моей нонкомформисткой молодости невзлюбили. - Из-за твоего характера? - Нет, все проще и одновременно сложнее. Это было из-за того, кем я тогда стала. Не могу сказать, что не по своей воле, однако по-началу я сама не особо была рада этому, - Ольга ухмыльнулась, - Представь, в один день ты теряешь все, что у тебя было, буквально становишься рабом, пусть и на достаточно длинной цепи. А потом тебе дают свободу и позволяют идти на все четыре стороны. Знаешь, что сделала моя семья, когда меня увидели на пороге дома? Схватились за вилы и закричали. Они даже не сразу меня узнали, позабыли за те месяцы. Жаль, я уже ничего не помню о том периоде, слишком много времени прошло. - Отчасти я тебя понимаю… Воспоминания о прошлом вспыхнули. Вот она, Линай, сидит осенью на корточках в платье и играется с маленьким грязным щенком. Вокруг, как казалось, ни души, просто березовая роща. Если бы животное не имело засохшую кровь, сочащиеся гноем глаза и пробитый череп, то можно было бы принять его за самого обычного питомца. Но в данном случае это был ее один из первых опытов поднять хоть кого-то, пусть и умершего совсем недавно. В этот раз она была намного осторожнее и пробовала своеобразные эксперименты не с человеческим скелетом, а с тушкой животного. Получалось не очень удачно, так как она не понимала, как управлять подобными созданиями. А еще не знала, как это создание снова полностью умертвить. И маленькая примитивная нежить, руководствуясь остатками того, чем она была, поплелось следом за Линай, когда та попыталась уйти. Девушка пробовала отгонять существо, пробовала словесно и жестами давать команды, но ничего не получалось. И она не заметила, как вышла с ним из кустов на тропинку, по которой шли люди по грибы. Сначала никто не заметил странностей, однако скоро их лица начали преображаться испуганной гримасой. - Нечисть! Нечисть! Ах ты дрянь проклятая! - Спаси и сохрани… - Уходим! Линай тяжело вздохнула и просто смиренно махнула рукой в сторону людей, мол, достали. Но некро-щенок, трясясь и вертя головой во все стороны, воспринял это как команду. Люди завизжали, как свиньи на ферме, когда в их сторону побежало опасное существо. Оно после вцепилось одному из них в ногу и начало вертеть мордой из стороны в сторону. - Стой, нет, хватит! - девушка подбежала к тому, кто сейчас подобно змее извивался на земле, и вырвала злобный комочек, - Нельзя! Плохой пес, плохой! - Ты за это ответишь, тварь! Ближе к вечеру, по возвращению в деревню, ее уже ждали далеко не самые приятные взгляды. Одни были напуганы, другие мечтали повесить виновницу. Нашлись и те, кто выставил обереги, как будто они на нее подействуют. В их воспоминаниях был еще свеж тот эпизод, когда она распугала всех на кладбище. Мать хотела поднять на нее руку, даже замахнулась, однако побоялась, вдруг ее дите сотворит что-то с ней. А потому лишь ограничилась угрозой привести к ним домой инквизицию из ближайшего города. На это флегматичная Линай вздрогнула и с неким отвращением посмотрела в ее сторону. Не на долго даже могло показаться, что она сама сорвется с места и вцепиться в нее. - Прошу прощения, - сказал подросток низким и раздраженным голосом. - Ей не место среди нормальных людей! Она вылезла из бездны, туда пусть и возвращается! - крикнул какой-то мужчина. - С большим удовольствием. - Вы посмотрите на нее, она еще и издевается! - возмутилась теперь женщина, держащая в руках факел, - Еще только что-нибудь сотвори и мы сожжем и тебя, и твой дом! Жизнь изгоя с пачкой особенностей всегда сложна. Линай и Ольга, закончившие с еще парочкой тел, прибрали рабочие места и сняли с себя барьерную