Deprivation of Sanity

На следующий день Питер просыпается рано, и все благодаря мудилам, которые решили, что это идеальный час для своих бибикалок. Стресс и ужасы последних двух дней тяжело сказались на Питере, заставив его чувствовать дикую измотанность, но он испытывает какое-то облегчение от того, что проснулся сейчас– его сердце все еще колотится от кошмара, что его преследуют Мстители и ЩИТ. Жутко представить, что всего сорок восемь часов назад он проснулся около Тони и притворился больным. Питер на самом деле ожидал, что Тони сильно разозлится и уйдет из дома как можно быстрее, оставив «больного, бацильного мальчика» на самого себя. Вместо этого Тони остался на удивление спокойным и заботился о нем, даже… Это было довольно мило.  И как Питер отблагодарил его за это? - Сжёг лицо и член.  Борясь с чувством вины, Питер поворачивается на другую сторону, пытаясь перестать думать об этом. Встать или оставаться в постели, пока не услышит будильник Мэй? А ставила ли она будильник?  Не желая снова засыпать, Питер решает встать и накрыть на стол. На часах в гостиной только 7:15; он спал не больше пяти часов. Какое сегодня число? Его день рождения был пять-семь недель назад, так что он может предположить, что сейчас должен быть сентябрь? Открывая шкафы, Питер берёт тарелки и стаканы и пытается вспомнить, какой Мэй любит пить кофе. Он знает, что Тони предпочитает черный, но Мэй пьет его с молоком и без сахара, вроде бы? Не желая заваривать его слишком рано (остынет ещё), Питер садится на диван, ожидая, когда встанет Мэй.  В 9:20 утра он наконец слышит шум, доносящийся из ее комнаты, и через несколько секунд она заходит на кухню, совмещённую с гостиной, и, волоча ноги, направляется к кофемашине. — Доброе утро, тетя Мэй. — Ох, ёмаё! —  С громким вскриком она поворачивается к дивану, схватившись за сердце. — О боже, Питер, я...я тебя не заметила. Краснея, Питер быстро встает — Ох…Эм, прости, я-я не хотел тебя напугать. — Все нормально, милый. Что...Что ты здесь делаешь? — Ничего, я просто ... ждал, когда ты встанешь. — Ох, блин, извини. Я думала, что ты все еще спишь, потому что было так тихо. Когда ты проснулся? — Около двух часов назад. Мэй вздыхает с обезумевшим видом — О, милый… Ты же знаешь, что всегда можешь разбудить меня, если тебе что-нибудь будет нужно, да? — Спасибо, но мне ничего не нужно. Эм. Я могу приготовить завтрак, если хочешь, или могу ли я пойти в…— Питер прерывается, вспомнив, что она сказала не спрашивать у нее разрешения. — Я имею в виду, я сначала пойду в ванную, а потом–а потом приготовлю тебе завтрак, хорошо. Улыбка, вспыхивающая Мэй, выглядит настолько мрачной, что разбивает сердце Питера. Через несколько секунд она вздыхает — Очень мило с твоей стороны предложить приготовить завтрак, но ты только что вернулся домой, и тебе ещё долго восстанавливаться. — И? У меня все ещё есть пальцы. — Дай мне позаботиться о тебе несколько дней? — Эм… — Питер колеблется из-за внутреннего раскола. Должен ли он проявить себя и показать, что он хороший мальчик, если даже она берёт инициативу на себя? — К-конечно, если хочешь… Мэй открывает рот, но затем снова закрывает его, видимо потеряв дар речи. В конце концов, она снова вздыхает — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Питер. Моя забота о тебе, делает меня счастливой, но если тебе становится не очень, я попытаюсь не перестараться. Хорошо? С трудом сглотнув, Питер кивает — Угу. Спасибо, Мэй. — Затем он спешит выйти из комнаты, не желая, чтобы она видела его слезы. Она так добра и мила с ним, несмотря на то, что он доставляет ей столько хлопот и проблем. Он ее не достоин.  