Tell me, is my love an illusion?

Кристиан продолжал свою жизнь и свою рутину. Всё наконец-то налаживалось. Он брал работу на дом и всё время следил за своим сожителем. Ему было и хорошо и не очень одновременно. С одной стороны, теперь он живёт не один, и не может избавляться от мыслей своеобразным путём, но с другой, это уже стало такой зависимостью, что иногда, при урагане сожалений он не может просто так сидеть и срывается. Он ещё ни разу не попался Леону на глаза за этим действием. Он понимал, что ему нужно с этим что-то делать. Он прочитал множество статей об этом заболевании, даже искал специалистов, и как только хотел сделать звонок — осекался и отходил от ноутбука на расстояние. Если он сделает это, родители узнают. А это его личная проблема. У каждого человека есть свои зависимости. Они могут быть приятными, в виде чего-то полезного. Но у некоторых людей бывают опасные зависимости. Это может быть алкогольная зависимость, курение, наркотики... Но у Кристиана кое-что другое. У него своя зависимость, и он никогда о ней никому не расскажет. Никогда. Если он расскажет об этом родителям, они станут его ещё больше подталкивать к своим действиям. Они лишь назовут его самым огромным позором семьи, заставят почувствовать себя ещё более никчёмным, чем до этого, и лишь навредят своему сыну. Сыну, который лишь хочет родительской любви. Кристиан ждёт того момента, когда компания полностью перейдёт к нему и он сразу же избавится от влияния родителей. Его увечья могут увидеть люди на приёмах. Но пока удавалось избежать коротких рукавов рубашек. Ему не нужны эти взгляды от посторонних людей. Взгляды, полные презрения или жалости. Ему это не нужно. Ему от этого противно. Они не имеют к этому никакого отношения, но будут лезть не в своё дело с разными вопросами. И все они будут спрашивать одно и тоже: причину. "Почему ты это сделал?". "Неужели недоволен своей жизнью?". "У тебя депрессия?". И так далее. И все эти люди будут спрашивать не для поддержки парня, а для возможности распространить слухи о молодом наследнике, который скоро возглавит одну из самых известных компаний не только в пределах Нью-Йорка. Ещё страшнее получить отвращение и жалость на его действия от Леона. Пусть его унижает весь мир за эту болезнь, пусть родители отберут у него всё, чего он добился, он готов на это, если Леон останется рядом с ним. С Леоном уютно. С Леоном так, будто ты нашёл свой мир и сейчас утопаешь в счастье. Леон вызывает такую бурю эмоций у Кристиана, что тот пытается не разорваться от них. Леон невинный, чистый, добрый и такой искренний. Кристиан знает, Леон даже не помнит его, по каким-то причинам, но также знает, что Леон всегда искренен и в его действиях всегда можно просчитать крупицы вложенных чувств. Даже когда он просто готовит, он делает это с определенным настроением и Кристиан любит это. Хотя... Кристиан просто безумно любит Леона. Поэтому, он, в целях защиты психики Картера, встаёт пораньше и перематывает свои запястья бинтами, заклеивает лейкопластырем места на шее и одевает чёрную водолазку с высоким горлом. Чтоб наверняка. Водолазка узковата и сильно облегает тело. Поэтому Кристиану даже немного стыдно в ней ходить. Одежда показывает каждый изгиб его натренированных рук, очерчивает накаченную грудь и Кристиан сглатывает. Леон может неправильно понять. Но другого выхода нет. Если он хочет закрыть шею и руки, придётся париться в ней. Выходит на кухню и понимает. Леона нужно сегодня откормить. И вообще, Кристиан сегодня запланировал для них день отдыха. Поэтому он начинает готовку и надеется, что младшему понравится всё, что он приготовит. Проходит по списку любимых блюд Леона, которые они ели вместе, и примерно представляет объем работы. Придётся готовить несколько блюд одновременно. Возможно попытаться вызвать совместные воспоминания этими блюдами. Кристиан не понимает, почему так парится из-за простого завтрака. Он знает, что Леону понравится даже парочка панкейков. Но сегодня будет особенный день. Кристиан хочет провести его с любимым человеком и посвятить ему всё для лучшего выходного. Он хочет видеть на лице Леона лишь улыбку. Поэтому он прячет всех своих скелетов от парня. Он боится быть пугающим для своего солнца или, того хуже, вызвать слёзы у него своим поступком. Тогда Кристиан будет ненавидеть себя ещё больше. Осознание того, кем он предстанет перед Леоном из-за своей проблемы, пугает его самого. Потому что Леон запросто может убежать из-за страха. Кристиан никогда не заботится о себе. Он не проявляет к себе таких чувств, но от этого чувство заботы не уходит. Просто оно переходит в заботу о других. Ему плевать на себя, ему плевать на свои чувства, боль, ему главное, чтобы самые близкие люди, понимающие его, были рядом и ни в чём не нуждались. Были в безопасности. И если его спросят, куда уже уходит забота, принадлежащая ему, он назовёт имя своего возлюбленного. И ни разу не усомнится в своём ответе. Имя человека, в которого он безответно влюблён. Кристиан не спешит с признанием. Ему не обязательно знать ответ. Потому что он старается заострить внимание на том, что Леон рядом и больше ничего не нужно. Да, от переполняющих чувств уже разрывает по-настоящему. Кристиан не может спокойно спать, потому что боится проснуться один в пустой квартире. Будто всё, что происходило было насмешкой судьбы. И тогда бы Кристиан сорвался и не смог бы контролировать свои действия. И всё могло бы дойти летального исхода. Но Кристиан старается не думать об этом. Особенно сейчас, во время готовки. Он старается делать всё аккуратно, бесшумно и настолько увлекается процессом, что не сразу замечает проснувшегося Леона в дверном проёме. И когда замечает, вздрагивает и роняет кастрюлю прямо на ногу. Вскрикивает и ругается: — Ай, твою мать! — держится за ушибленное место и продолжает мычать от боли, — Чертова жестянка! Аргх! Сука, почему так больно?! А Леон, ошарашенный словарным запасом парня напротив, подбегает и убирает злосчастную посуду, которая оказалась довольно тяжёлой. — Господи, — парень подбегает и осматривает ушиб, — Так, где у тебя аптечка? Или лёд? Нужно приложить лёд! Хочешь, я подую тебе на лоб? Мне мама всегда так делала и это помогало! Кристиан настолько переполнился нежностью, что уже и напрочь забыл о боли. Хотя кастрюля была внушительной. — Не волнуйся, скоро пройдет. Но если хочешь, можешь подуть, — усмехается Кристиан и подставляет лоб. Леон смущается и тянется ближе, обдавая своим дыханием лоб Уильямса, чья чёлка немного взлетает. И последний пытается не потерять самообладание и не признаться Леону во всех своих чувствах. Но когда Леон отстраняется, парни смотрят друг на друга, осмысливая произошедшее. А потом оба заливаются смехом от всей этой ситуации. Смеются до слёз, не замечая ничего. — Ох, — Кристиан вытирает слёзы от смеха и смотрит на Леона. Тот тоже успокаивается, — Теперь у меня точно ничего не болит. И прости за мой богатый лексикон, — напоследок усмехнувшись, извинился Уильямс. — Бывает, не волнуйся об этом, — Леон улыбается и Кристиан принимается созерцать своё солнце. Он выглядел слишком уютно в этих пижамных футболке и шортах. И до невозможного мило. Эти длинные спутанные волосы, спадали на лицо и Кристиан не выдерживает. Достаёт из кармана резинку, которая обычно предназначена для него самого, и поправляет волосы. Леон ошарашенно застыл и наблюдает за парнем. Тот аккуратно зачёсывает их и собирает в маленький хвост. — Потом я сделаю лучше, — хмурится брюнет и, когда отстраняется, сразу улыбается, смотря на смущенного Картера, — Давай завтракать. — Ох, так рано? — Леон поднимает взгляд и видит как много всего наготовил Уильямс, — Ого! Зачем столько всего? Нам этого на неделю хватит! — он усмехается, ведь ожидал у Кристиана множество полезной еды с наименьшим количеством калорий. — Не волнуйся. Это всё для тебя, бери, что хочешь, — Уильямс снова улыбается, а потом вздыхает и нарезает фруктовый салат. — Неужели ты не будешь ничего из этого? — Леон округляет глаза и внимательно смотрит на Кристиана. Но тот хмыкает. — Мне нельзя так питаться. А Леон стоит и не может поверить. Этот парень, скорее всего, слюной давился, пока готовил и предоставляет возможность всё съесть Картеру. Он не спаситель, он ангел во плоти. — А давай, — он вплотную подходит к Кристиану, у которого сердце в глотке бьётся, и обхватывает его ладонь своей маленькой, тем самым отвлекая от нарезки фруктов, — Ради меня сможешь поесть со мной эту прекрасную еду? Кристиан смотрит на Леона, который хитро улыбается. Старший судорожно выдыхает. — Я наберу вес, — признаётся Уильямс, а Картер фыркает. — Я обещаю, мы его сразу же сбросим, — Леон подразумевал под этим уборку, прогулку, а у Кристиана от его фантазии крышу снесло и лицо запылало алым цветом, что он так пытался скрыть. — Д-думаю, сегодня можно, — Леон радостно хлопает в ладоши и садится за стол, а Кристиан старательно успокаивается и садится напротив. Ему кажется, он не ел эту еду целую вечность. — И так, у нас апельсиновый сок, вафли с джемом, булочки из магазина, панкейки и овсяная каша с ягодами. Боже, я столько за последний месяц не ел, — Уильямс всё пересчитывает и наигранно вздыхает. Картер смеётся, и этот звук отдаётся в ушах Кристиана прекрасной музыкой. Он наготовил столько, потому что знает про уникальную способность Леона. Он кушает, но не толстеет. Как ему это удаётся, Кристиан не понимает и иногда ему кажется, что его не докармливают. Леон сразу же кушает, а Кристиан замирает, глядя на него. Он съел пару ложек овсянки и завис на Леоне, который слишком очаровательно жуёт. — Почему ты не ешь? — Картер указывает на его тарелку, а Уильямс усмехается. — Смотрю на тебя и чувствую себя сытым, — Боже, Кристиан обожает, когда Леон смущается. Он становится похож на помидорку, а всё от того, что не привык получать комплименты и у него нет иммунитета на них, чтобы так отчаянно не краснеть. Они ещё некоторое время завтракают в уютной тишине, а потом Кристиан поднимается и убирает свою тарелку. — Я помою посуду, а ты можешь пойти в душ, — заботливо говорит Уильямс и потихоньку убирает со стола. — Постой! — Леон поднимается и встаёт рядом, но уже не вплотную, — Ты так и не назвал своё имя. Как мне к тебе обращаться? — Ох, э-м, — Кристиан задумывается. "Любимый" хочется ответить, но потом называет себя так, чтобы Леон понемногу начал вспоминать его: — Крис. Зови меня Крис. — Хорошо, Крис! — Леон улыбается, но у самого в голове что-то отчаянно забилось, причиняя боль. Он старается не обращать на это внимание и уходит в ванную. Приходит он уже в гостиную, где Кристиан держал расчёску и чёрную резинку. — Иди сюда, — Кристиан показывает на пол, — Садись спиной, я сделаю тебе хвост получше, чем до этого. Леон послушно выполняет просьбу и Кристиан невесомо прикасается губами макушки. И не знает, что все это Леон увидел в отражении телевизора. Он отчаянно пытается не краснеть, но в голове снова что-то забилось. Картер неприятно жмурится, но быстро принимает прежний вид. Кристиан, ничего не подозревая, собирает хвост, оставляя немного волос сзади и по бокам распущенными. Получается даже без петухов и Уильямс радуется этому, как ребёнок. — Готово, — гордо заявляет он и Леон поворачивается к нему. — Спасибо большое, — он снова смущённо улыбается, а потом садится рядом, — Чем мы сегодня займёмся? — Сегодня долгожданная суббота: мы разберём твои вещи, затем нужно будет немного прибраться, а потом посмотрим фильм и будем валяться. Как тебе идея? — Кристиан проводит по волосам и щелкает нос Леона. Он смешно морщится, но потом снова улыбается. — Очень нравится! Как только они поднялись с дивана, сразу направились в комнату Леона. Кристиан попросил рассказывать его о своей жизни и Уильямс подметил одну деталь: во всех их совместных воспоминаний он отсутствовал. Когда Леон рассказывал что-то про школьное время, упоминания о Кристиане даже не было. И вот тут он серьёзно задумался, ведь могло произойти, всё, что угодно. Он мысленно записал в голове "Проверить память Леона" и дальше продолжал слушать младшего. Они также убрались в квартире, ведя разговор о всякой ерунде. И Леону нравилось это чувство. Ему казалось, что он знаком с этим человеком всю эту и ещё прошлую жизни. С Крисом было так уютно, так по-домашнему, что Картер понял, как привязывается к этому человеку. Ещё и этот поцелуй в макушку. Место поцелуя до сих пор горит огнём, а щёки заливаются румянцем. Он относит это действие к проявлению заботы как к младшему брату, поэтому старается откинуть другие, совершенно ненужные мысли. После уборки они зашли в гостиную и сели вместе на диван. Поставили на стол два высоких стакана с соком и чуть дальше несколько закусок. — Что будем смотреть? — Кристиан уже включил поисковик в телевизоре и ждал предложений Леона. — Не знаю, — Леон нахмурился, пытаясь что-нибудь придумать, — Может быть, какую-нибудь комедию? Кристиан возражать не стал и они включили недавно вышедший фильм и начали смотреть. Леон не выдерживал и вставлял свои комментарии в сюжет, недовольно подмечая некоторые детали. Кристиан сильно смеялся от его негодования, а потом и Леон залился смехом. В порыве сильного смеха они начали друг друга щекотать просто для того, чтобы продолжить смеяться. Кристиан позволил Леону опрокинуть его и младший начал проводить своими пальчиками по рёбрам Уильямса, пытаясь найти точку, от которой Крис взорвётся смехом. Но брюнет смеялся просто от нелепости всей ситуации и уже плакал от смеха. Леон же так сильно старался, что обронил оба стакана сока на Кристиана. — Ах, прости пожалуйста, — Леон поставил стаканы обратно, а сам попытался приподнять водолазку, но Уильямс быстро схватил его за руку. — Не волнуйся, я сам, — брюнет улыбнулся и направился в свою комнату, чтобы переодеться. Сок попал прямо на руки, намочив не только рукава, но и бинты. — Чёрт, и как он только так умудрился? — усмехнулся Кристиан, снимая водолазку. Как только он откинул на стол испортившиеся бинты, в комнату заходит Леон с полотенцем и... И смотрит на руки Уильямса, которые буквально светятся количеством шрамов. Картер даже не замечает того, что Кристиан сейчас наполовину голый и с большим лейкопластырем на шее. — Что это такое? — блондин указывает на шрамы, а Уильямс смотрит на него так испуганно и шокированно, что Леон сглатывает. — Я... Я могу всё объяснить...