защиту. - Устала, скот? - спросила с ухмылкой Ольга, умывая лицо водой из ведра. - Скот? Что? - Да ладно тебе, мы так иногда вас, живых, называем. Хотя, если так подумать, вполне заслуженно. Ведь так оно и есть. - В таком случае спасибо, что хоть в загоны не отправляете и не заставляете изо дня в день есть сено, - рассмеялась Линай. - Ну зачем сразу же сено? Вы так менее вкусными становитесь, начинаете немного кислить. Ольга кинула коллеге полотенце и вышла из маленькой каморки, освобождая для нее место. Та зашла внутрь, наклонилась и зачерпнула воды. - Надеюсь, тут когда-нибудь проведут водопровод, - фыркнула нежить и села на старое ободранное кресло в углу. - Мечтать не вредно. Девушка, вытирая руки, лицо и шею, посмотрела на себя в зеркало. На нее смотрела уставшая и невысыпающаяся полукровка, а в стеклянных покрасневших глазах была лишь пустая безмятежность. Рабочий день подходил к концу. И на улице работники пересеклись с давней знакомой, с которой немного повздорили утром. - О, здравствуйте, мы снова с вами встретились! - Помнишь меня, тварь? - А, нет, - Ольга широко округлила глаза, - обозналась. - Ты сегодня оскорбила меня. - Да вы что? Правда? А как именно? Я же не могу всех помнить. - Ты издевалась надо мной. Назвала меня свиньей. - Так, подождите, дайте подумать… Значит… Ко мне сегодня заходили… Три мамонта, две слонихи, морская корова… Нет, свиньи в списке не было. Не помню. Очевидно, для меня это было слишком… «тяжелое» воспоминание. - Оль, будь попроще - вздохнула Линай. Не каждая смена сопровождалась тонной шуток и кривляний. Когда на место Ольги приходил Белый, который имел привычку говорить о себе в среднем роде, становилось не до смеха. Он быстро пресекал подобное поведение и не раз повторял, что это отвлекает от работы и может привести к ошибкам, которые придется расхлебывать следующей смене. Но это было мелочью в сравнении с его требованиями по подготовке и уборке рабочей зоны. В этом его дотошность была огромна. Иногда к окнам подходили любопытные подростки, жаждущие посмотреть, что же там происходит. На них почти никто не обращал внимание, пока они не начинали шуметь. В этом случае на них спускалась злая собака. Точнее, злая Ольга. Она их отгоняла, параллельно раздавая каждому второму подзатыльник. Бывало и так, что у дверей и окон стояла не молодежь, а родственники умершего. Чаще всего они просили вынести им тело и дать попрощаться, хотя никто у них не отбирал возможность сделать это непосредственно в здании крематория. Кто-то вел себя достаточно спокойно, кто-то агрессивно, но в целом такие сцены проходили очень легко. А вот что прошло с закипанием крови в жилах, так это вечер, когда один из работников достал из своего шкафчика небольшую гитару и перевоплотился в барда. У кого оказалась и запасенная выпивка. Многие тогда ушли куда позже обычного. - До встречи, - сказала Линай Ольге. - Пока. Девушка спокойно направилась в сторону дома, не обращая внимание на прохожих. Там ее в почтовом ящике, помимо газеты, ждала написанная от руки сложенная пополам записка. В ней Том неожиданно приглашал девушку в одно заведение на ужин завтрашним вечером. - Неплохо, неплохо. И чем же я тебе приглянулась? - бормотала себе под нос она, - Придет растрепанно чучело в хрен пойми чем - убежишь же. Линай, серую ворону, никогда никто не приглашал никуда, если не считай посиделки с Августом и Алли в баре. Чего уж там, у нее как таковых знакомых за последние годы было меньше, чем пальцев на руках. И нельзя сказать, что такой образ жизни, в чем-то граничащий с мизантропией, ей не нравился. В этом она находила много полезного для себя.