Через пять минут Питер возвращается на кухню и обнаруживает на столе две миски с его любимыми хлопьями. Борясь с тем, чтобы не падать на колени ( это было бы ужасно неловко ...?! ), Он садится напротив Мэй, уже чувствуя себя близким к панике.  — Большое спасибо, Мэй, мне…очень приятно. — Не за что, Питер, но ... это просто хлопья. Снова краснея, Питер заливает хлопья молоком, прежде чем взяться за ложку. Прошло много времени – шесть месяцев, да – с тех пор, как он в последний раз ел это. В надежде сделать ситуацию менее неловкой, он кивает на завтрак Мэй, который является теми же хлопьями — Я думал, они тебе не нравятся. — Да, я тоже так думала, но ... я не смогла заставить себя выбросить упаковку, которую ты открыл перед… в любом случае, я решила поесть их, и, оказалось, они намного вкуснее овсяной каши. Так что я продолжала их покупать. Это ... придавало мне сил... Теперь ему ещё больше неловко. Не зная, как на это ответить, он молчит.  В конце концов, Мэй откашливается, нервно глядя на него — Что ты ел на завтрак всё это время? Питер пожимает плечами — Обычно яйца с беконом. —  Или черствый хлеб. Или ничего. — Действительно? О, это… это хорошо. Это правда хорошо. — Улыбаясь, она с облегчением выдыхает. — Ты хочешь яйца с беконом? Я могу сбегать и ... — Нет-нет-нет, все в порядке, мне… это нравится. Все прекрасно, пожалуйста, не беспокойся. —  После нескольких секунд тишины Мэй спрашивает, как он спал, на что Питер снова пожимает плечами. — Хорошо. Но немного ... громко. — Да, могу представить ... Возможно, потребуется немного времени, и ты снова привыкнешь. — затем Питер замечает, что она ерзает на сиденье, и когда она отводит взгляд, ее правая нога начинает дергаться — Это ... одна из футболок, которую они тебе дали? Питер почти давится хлопьями, зрачки сужаются, словно пытаются раствориться внутри белков его глаз. Он все еще в футболке Тони… блять — Эм…. д-да, они, эм ... д-дали мне это. — Эм. Что-то не так с твоими? Теми, которые я тебе дала? Эта выглядит такой большой. — Н-нет, я просто… Мне просто удобнее в большой одежде. Эм… Питер не уверен, поверила ли ему Мэй; она глубоко вздыхает, и когда она говорит, ее голос дрожит — Ты помнишь доктора Фостер? Джейн? Я хожу к ней уже несколько месяцев и ... мне интересно, не хочешь ли ты тоже поговорить с ней. Или, может, с доктором Селвигом? Началось. Питер боялся, что Мэй захочет, чтобы он пошел к кому-нибудь. Доктор Селвиг лечил его год после смерти его родителей, а доктор Фостер, очень молодой терапевт, лечила Мэй и Питера после смерти Бена.  — Н-нет, я… я не хочу ни с кем разговаривать. Прошу. —Послушай, я знаю, что эти сеансы морально тяжелые, но они всегда помогали тебе. Я уверена, ты помнишь, как ... —Это было другое. Говорить ... бесполезно…на этот раз В конце концов, говорить и учиться жить с потерей дорогого человека – это одно, а говорить об изнасиловании, пытках и унижениях в течение нескольких месяцев – это абсолютно другое. Питер не хочет об этом говорить - он хочет это забыть. Заново переживать каждый момент, вспоминая все снова и снова, имело бы только противоположный эффект.  — Пожалуйста, милый… Я не имею права… То есть, я хочу для тебя только самого хорошего, понимаешь? Я не хочу тебя пугать или удручать ещё сильнее, но я не справляюсь сама. — Но мне не нужна помощь. Я-я в порядке, правда, тетя Мэй, пожалуйста, не заставляй меня говорить об... об этом. Пожалуйста . Слезы появляются на глазах у Мэй — ЩИТ будет задавать тебе вопросы об этом, Питер, и я бы почувствовала себя намного спокойнее, если бы у тебя был кто-то, с кем бы ты мог .. — Нахрен ЩИТ. —... Что? —непонятливо спрашивает Мэй. — Нахрен их. Я не понимаю, почему им вообще до этого есть дело. Типо, какое это имеет значение? Им стоит заботиться о своей сраной работе и оставить меня в покое. Питер не понял, как он встал, но внезапно он осознает, что стоит, и слезы текут по его щекам. Мэй смотрит на него широко распахнутыми глазами, очевидно прифигев от его вспышки гнева чрезмерного употребления брани, но Питера выносит о того, что ему придется говорить об этом, особенно с Фьюри. — Чтобы выполнять свою работу, они должны хоть что-то знать, Питер, — спокойным тоном говорит Мэй, тоже привстав. — Кроме того, нам-нам придется пойти к врачу для ... обследования, и… Тут же гнев Питера сменяется паникой, и он тяжело сглатывает — К-какое еще обследование? Мэй нервно прикусила нижнюю губу, понимая, что все только усугубляется — Это насчёт твоих шрамов и… нам нужно знать,…заразился ли ты… чем-нибудь. Заразился. Венерическим заболеванием — Я-я не… я же говорил, что он н-никогда не делал этого со мной после банка, а тогда он… он использовал… — всхлипывая, Питер замолкает, пытаясь держаться. И поскольку он больше не может смотреть на Мэй, он смотрит на остатки хлопьев, которые жалко плавают в молоке, желая, чтобы он не попытался заглушить ее серьезный голос. — Нам нужно убедиться, Питер, или ты никогда не сможешь ... Ты не можешь заразить кого-нибудь другого, и даже если он никогда ... То есть, ты упомянул еще двух других людей. Кроме того, есть много разных способов передачи таких болезней. У Питера скручивает живот. Ни Тони, ни Стив, ни Баки никогда не использовали презервативы. Тони, должно быть, насиловал его как минимум 200 раз, и, наверняка, был с бог знает кем еще. Если у кого-то из Мстителей было ЗППП, у Питера, скорее всего, оно теперь тоже есть. Что, если ... у него ВИЧ?  Мэй права. Несмотря на то, что Питер никогда больше не хочет заниматься сексом с кем-либо, все равно существует риск передачи хламидиоза, герпеса и гепатита, даже если он будет обниматься с кем-нибудь.  О боже, он же обнимался с Мэй ... — Я не хотела пугать тебя, милый. Я просто хочу убедиться, что все хорошо. Я уверена, у тебя все будет хорошо. Нам не нужно идти сегодня или завтра, но ... чем раньше, тем лучше, ладно? — Питер кивает головой, хватаясь за спинку стула, чтобы не упасть — Тебе что-нибудь нужно, ма… Питер? —У т-тебя ... у тебя случайно нет, эм ... сигареты? — шепчет Питер, зная, что почувствует себя немного лучше, если он получит никотина в его трясущееся, напряженное тело. Может, поэтому он так загоняется со вчерашнего дня ... — Сигареты? Нет, я не знаю, а зачем тебе… — Мэй останавливаться, когда понимает. Ей требуется несколько секунд, чтобы переварить все это — Ты куришь? — Нет, но ... С-совсем нет, все хорошо, я знаю, что это незаконно…То есть, я справлюсь, я просто подумал ... Эм, это нормально, если я попрошу ...Блин, я пошел. Неужели это было настолько ужасно? Когда Питер выбегает из кухни, он задается вопросом, сможет ли он когда-нибудь снова связать слова в предложение, не делая из себя полного идиота. И выражение лица Мэй, когда он попросил у нее сигарету…Нахрена он вообще спросил? Не то чтобы у него появилась зависимость или что-то в этом роде (ну, может немного), Тони давал ему выкуривать только две или три сигареты в день. По крайней мере, он не был настолько глуп, чтобы просить у нее косяк (боже, он бы убил, чтобы выкурить травку прямо сейчас) ... Рассерженный на себя, Питер изо всех сил пытается снять футболку Тони, прежде чем бросить ее в угол своей комнаты. Одетый в джинсы и одну из своих футболок, он затем ложится на кровать и смотрит в потолок, не желая беспокоиться тем, что Мэй делает в гостиной. Если он ей будет нужен, она обязательно его позовет.  