Тот еще цветочек...

Смешанная
NC-17
В процессе
37
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
69 страниц, 8 частей
Описание:
"Давай об этом поговорим", - любимая фраза Хон Рима. Он спокоен в любой ситуации, всегда говорит только правду и способен очень точно охарактеризовать как свои, так и чужие эмоции.
И немудрено, ведь в теле ребенка скрывается душа Ри Йе Ны - взрослой женщины, живущей семь сотен лет спустя и оказавшейся в Коре из-за (не)удавшегося покушения на ее жизнь. Зная о кровавых событиях будущего, Ри Йе На пытается предотвратить их. Становится сложней, когда Йе На влюбляется в короля... или проще?
Посвящение:
Всем тем читателям, что еще не убили меня за кучу начатых работ. Ребят, я все допишу, честно. Когда-нибудь, когда меня перестанет штырить по этому фандому. Я больше честно не буду не только в новые игры играть, но и новые фильмы смотреть, чтобы не начать новый фанфик...
Примечания автора:
Сюжет фильма был признан отстойным. Автор кололся, плакал, но жрал этот кактус из-за замечательной актерской игры. Периодически автор (примерно каждые минуты три) восклицал, что в этом бедламе не хватает хорошего психиатра или хотя бы человека, у которого будут мозги там, где надо, а не там, где они у персонажей фильма. Так и появился очередной фанфик с таким вот персонажем.
P.S. Не ставлю "слэш" или "гет", потому что физически это отношения между мужчинами, но технически - между мужчиной и женщиной. И между двумя женщинами, когда доходит до основного сюжета.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
37 Нравится 10 Отзывы 12 В сборник Скачать

Глава 1. Какой-то другой брат

Настройки текста
— Сиди тихо! — зашипел Хон Рим, стоило девочке приподнять голову и попытаться выглянуть из-за куста. Машинально выполнив приказ, она прижимается покрепче к брату и старается не слушать пьяный голос дяди, который что-то кричит. Миг — и рядом щелкает клыкастая пасть пса, в которую Хон Рим отточенным движением забрасывает кусок полустухшего мяса.  — Противник нейтрализован? — шепотом спрашивает Хон Ри.  — Еще нет. Сиди тихо, — буквально одними губами отвечает брат-близнец. Она знает, что еще нет. Надо посидеть еще немного, пока дядя не упадет. А потом — можно будет зайти в дом, помыться и переодеться. Если повезет, попадется немного еды, если нет — они опять рано-рано утром пойдут на реку и попытаются поймать немного рыбы самодельной сеткой. А Хон Рим будет снова подбадривать девочку и говорить, что все хорошо. И снова спрашивать, есть ли у них какие-то другие родственники. А она снова не будет знать, что ему рассказать. Как заставить его вспомнить и поверить наконец, что после смерти родителей нет никого, кто мог бы им помочь. Раньше он таким не был. Не пытался искать, не пытался бежать. Он не знал, что делать. Как спастись от собаки, от дяди. Все что он мог — защищать сестру, закрывая собой от ударов, а сейчас… Сейчас брат был каким-то другим. Мысли об этом казались Хон Ри дурацкими. Это ведь ее брат, так? Он все еще любит ее. А то, что изменился… Она не верила, что в него кто-то вселился, как рассказывают в страшных сказках. Когда кто-то в человека вселяется — он начинает убивать, даже самых родных и близких. А Хон Рим никого не убивал.  — Все, Хон Ри, объект готов. Пошли в хату, будем нас в порядок приводить. Вдвоем тащат в дом ведро холодной воды. Поливают друг друга из глубокой глиняной тарелки, смывая грязь, налипшую на ноги и руки за день. Потом Хон Рим переплетает ей волосы и девочка снова удивляется, ведь непонятно, когда брат успел научиться плести косы. А потом… Потом начинаются разговоры. Сидя у ворот дома, чтобы, случись дяде очнуться раньше срока — быстро сбежать, дети уплетают черствую рисовую лепешку и Хон Рим снова пытается вспомнить. Или же заставить вспомнить девочку.  — Ри, такого не может быть. Чтобы нас в той одежде, что ты показала, просто взяли и отдали какому-то алкашу — это какой-то идиотизм. Так не бывает. Вспомни, как мы здесь оказались. Нас привезли? Ты в этом уверена? Он не сам нас забрал?  — Ну… — она морщит лоб. — Я не видела, кто управлял повозкой.  — А людей, которые нас передавали ему, ты раньше не видела?  — Нет.  — То есть, к нам подошли, сказали «собирайте манатки, теперь будете жить вон там» — и мы безропотно пошли за этими людьми, куда повели, так? А что слуги в доме? Что… Я не знаю, соседи какие-нибудь. Они видели, как нас увозят? И ничего не сказали?  — Нас ночью увезли. Какие соседи, какие слуги? Все спали.  — Ага, то есть прямо-таки типовой киднеппинг, но где-то что-то пошло не так…  — Что? О чем ты?  — Ни о чем. Хон Ри, мы должны вернуться туда, откуда нас забрали, понимаешь? И поискать тех, кто с нами связан. Потому что здесь мы по ошибке. Нас не должно быть здесь, понимаешь?  — Нет.  — Тю, дурында…  — Сам ты дурында! — она привычно отвешивает братцу пинка под зад, но он уворачивается и перехватывает ее ногу. — Пусти!  — А может присядешь на одной ноге раз десять для начала? Девчонка фыркает и начинает сопеть. Нового брата легко провести — он принимает поведение Хон Ри за чистую монету.  — Только не начинай реветь опять. И работай уже, наконец, над резкостью удара. Пока ты размахнешься — я двести раз успею что-то предпринять.  — А двести — это много?  — Это в сто раз больше, чем мне надо было бы, чтобы убить тебя в реальном поединке. Ну или не мне, а кому-то плохому. Так что над резкостью надо работать.  — Надо, значит — будем, — выносит вердикт девочка. И мысленно фыркает, потому что в последнее время Хон Рим сам на себя непохож. После того случая, когда он едва не утонул во время их первой рыбалки. Надо же было запутаться ему в самодельной сети. И надо же было ей так долго искать нож. Повезло еще, что вытащить получилось. А то была бы Ри вообще без брата. А так он какой-то другой, но все же — ее, родной. Снова дети бегут к колодцу, чтобы набрать воды. Надо попить горячего, чтобы меньше мерзнуть ночью. Еще и кипятить воду Хон Рим теперь заставляет. И руки мыть чаще. Странный он. Вообще-то он не имеет права заставлять. Вообще-то Хон Ри старше, на целых семь минут, ей мама так сказала когда-то. Но Хон Рим, услышав это, только фыркнул как-то по-особенному и сказал, что раз он этого не помнит, значит — этого не было. То есть как это? Он собирается быть старшим братом? Хотя… Пусть будет. По крайней мере, он хоть стал и другим, но как-то… Хитрей. С собакой как разбираться, придумал. А то раньше она на них бросалась. Не всерьез кусала, а вроде как играючи, но вся одежда была постоянно изорвана. И все в слюнях. А еще он просто страшно щелкает этими своими клыками.  — Хон Рим? — снова девочка замечает, что брат стоит у колодца. Наклонившись вниз и словно пытаясь что-то разглядеть там, внутри. А что там можно разглядеть, кроме воды?  — Светлое будущее, — фыркает брат каждый раз, когда она задает ему этот вопрос. После чего загадочно добавляет. — Хотя мне, похоже, придется теперь жить настоящим. Объяснять эту фразу он не торопится. Он вообще ничего объяснять не торопится и иногда это злит. Да какой там иногда — почти всегда. Но не всерьез. Не может же она всерьез злиться на брата? Особенно теперь, когда у них есть только они, и никого из семьи, кроме двоих детей, не осталось. Хон Рим, кажется, надеется, что это не так. А Хон Ри в это не верит. Если бы они были не одни, уже бы искали. И взрослые их бы нашли. Они всегда находят тех, кто им нужен. Кто для них важен. А раз их до сих пор не нашли — никому близнецы, нахрен, не нужны. Слово «нахрен» она узнала от Хон Рима. И много других новых слов. Но он сказал, чтобы