Немного времени спустя Питера пугает стук в дверь — Д-да? — Он еще не привык к тому, что к нему стучатся ...  Мэй мягко улыбается, когда открывает дверь — Уже половина второго, так что я хотела узнать, не хочешь ли ты пообедать со мной? Я сделала нам бутерброды ... Но если хочешь побыть один, ты можешь поесть их здесь или ... посмотреть телевизор. Посмотреть телевизор? Питер смотрит на телевизор в противоположной стороне комнаты. Ой. Да… Наверное, теперь он может делать все, что хочет… — Нет, все в порядке, я пообедаю с тобой. Сначала они едят в тишине, но потом Мэй что-то кладет на стол – старый телефон Питера — Я вспомнила, что еще не отдала тебе его… Полиция нашла его в банке. Когда я включила его несколько месяцев назад, он все еще работал, но если ты хочешь новый, я... — Нет, спасибо, все нормально, — перебивает Питер, зная, что у них нет денег на эти вещи. Кроме того, он привык, что у него вообще нет телефона, так зачем ему новый? Затем Мэй говорит, что она отключила его телефон, но исправит это завтра — Но, может быть, твои приложения для соц. сетей все еще работают через WI-FI? — Да, они будут ... Эм, я обещал ЭмДжей позвонить ей после прилета, но забыл. — Не беспокойся, она писала мне и спросила, могут ли они с Недом навестить нас после школы. Ты хочешь? Нет. — Д-да, конечно. Конечно. Естественно. Кстати, о школе ... Я же должен скоро вернуться или ... Ну, я ведь пропустил целый семестр ... — Я сегодня разговаривала с директором. Он сказал, что есть возможность дистанционного обучения, смешанного с домашним обучением и типо того ... Он пообещал, что они будут тебя поддерживать. Он даже предложил тебе наверстать упущенное самому, так как у тебя всегда были лучшие оценки по всем предметам. Если ты сдашь несколько тестов в конце этого семестра, ты можешь учиться летом и поступить в универ вместе с одноклассниками. Или ты можешь просто сделать перерыв и вернуться, когда захочешь... Когда Мэй заканчивает свой нервный монолог, она тревожно смотрит на Питера, как будто боится его ответа. — Нет, это… здорово, я бы хотел наверстать упущенное. — говорит Питер, позволяя ей вздохнуть с облегчением — Я хочу… поступить в университет. По правде говоря, Питер больше не знает, чего хочет, но он знает, что если чем-то займется, он почувствует себя намного лучше. После того, как они закончили есть, Питер возвращается в свою комнату, чтобы включить телефон. Он колеблется, прежде чем это сделать, не зная, хочет ли он даже просматривать свои учетные записи в соц. сетях и сообщения. Как только Питер включает WI-FI, телефон начинает сильно вибрировать. Почти минуту всплывают старые уведомления из его приложений и Инстаграма, что даже экран начинает лагать. Когда все, наконец, закончилось, Питер сначала открывает Инстаграм. Задыхаясь, он смотрит на количество своих подписчиков. Немного больше пятисот тысяч. Какого хрена так много людей решили подписаться на страницу, объявленной мертвой, жертвы похищения? Под постами безумное количество лайков и комментариев, особенно под его последним. Под тем, который Тони однажды показал ему ...  Слезы текут по его щекам, когда он читает первые комментарии к фотографии с Мишель. Некоторые из них от его друзей, другие от людей, которых он не знает. Некоторые комментарии, по-видимому, были опубликованы через несколько дней после ограбления, но большинство ссылается на его смерть, отправляя ему слова поддержки и прочее. Это так же жутко и странно, как и приятно.  И хотя Питер не видит злых комментариев в начале, он знает, что их много; потому что Тони дал ему прочесть некоторые из них. Под моральным давлением он думает об удалении своего профиля, но вместо этого решает сделать короткое заявление. Нужно проявить небольшую благодарность к тем, кто поддерживал его и его близких.   «Я хочу поблагодарить каждого из вас, кто проявил поддержку или сделал пожертвование в фонд моей тети. Ваши деньги уже помогли многим людям и будут продолжать помогать. Пожалуйста, поймите, что я больше не буду использовать этот профиль. Я просто счастлив, что вернулся домой, и прошу всех уважать личное пространство моей тети, моих друзей и меня. Однако я всегда буду чрезвычайно благодарен за ваше неравнодушие. Спасибо!» Прежде чем выйти из аккаунта, Питер решает посмотреть профили своих одноклассников. У всех появилось много подписчиков, особенно у ЭмДжей. В большинстве из них есть ссылка на фонд Питера Паркера и оставленные сообщения для Питера как после ограбления, так и после его смерти, о которой когда-то говорили. ЭмДжей и Нед также писали на его день рождения, но в то время как Нед написал: «Скучаю по тебе каждый день, дружище», Мишель сделала только подпись с тремя красными сердечками. Что это может значить…? Пролистывая страницу вниз, Питер понимает, что Тони ему не лгал. Между смертью Питера и его днем ​​рождения она опубликовала десять фотографий, на шести из которых она была с Брэдом, улыбается или корчит рожицы. Трудно говорить, о влюбленности, но кажется, что они довольно близки.  Когда он пролистывает фотографии своего друга со школьной поездки в Европу, он испытывает истошную зависть. Все они с нетерпением ждали каникул с декабря… Это должно было стать кульминацией их школьной жизни. Питер должен был быть с ними, но Тони отобрал это у него. Как и многое другое ...  Питер не может не погуглить себя и не найти ту отвратительную статью ДейлиБьюгл, о которой однажды сказал Тони. У него нет сил читать сообщения, которые люди отправляли ему в период между его исчезновением и расторжением контракта Мэй, очевидно, надеясь, что он однажды вернется и прочитает их. Вместо этого Питер подключает наушники. Слушая свои любимые песни, которые он не слушал уже полгода, он ложится на кровать и тихо плачет.

***

Мишель с трудом могла сосредоточиться на школе. Не то чтобы это имело значение – большинство учеников и учителей не переставали говорить о благополучном возвращении Питера. Естественно, все они засыпали ЭмДжей и Неда вопросами, слушая их с открытым ртом: «Да, мы говорили с ним». – «Нет, мы не знаем, что случилось». – «Да, мы увидимся с ним сегодня». – «Нет, мы не знаем, когда он вернется в школу». Брэд аккуратно спросил ЭмДжей за обедом, что возвращение Питера будет значить для «них», на что она ответила: «Я не знаю, но пойми… Я всегда говорила, что не готова быть с кем-либо.» Это немного расстроило его, но он согласился поговорить об этом в другой раз — Но передай ему «Привет» от меня, и… что я рад, что с ним все в порядке.» Теперь Мишель и Нед наконец-то поднимаются на лифте на этаж, где живут Питер и Мэй. Мишель часто поправляет волосы, в надежде выглядеть хорошо.  — Я не думаю, что он будет заботится о твоих волосах. — Нед закатывает глаза, когда они подходят к охраннику, о котором их предупреждала Мэй. Они быстро говорят ему, кто они такие, и, осмотрев их сумки, он пропускает их. — Ну, прости, что я хочу хорошо выглядеть для него. — фыркает ЭмДжей, нажимая на звонок. Ее сердце бьется так быстро, что она чувствует вибрации в горле. Что, если Питеру она больше не нравится? Что, если он… — Привет. — улыбается Мэй, когда открывает дверь, быстро обнимая их — Входите. На улице еще есть репортеры? — Да, несколько. Где он? — ЭмДжей с тревогой оглядывает комнату, лицо поникает, когда она понимает, что Питер не собирается радостно прыгать в ее объятия.  — В своей комнате. Я думаю, он спит…наверное. Я надеялась, что вы сможете поговорить немного. —  Когда ЭмДжей замечает, как грустно выглядит Мэй, у нее скручивает живот. Что происходит?  Когда все сели на диван, Мэй начинает говорить тише — Я просто хочу, чтобы вы знали, что Питер… теперь другой. Пожалуйста, не принимайте близко к сердцу, если он не будет вести себя весело или будет отказывается от касаний. — Не беспокойся, мы и не ждем, что он сразу… повеселеет. — быстро говорит Нед, но Мэй качает головой.  — Пожалуйста, послушай, Нед… Я была готова к худшему, когда он попал в больницу, но видеть его в таком состоянии все равно было больно. Он ни разу не улыбнулся с тех пор и почти не говорил. Я думаю, может быть, ему будет легче поговорить с вами, чем со мной, но ... но ... Глаза Мишель начинают краснеть, когда Мэй подавленно вздыхает.  — Мне очень жаль, Мэй… — говорит она, нежно касаясь руки женщины. — Я уверена, что все будет хорошо, когда он… привыкнет… — Надеюсь, ты права, но ... он даже не хочет идти к терапевту. Я даже не знаю, что ему еще сказать или сделать. — Мишель и Нед тревожно переглядываются, когда Мэй высмаркивается, явно изо всех сил пытаясь удержаться — Мне очень жаль, но я ничего не понимаю. Я не собираюсь нагружать вас этим, просто ... Пожалуйста, не расстраивайтесь, если ему понадобится время, чтобы сблизиться с вами ... Я уверена, что он старается изо всех сил. Я пойду и приведу его сейчас ... Пожалуйста, спросите его, если захотите его обнять. ЭмДжей чувствует странное покалывание, когда смотрит, как Мэй уходит. Она не сводит глаз с короткого коридора, ведущего в комнату, сердце бешено колотится. Через несколько долгих секунд возвращается Мэй и за ней идет ... Сначала Мишель думает, что Питер выглядит обычно, но чем ближе он подходит, тем очевиднее становится, что Мэй не преувеличивала. ЭмДжей не думала, что появление Питера сможет так сильно ее напугать, учитывая, что Тони Старк изнасиловал его прямо на ее глазах, но, похоже, она ошибалась .  Не считая гипса и зажившего шрама на щеке, Питер, кажется, физически здоровым, хотя и жутко худым. Его юное лицо выглядит детским и невинным, но его глаза ... Они напоминают глаза мертвеца, превращая некогда скромного, но беззаботного подростка в просто оболочку.  Питер только смотрит на них примерно секунду, прежде чем опустить взгляд, бормоча еле слышное — П-привет. Несмотря на то, что она обещала себе не разрыдаться, увидев его, девушка начинает плакать, как только открывает рот — Привет, Питер. — Привет, братан. — говорит Нед дрожащим голосом. Они продолжают стоять на неловком расстоянии друг от друга, пока ЭмДжей не откашливается, пытаясь перестать плакать — Я...Мы очень скучали по тебе. — Я тоже. — Питер бормочет, все еще смотря в пол.  Теперь она понимает, что имела в виду Мэй ... Мишель знала, что Питер травмирован, но надеялась увидеть хотя бы слабую улыбку или ... какой-то знак того, что он рад их видеть. Но, похоже, он не в силах этого сделать.  Опустошенная и поникшая, Мишель снова начинает плакать – что, черт возьми, они с ним сделали?