девочка их вслух не произносила. Но в мыслях-то можно, верно? Знать бы еще, что они значат, но звучат необычно. С утра они убегают ловить рыбку, которую Хон Рим заставляет тщательно жарить. Девочка же считает, что, если хочется кушать, можно и сырую съесть, но брат в ответ на это предложение в первый раз так на нее посмотрел, что она впервые поверила, будто в него кто-то вселился. На подходе к дому они видят каких-то людей, собравшихся перед воротами. Многие из них вооружены, другие же одеты в богатую одежду. Внезапно она узнает одного из этих людей.  — Куда собралась, дурында? — зашипел Хон Рим, хватая девочку за пояс и заставляя нырнуть в высокую траву у дороги.  — Все нормально. Я вон того вот знаю. Он часто к родителям приходил. А ты был прав, Рим. Нас действительно просто потеряли. И сейчас, кажется, нашли.  — Стой, здесь что-то не так.  — Да пусти ты меня, я же сказала… Договорить ей не дал столб дыма, взвившийся в небо прямо на том месте, где еще с утра был их дом. Где они жили все это время.  — Так что, говоришь, нашли нас? — ехидно произносит брат. На Ри наваливается странное оцепенение и вместе с тем — понимание, что надо то ли куда-то бежать, то ли еще что-то делать, но никак не идти обратно в дом и бросаться на шею старому знакомому. — Уходим отсюда. Только тихо и не поднимай голову. Нас не должны заметить. Именно тогда и стало понятно — брат совсем другой. Он действительно стал кем-то другим. И то, что он теперь другой, спасло жизнь в итоге двоим детям. Им — и еще одному человеку. *** Вот то неловкое состояние, когда закончились даже маты — это никакими словами не передать. Из хорошего — я выжила, когда упала в чертов колодец. Из плохого — я попала вообще черт знает куда, да еще и в тело ребенка. Да еще и в какой-то нерешенный замут, где этот ребенок был разменной монетой. И до сегодняшнего дня все было более-менее нормально, если не считать необходимости быстро привыкнуть к новому имени и заодно — позаботиться о внезапно появившейся сестре. И я уже даже начала строить планы на дальнейшую жизнь из разряда «дожить лет до десяти-двенадцати — наняться к какому-нибудь лекарю в ученики, чтобы с голоду не сдохнуть». И вот все планы снова, снова полетели под откос.  — Ну как? — я прокрутилась перед Хон Ри, демонстрируя одежду, похожую на ее собственную. Которая теперь была надета на тело Хон Рима, ставшее вроде бы как моим собственным. Одежду эту мы выпросили у женщины, которая собиралась сжечь испорченные вещи. Видимо, просили мы очень жалобно, так что она отдала нам два потрепанных жизнью девчоночьих платья, в которые мы и переодевались в ближайшем лесочке после того, как некоторое время подержали полученные вещи в кипящей воде. Ну мало ли, тут в этом времени и оспа, и чума — прелестей хватало. А у Хон Рима карты прививок не было.  — Ты похож на… меня, — произносит девочка.  — А нам этого и надо, — фыркаю я, снимая с волос ленту и принимаясь заплетать их в такую же косу, как и у сестры.  — Может было бы лучше мне переодеться в мальчика?  — Ага, и сдохнуть, если нас раскроют. Ну уж нет, по местным законам безопасней мне в тебя превращаться, чем тебе — в меня. А так будут искать близнецов, мальчика и девочку, а не двух девочек.  — Ты похож на девочку, — со вздохом произносит сестра.  — Это плохо?  — Это… Не знаю. Ты даже двигаешься, как я. Не думала, что мы настолько похожи.  — Ну, мы же близнецы, чего нам быть непохожими? — фыркаю я и прикидываю маршрут, по которому нам следовать. Пока что он описывается в двух словах «подальше от дома». И от направления, в котором ушли наши противники. И от направления, из которого они приехали. Так что курс на вест, а там посмотрим. Благо, что путь пролегал вдоль реки, а это и рыбка, и всякие съедобные корешки, и главное — чистая вода. Так что с голоду и от жажды не сдохнем. По крайней мере, летом. О том, что с нами будет зимой или даже осенью, я старалась не думать. Да, вот, точно, надо бы думать о том, как перестать говорить о себе в женском роде. Потому что похоже на то, что в этом теле я зависла надолго. В теле Хон Рима. Мозг снова и снова цепляется за это имя. Хон Римом звали персонажа последнего фильма, который я просмотрела. Что это? Во всякую мистическую хреномуть я не верила, скорей можно предположить, что это сон, из которого я никак не могу выйти. Сон, из которого не выйти — кома. Люди, которые побывали в этом состоянии, порой рассказывали всякие небылицы, что неудивительно — мозги-то покоцаны, вот и нагоняют всяких глюков. А что, если этот глюк — не совсем глюк? Что, если это попытки мозга заставить нейронные связи работать в нужном порядке? Заставить организм жить? Если я в коме, то что влияет на выход из нее? Может ли статься так, что умерев здесь, Хон Римом, я погибну в реальности? Или же нет никакой комы и я после смерти внезапно вселилась в тело какого-то человека из параллельного мира? Об этом я старалась не думать, потому что ответ на такие вопросы получить все равно невозможно. А проверять свои догадки экспериментальным путем мне не хотелось.  — Так, ладно, если что, зови меня До Ха, а тебя… Тебя давай звать…  — До Ри, — тут же предлагает сестра. Согласно киваю. Потому что «Ри» — не самое малоизвестное имя в Корее, насколько я помню. Так что сойдет на первое время. А там может что-нибудь другое придумаем. Главное — не попадаться на глаза взрослым. Ну или как минимум взрослым мужчинам. Женщинам тоже. Вот так и пробирались мы на запад где-то неделю от деревушки к деревушке. Преследователей мы больше не встречали, что меня не могло не радовать, но в итоге… В итоге мы нашли приключений на нашу голову и без них. Верней — нашла их слишком доверчивая и вовремя не умеющая убегать Хон Ри, а я… Я просто не мог не вмешаться. И все бы на попытке вмешательства и закончилось, если бы мне очень кстати не пришел на помощь совершенно чужой человек. *** Отстать от своих удалось не сразу. Уж слишком пристально за ним следили. Но все же Му Хек оказался хитрей и умней своих надзирателей. Сложней всего было спрятать лошадь, но и с этой задачей он справился. А потом — отправился в указанное информатором место, чтобы лично все проверить. Потому что доверять кому-то столь важное дело… Нет уж, он не был идиотом. Из верных ему людей рядом был только старый слуга, но он, увы, на роль бойца совсем не годился. Поэтому подростку пришлось снова все делать самому. Он привык. Он не жаловался. Но очень сильно устал и в итоге — заблудился. И как назло на улице ни одного прохожего, чтобы спросить дорогу к постоялому двору.  — Помогите, кто-нибудь! — детский крик врезается в уши. Спина покрывается ледяным потом, а руки начинают дрожать. Это привиделось. Это показалось. Кошмары не повторяются наяву. Только во снах. — На пооооомощь! Сердце бьется, а дыхание вдруг перехватывает. Нет… Нет, этого не может быть. Это не его кошмар. Это реальность. Он не спит… Он не увидит…  — Пусти, гнида! Этого во сне не было. Только тогда он, кажется, понимает: что-то происходит за углом, вот и доносятся до него крики. То ли желая убедиться в происходящем, то ли желая помочь… Нет, не кому-то, а прежде всего — самому себе, он бросается в ту сторону, откуда кричали. Это дети и взрослый человек. Мужчина. Он зажимает в углу одного ребенка, а второй валяется на земле чуть поодаль с разбитым носом.  — Заткнись и веди себя тихо, дядя тебе еды даст… Еще до того, как руки залезли девочке под кофту, Му Хек понял, что именно происходит. Понял — и с оружием наперевес бросился вперед, нанося удар в спину насильнику. Лязг — и только тогда он понимает, что на неизвестном броня. Секундное замешательство — и вот он уже на земле, а меч вырван из рук и отброшен куда-то в сторону.  — Ах ты паршивец! — удар по лицу снова дезориентирует мальчишку. Но не до конца — он успевает заметить, что неизвестный достал нож и заблокировать удал. Неумело, неуверенно, но все же перехватить чужую руку и помешать перерезать себе горло. Второй удар неизвестный сделать не успевает — кто-то бьет его сзади камнем по голове. Одна из девочек, но какая именно — он не успевает понять. Ему и не нужно — выхватив у мужчины нож, он наносит еще один удар, на этот раз по горлу. Едва успевает закрыться рукой, чтобы кровь не попала в глаза. А потом, напрягшись, спихивает с себя тяжелое тело. И хрипло стонет из-за странной боли в правой руке. Не сразу понимает, откуда она взялась, а когда собирается посмотреть — мертвую тишину прорезают крики людей в отдалении. Понимая, что объясняться с местной стражей ему хочется меньше всего, парень вскакивает на ноги.  — Уходим отсюда, — командует одна из девочек. Та, что с разбитым носом. Вторая же протягивает Му Хеку его меч рукояткой вперед и тихо произносит.  — Спасибо тебе. Он не знает, что сказать. Просто раньше слышал очень много благодарностей, куда более витиеватых и изысканных, но почему-то ни одна из них не была похожа на это простое «спасибо» от… Явно от какой-то бродяжки, судя по одежде. Нет, выглядят девочки все-таки почище, чем обычные бродяжки, но явно ночью они на улице не потому, что погулять вышли. А еще он хочет сказать, чтобы девочка с разбитым носом не командовала им. Может, он еще не совсем взрослый, но между ними явно лет семь разницы, а то и больше. Но он не сразу понимает, что команда была адресована не ему, а второй девочке, которую он в итоге спасал.  — Не знаю, кто ты, но можешь пойти с нами. Здесь явно лучше в одиночку не расхаживать. И мы нашли место, где можно заночевать. Не отель лакшери, конечно, но хоть не на улице. Меньше всего ему хотелось ночевать на улице. Даже меньше, чем в казематах. Поэтому он кивает и следует за парочкой бродяжек. Многое мог сказать бы этой, с разбитым носом, но промолчал. Потому что он вовсе не мог о себе позаботиться, как привык считать все это время. Потому что не разглядел доспех на противнике. И потому что сейчас он был бы мертв, если бы не та, с разбитым носом. Это она ударила того урода камнем по голове, Му Хек был в этом уверен.  — Вот заходи. Не бойся, тут нормально, даже типа чисто. Сейчас еще огонь разожжем — и вообще ништяк будет, — обещает ему бродяжка с разбитым носом. Как и ожидалось — они оказались в заброшенном доме. И да — здесь действительно было достаточно чисто, будто девочки привели это место в порядок перед тем, как привести его сюда. С учетом того, что ему доводилось спать и под открытым небом, и на сеновалах и даже в тюремной камере — можно было сказать, что здесь не так уж и плохо. Но он снова молчит. Просто потому, что не особо-то и привык разговаривать.  — Эй, с тобой все в порядке? — та, что с разбитым носом, подходит к нему поближе, пока ее сестра, все еще шмыгая, разводит огонь в каменном углублении на полу. Он кивает и в этот момент комната качается. Попытавшись схватиться за стену правой рукой, он понимает, что та не слушается. И что он ее уже и не чувствует почти. Да, точно, было же что-то… Привалившись спиной к стене, он ощупывает мокрый рукав. Как раз в очаге загорается огонь, поэтому и ему и девчонке становится понятно, что его одежда залита кровью. Это и так было, ведь он по шее знатно того подонка полоснул, вот и не обратили внимание сразу, видимо.  — Я сам… — он собирается сказать девчонке, что сам разберется со своей раной, но не успевает. Потому что свет вдруг пропадает. Совсем.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты