Не смотри на горизонт никогда

      Как-то серым ноябрьским днём мне позвонили. Номер был незнакомый. Обычно на подобные звонки я не отвечаю, но сейчас решила сделать исключение.       – Слушаю, – сказала я, вовремя удержавшись от привычного «Библиотека».       – Анна Сергеевна? – уточнил жутко официальный женский голос.       – Да.       – Вам звонят по поводу вашего резюме, размещённого на сайте Superjob. Оно ещё актуально?       Когда библиотечная система подверглась очередной реорганизации и наше начальство полностью сменилось, я решила, что пора делать ноги, и разместила резюме на нескольких сайтах. Время прошло, положение немного устаканилось, появились гранты от мэра. На поиски новой работы я махнула рукой, однако резюме удалять не стала.       И вот, пожалуйста.       Что ж, посмотрим, что вы мне можете предложить.       – Да, актуально.       – Вы рассматриваете работу в частной библиотеке?       Интересно.       – Вполне. Что от меня требуется?       – Работа временная. Нужно разобрать книги и… – голос запнулся, – привести их в соответствие…       Явно работодатель, точнее, его секретарь, в тонкостях библиотечного дела не разбиралась.       – С библиотечно-библиографической классификацией? – помогла я.       – Да, – нерешительно подтвердила секретарь, не уверенная, с этим ли чудовищем надо привести в соответствие книги. – Зарплата по результату.       – Можно узнать, сколько именно?       – Двести тысяч.       Я едва не упала с кресла.       – Если вы заинтересованы, – сказала секретарь, – детали можно обсудить при личной встрече.       – Да, заинтересована.       – Ждём вас завтра в десять. Коттеджный посёлок «Золотые Долы», улица Соловьиная, дом девять. За вами приедет машина. Адрес назовите, пожалуйста.       Нехило.       Кое-как справившись с изумлением, я продиктовала адрес и добавила:       – Простите, можно перенести встречу на понедельник или вторник? Завтра я работаю.       – Хорошо, понедельник, десять утра. Машина будет в девять пятнадцать. Терпеть не могу выбираться из дома в выходные, но делать было нечего. Ранним утром (хотя, если судить по виду за окном, то поздней ночью) понедельника я еле-еле продрала глаза и поплелась на кухню, чтобы выпить обычную чашку воды. После ванной мой мозг проснулся настолько, что был способен думать не только о муках, которые доставляет столь ранний подъём. Нанося крем на лицо, я размышляла о предстоящей поездке. Вряд ли меня возьмут. «Золотые Долы», как подсказал Яндекс, оказались элитным коттеджным посёлком в ближнем Подмосковье. Когда я посмотрела цены на участки, у меня глаза на лоб полезли. Похоже, богатый зажравшийся самодур (или самодура) решил выпендриться и завести у себя библиотеку. К библиотеке требовался соответствующий библиотекарь – юное голубоглазое губошлёпое создание с ногами от ушей и грудью четвёртого размера. Я от данного образа была далека, как Луна от Меркурия. Правда, если этому типу нужен именно библиотекарь, вряд ли он найдёт такую девушку. В библиотеки с модельной внешностью не идут… Но деньги неплохие. Правда, надо ещё объём работы знать. Если там вагон книг, пусть кого-нибудь другого ищут. И странно, что собеседование проходит в доме, а не в офисе. Для того, чтобы сразу показать место работы? Или для чего-то другого? Я на всякий случай написала Ладимиру, оделась и вышла из дома. Около подъезда стоял человек неопределённого возраста, в строгом сером костюме и с лицом столь же официальным, сколь официальным был голос у секретаря. Похоже, водитель… Он посмотрел на меня невыразительным рыбьим взглядом. – Анна Сергеевна? – Да. – Прошу вас. Он провёл меня к изящному чёрному «ягуару» и открыл заднюю дверцу. Я забралась внутрь, изо всех сил пытаясь не казаться каракатицей. Но природу не обманешь… Может быть, каракатица из меня и не получилась, но пьяный сенокосец – точно. Ну и шут с ним. Кого я пытаюсь обмануть? Если мне всё-таки придётся работать в этих «Алмазных копях», нет никакого смысла подлаживаться к аристократическим замашкам тамошней прислуги. Из крестьян мы, пусть подавятся. Я угнездилась на сидении и крепко прижала к себе рюкзак. Машина чрезвычайно мягко и плавно выехала с парковки. «Ягуар», чего вы хотите… Кожаный салон, и кожа не абы какая – бежевая и очень мягкая. Сенсорная приборная панель отделана деревом – настоящим, а не пластиком под дерево. Знакомого рычага переключения передач не видно, вместо него нечто вроде шайбы. Любуйся, Аннушка, как богатеи живут. И учти ещё, что, возможно, хозяева в этом автомобиле не ездят, и его назначение – простолюдинов, вроде тебя, возить… Да, хорош котик, хорош, ничего не скажешь. И езда у него мягкая, движения изящные, на дороге, как штык, направление держит, в стороны, в отличие от некоторых, не уходит. Но… вот не любит моя крестьянская душа кожаные диваны. К ним, простите, попа прилипает. И машина низкая, чтобы забраться, согнуться надо в три погибели, а мы к русскому размаху приучены. Нам так забираться надо, чтобы ещё скамеечку подставлять пришлось. Взгромоздишься на верхотуру, расположишься по-царски и сидишь себе, свысока на пузотёров поглядываешь. Вот только шумит в салоне так, что соседа не слышишь. И машина норовит куда-нибудь вбок уехать. И рычаг переключения передач для длинноруких высоких людей сделан, не иначе. И переключается не всегда. И… ладно. Всё равно он лучший. Но котик… да. Ягуар, одним словом. В самый разгар размышлений мой телефон истошно зазвонил. Перед выходом я перевела его в уличный режим, и теперь он во всю мощь своей асусовской глотки орал: «Я по тебе так сильно скучаю! Я по тебе так сильно скучааю! Ты рядом, а я не долетааю…». Рюкзак едва не свалился на пол, пока я трясущимися руками пыталась выудить из него телефон. Водитель вздрогнул, и в глазах его на секунду появилось человеческое выражение. – Слушаю, – выдохнула я, пытаясь унять сердце, которое подпрыгнуло к горлу. – Что ещё за подработка?! – без вступления проорал Ладимир. – Какие, на фиг, «Долы»?! Куда тебя черти несут?!! И что, чёрт возьми, у тебя с голосом?! – С голосом всё нормально, – заверила я его, стараясь отдышаться. – А то я не слышу! – внезапно на пару секунд наступила тишина. Потом Ладимир снова заговорил, сильно понизив голос: – Ты не одна, что ли? – Нет. – А, ну… гм… извини, что прервал. А почему в машине? – А как ещё? – не поняла я. – До этих «Копей», в смысле, «Долов» иначе не доедешь. – Может, вы лучше до этих… «Равнин» потерпите? – Зачем? – Ого, какие вы темпераментные, – усмехнулся Ладимир. – На кровати, знаешь ли, удобнее, чем в машине. – Что удобнее? – окончательно запуталась я, но в следующее мгновение меня осенило: – Ладимир, чтоб тебя! У вас, мужиков, вообще мысли в другом направлении работают?! Я в машине, и меня везут в «Равнины», то есть «Копи», то есть… тьфу! Я всё тебе написала! – Уверена? – Ладимир!! – Ладно, ладно, не нервничай. Так какие «Копи»? – «Медные», в смысле, «Золотые». «Долы». В Подмосковье. Ты моё сообщение читал вообще? – А раньше не могла написать? Я бы тебя сам отвёз! – Ага, на «уазике». Дай хоть раз в жизни на крутой машине прокатиться! Водитель презрительно повёл глазами в мою сторону. – А что там? – немного успокоившись, спросил Ладимир. – «Ягуар». – А, да, хорошая машинка. У меня такой был, купил после Посвящения. Только знаешь что? Назад на «уазике» поедешь. Я тебя заберу. Мне так спокойней будет. – Как скажешь, – охотно согласилась я, умолчав о том, что мне тоже так будет спокойнее. Не стоит ещё больше волновать Ладимира. – Не думаю, что я там задержусь, вряд ли что-нибудь выйдет из этой эскапады. Но не знаю, сколько всё это продлится, я тебе напишу тогда. – Не парься, я сейчас выезжаю. – А, ну… хорошо. Теперь можно было ничего не бояться. Я успокоенно откинулась на спинку диванчика и стала с интересом смотреть в окно. Серые дома сменились изуродованным стройками лесом, и мы, свернув на боковую дорогу, оказались в «Алмазных копях», то есть… а, какая разница. Как ни назови, суть не поменяется. Коттеджный посёлок? Бог с вами! Да здесь целые замки с внушительными земельными угодьями, за высокими глухими заборами! Нужное поместье располагалось на отшибе, и нам пришлось изрядно потрястись по выложенной каким-нибудь итальянским мраморным булыжником дороге, прежде чем мы до него добрались. Усадьба находилась посреди огромного парка, через который вела очередная брусчатка, на сей раз чёрная. Асфальт? Фи! Это для плебеев. Я уныло смотрела в окно. Да, специфические вкусы у этого землевладельца. Деревья посажены в строгом шахматном порядке, и кроне каждого из них придана не менее строгая геометрическая форма – шар, конус или пирамида. Естественно, никаких плебейских берёзок и никакой плебейской травы – ровный газон, наводящий тоску своей безупречностью. Сама усадьба оказалась даже не замком. Математически выверенное нагромождение бетона и стекла, пронзающее островерхими крышами небо, а перед ним – идеально круглый, словно циркулем вычерченный пруд. Машина остановилась, и водитель открыл дверцу. Я выбралась с грацией захмелевшего паука, закинула рюкзак на плечо и угрюмо осмотрелась. Как здесь можно жить? Смотреть в окно и изо дня в день видеть изуродованные деревья, особенно жуткие в своей наготе, на ровном зелёном, словно бильярдный стол, газоне? Это кому-то нравится? Водитель услужливо повёл меня к крыльцу. Впрочем, какое же это было крыльцо… Крыльцо у нашей избушки в деревне. А здесь – широкая мраморная лестница и высокие, как в Ленинке, двери, большей частью состоящие из стекла, чем из дерева. Передо мной открыли дверь (судя по тому, как тяжело она открылась, вес её был такой же, что и у дверей Ленинки). Я несмело зашла и остановилась. Что это? Холл? Вестибюль? Передо мной открылся зал величиной со всю нашу квартиру, залитый ослепительным светом, который щедро излучала искрящаяся хрустальная (хрустальная? Это точно стекло?) люстра. На каменном, белом с серым узором полу (мраморный, не иначе) играли блики. По левую руку от меня стоял изящный, на витых ножках столик из полированного дерева с подозрительным красным оттенком. И… это было всё. Передо мной ввысь уходила широкая желтоватая лестница, ведущая на второй этаж. За ней виднелись ломаные стрельчатые окна от потолка до пола без штор. А больше не было ничего. Мне вдруг стало зябко, а от слепящего, словно в операционной, света заболели глаза. Откуда-то сбоку вынырнула горничная в чёрном платье и белом фартуке, с гладко зализанными, собранными в маленький пучок волосами, в мягких бесшумных туфлях. Её появление, похоже, следовало расценивать как сигнал к избавлению от верхней одежды. Я сняла пальто, вручила девушке и задумалась, стоит ли снимать унты. Однако можно было не углубляться в размышления – горничная вместе с моим пальто исчезла раньше, чем я решила спросить у неё совета. По-видимому, здесь царит европейская мода ходить по дому в уличной обуви. Хотя в чём ещё, кроме унтов или валенок, можно ходить по каменному полу? Через секунду со стороны, противоположной той, куда упорхнула горничная, выплыла величественная пожилая женщина в строгом чёрном костюме. Прежде чем поздороваться, она смерила меня надменным взглядом поверх очков. Мне очень сильно захотелось домой. – Здравствуйте, Анна Сергеевна, – произнесла незнакомка. Говорила она правильно, но в речи её мне почудился лёгкий акцент. – Меня зовут Амелия Розмари Батлер. Я здешняя экономка. Прошу за мной. Всё чудесатее и чудесатее, размышляла я, поднимаясь за экономкой на второй этаж. И какого лешего я не додумалась спросить у секретаря, кто, собственно, меня нанимает? В обычных условиях я бы вряд ли забыла об этом важном моменте. В обычных – то есть лет этак десять назад. Но сейчас эта странная подработка для меня была не столько возможностью увеличить свои золотые запасы, сколько возможностью отвлечься от воспоминаний о ведьмаке. Сколько времени прошло… или два месяца – не так уж и много? Я уже не рыдала ночи напролёт и не представляла Геральта ежеминутно. Просто… просто было ощущение, что он здесь. Точнее, не он, а лишь его образ. О чём бы я ни думала, как ни была занята, где-то на краешке подсознания он был всегда. Если так будет продолжаться, даже при наличии кавалеров наладить личную жизнь едва ли выйдет. Господи, куда ж это меня занесло? Я всего лишь следую за экономкой, мы только что миновали гостиную – огромную, по моим меркам, залу с гробоподобными потолками, здоровенными ломаными окнами и минимумом мебели, – и шествовали по галерее, а моя странная память уже уехала на два месяца назад. Ещё чуть-чуть, и, чего доброго, в младенчестве окажешься. Хотя нет, настолько ранних воспоминаний у меня не сохранилось. С чего вообще мне на ум пришёл ведьмак?.. А, я же о финансовой стороне вопроса рассуждала. Так вот, случись со мной подобное лет десять назад, я постаралась бы собрать как можно больше информации о будущем месте работы. Но знакомство с Ладимиром меня разбаловало. Если вдруг работодатель решит оставить при себе мои кровно заработанные денежки, Ладимир с большим удовольствием оставит его, выражаясь метафорически, без штанов, и я получу куда больше обещанного.       Однако, когда я разговаривала по телефону с секретарём, я не видела этого изуродованного парка и изломанного, собранного из кусков бетона и стекла, огромного мрачного дома. Сейчас моё спокойствие улетучилось, зато тревога выросла в разы. Ну как можно было не спросить имя работодателя? Через Ладимира можно было бы узнать, что он из себя представляет…       Галерея закончилась, экономка свернула вбок. Я последовала за ней и неожиданно для себя оказалась в комнате. Никаких дверей не наблюдалось.       – Сэр, к вам библиотекарь на собеседование. Прошу вас, мисс.       Я, с обычным уже изяществом нетрезвой караморы, поравнялась с ней.       Похоже, это был кабинет хозяина. Прямо напротив входа – привычное уже огромное окно от потолка до пола. По левую руку – небольшой книжный шкаф, стекло и чёрное дерево. Книги было бы любопытно посмотреть – насколько мне было видно, там стояли внушительные тома, либо старые, либо потёртые, либо и то, и другое, и надписи на корешках разобрать не удавалось. Справа от окна – стеклянный компьютерный стол на блестящих металлических ножках, на нём ультратонкий ноутбук и, в самом углу, чёрный принтер. За столом – удобное (наверное) чёрное кожаное кресло с высокой спинкой, а за креслом у стены весьма неожиданно примостился обтянутый бархатом пуфик с лоскутным матрасиком. Можно было бы предположить, что в доме имелся кот, но никакой шерсти ни на матрасике, ни на пуфике видно не было. Сфинкс, наверное…       Посередине комнаты (терпеть не могу такую расстановку) стоял кожаный диван кремового цвета, перед ним – низенький журнальный стеклянный столик. На нём валялась раскрытая на середине толстая книга, похоже, из шкафа. А за столом вальяжно развалился мой работодатель.       Нечто неопределённого возраста, утопающее в сером шёлковом халате, удовлетворённо сложило руки на том месте, где полагалось быть животу, и покачивало ногой (с моей точки зрения, такие ноги надо прятать, а не выставлять на всеобщее обозрение). Судя по оброслости ноги и изящно выбритой бородке, оно всё-таки принадлежало к мужскому полу. Моя мама подобные экземпляры называла метким словом «дрыщ».       Да, бородка очень изящно выбрита, такая тоненькая полосочка обрамляет лицо. Очень изящные усики. Причёска… да, отстала я от века. Как это называется, когда виски выбриты, а сзади жиденький такой пучочек из оставшихся волосёнок? Пьяный дровосек? Нет… но дровосек вроде в названии присутствует. Модная причёска, короче говоря, не спорю. Парикмахер дорогой. Или как это сейчас называется? Барбер? Стилист ещё есть, наверное.       Но… но. Изящная бородка обрамляла одутловатое лицо типичного русского мужика. Что она подчёркивала, понятия не имею. Щёки скрывала, похоже, потому что, несмотря на общую худобу, лицо у дрыща то ли от природы было полноватое, то ли он сильно пил накануне. А может, и то, и другое, перегаром ощутимо попахивало. Глазки у субъекта практически полностью заплыли.       Не поторопилась ли я пугаться?       – Батлер, – сказал субъект, окинув меня презрительным взглядом, – я сколько раз тебе говорил выключать свет днём? Как в больнице, чёрт…       – Простите, сэр, – холодно ответила экономка и щёлкнула выключателем.       Дрыщ тупо пялился на меня.       – Так, – наконец сказал он. – От тебя требуется поставить книги в шкафы, чтобы это… как там у вас полагается, короче.       – Во-первых, могу я взглянуть на объём работы? – спросила я, стараясь говорить как можно более официальным тоном. – Во-вторых…       – Котик, ну ты скоро? – раздался женский голос.       У книжного шкафа обнаружилась дверь, так шикарно вделанная в стену, что практически с ней сливалась. Сейчас она приоткрылась, и в комнате возникла полуобнажённая блондинка, если конкретнее – обнажённая на верхнюю половину. Не возникало никаких сомнений в силиконовом происхождении её роскошной груди.       Она заметила меня и сморщила нос.       – Фи, котик, какой у тебя дурной вкус…       – Я сейчас, дорогая, – заверил её «котик».       – А во-вторых, – закончила я, прикинув, что Ладимир, должно быть, уже подъехал, – я хотела бы поговорить с хозяином. Ему предстоит пользоваться библиотекой, и мне нужно знать, чего он хочет. Вряд ли для домашней библиотеки нужна расстановка по библиотечно-библиографической классификации. В зависимости от объёма, конечно. Но фонд, надо полагать, здесь всё же не сорок тысяч?       Блондинка скрестила руки на объёмистой груди и уставилась на своего «котика».       «Котик», в свою очередь, бешеными глазами смотрел на меня. Кажется, глубокомысленных рассуждений о расстановке книг он не слышал.       – Захлопни пасть, тварь! – рявкнул он, но получилось не так грозно, как хотелось, потому что на последнем слове голос отказался ему служить и выдал вместо внушительного подобия баса жиденький фальцет. – Я и есть хозяин!       – Поэтому вам халат велик?       – Пойдёмте, мисс, – вмешалась Амелия. – Я покажу вам библиотеку.       Сейчас самое время было бежать – мне угрожала нешуточная опасность получить книгой в голову. Я повернулась и увидела шкафчик с образцами минералов. Крупный тёмный кристалл аметиста, прозрачный невесомый горный хрусталь, сросток кристаллов кварца, бирюза… опал в породе! Болдер-опал, дорогущий, как…       – Идёмте, мисс, – настойчиво позвала экономка.       Делать было нечего. Я оторвалась от красавца-опала и вышла вместе с ней за дверь.       Мы начали спускаться по лестнице.       – Думаю, уже не имеет смысл показывать мне библиотеку, – сказала я.       – Отчего же? Вы уже приняты, мисс. Помощник лорда Генри де Боэна, мистер Рыбов, хотел взглянуть на вас, потому что он…       «Слишком хорошо вжился в роль хозяина», – подумала я и поспешила избавить её от неловкости:       – Я поняла. Но мне правда нужно поговорить с хозяином. И о том, что ему вообще от библиотеки надо, и график обговорить, и… ну, трудовой договор подписать ведь надо?       – Все документы у меня. Какой график вас бы устроил?       Так. Похоже, не очень-то у неё гладкие отношения с этим Рыбовым. У неё даже голос слегка смягчился.       – Я могу приезжать в свои выходные, понедельник и вторник. Если можно, с одиннадцати до семи.       – Хорошо. К вам приставлена машина, о транспорте можете не беспокоиться. Обедать будете на кухне.       Мы вернулись на первый этаж и пошли по сумрачной галерее.       Чем сразу меня напряг этот дом – это отсутствие стен между комнатами и дверей. Весь второй этаж был, скорее, одной огромной комнатой, поделённой на зоны – там гостиная, там спальня, там кабинет и ещё одна спальня… Зоны разграничивались между собой либо неполной стеной с огромным окном, либо просто перегородкой, и ни то, ни другое не было сплошным. Наверное, это удобно, когда живёшь один и даже прислугу не видишь, потому что она переделывает домашние дела, только когда тебя дома нет. Но для меня это было внове и потому странно.       Так вот, с галереей, по которой мы сейчас шли, была похожая история. С внешней стороны тянулась сплошная стена, на которой висели геометрически правильные светильники, а со стороны громадной входной залы – стеклянная перегородка, по сути, одно огромное окно. Через неё прекрасно можно было видеть всё, что происходит в зале… а из залы – то, что происходит в галерее.       Библиотека оказалась помещением с дверью и со всех сторон огороженным стенами, и я вздохнула с облегчением. Напротив двери – огромное окно, прямо возле него – стол. Маленький зелёный диванчик справа. За диванчиком по стенам – застеклённые книжные шкафы, и ещё три по другую сторону двери. А вот книги были напиханы кое-как, некоторые лежали стопками, хотя свободное место для них имелось.       Не так страшно, как я думала, ожидая увидеть нечто вроде того, что увидел Том Пинч в библиотеке мистера Чезлвита. Даже пыли не видно. Но обстановка… как в гробу.       – В общем, меня устраивает, – сказала я. – Секретарь сказала, что по окончании работы мне выплатят двести тысяч.       – Именно так, – кивнула экономка.       – Хорошо. Когда я смогу поговорить с мистером… мистером де Боэном?       – Простите, мисс, это невозможно. Он не терпит чужих людей в доме и не общается с прислугой.       Отлично. Сначала сказка ударялась в готику, потом свернула в фарс, а сейчас стала напоминать известное «пойди туда не знаю куда, принеси то не знаю что».       – Извините… мадам, но как я смогу привести библиотеку в соответствие с его вкусами, если я понятия не имею, чего он хочет?       – Не беспокойтесь. Лорд Генри не собирается ею пользоваться. Всё, что от вас требуется – ровно расставить книги. С этим могла бы справиться любая горничная, но его светлость посчитал, что в библиотеке должен работать библиотекарь.       Мне же проще. Мыслит его светлость определённо в верном направлении.       – Хорошо, – пожала я плечами.       Соответственно нраву лорда, прислуга в доме не жила, для неё был построен отдельный небольшой дом, куда нам и пришлось пройти, чтобы попасть в кабинет Амелии. К счастью, мне позволили пользоваться кухней в хозяйском доме, которая была недалеко от библиотеки. На кухню его светлость не заходил.       Когда все формальности были улажены, Амелия на прощание сказала:       – Запомните. Вы можете заходить только в библиотеку, на кухню и пользоваться ванной комнатой на первом этаже. Вы не имеете права ходить по всему дому. Если вы помешаете лорду, немедленно потеряете место. Вам ясно?       Я кивнула. Не очень приятно выслушивать подобное, но Генри де Боэна можно было понять. Я тоже не потерпела бы в своём доме чужих людей.       Амелия добавила, удостоверившись, что до меня дошёл смысл сказанного:       – Ни при каких условиях вы не должны ходить по дому. Что бы ни увидели и что бы ни услышали.       Опять готика! Может, всё-таки не стоило связываться?       …Ладимир поджидал меня возле домика сторожа, так что мне пришлось пройти через весь посёлок, прежде чем я оказалась наконец у его машины.       – Ну что? – поинтересовался Лад, помогая мне сесть в автомобиль. – Надеюсь, последняя поездка в эти места?       – Да нет, – ответила я, кидая шапку назад и пристёгиваясь.       Ладимир плюхнулся на соседнее сидение и тронул машину.       – В смысле?       – В прямом. Меня на работу взяли раньше, чем я сюда приехала.       Ладимир задумался.       – В твоём резюме фото есть?       – Есть.       – Наниматель – мужчина?       – Ну да.       – Тогда понятно, – рассмеялся Ладимир. – И как он тебе?       – Да никак, – пожала я плечами. – Я его не видела и, надеюсь, не увижу. Он, как выяснилось, с прислугой не общается. Я с его домоправительницей разговаривала.       Ладимир нахмурился.       – Он тебя точно в качестве библиотекаря берёт?       – Точно. Ладимир, ну сам посуди, зачем ему искать любовницу столь сложным способом? У него денег куры не клюют, домина огроменный в суперсовременном стиле, полы каменные, в кабинете вообще из змеевика, по-моему. Ему любовницу найти раз плюнуть. С ногами от ушей и прочим. А мной он просто… побрезгует. Аристократия.       Ладимир покосился на меня.       – Его зовут Генри де Боэн, – пояснила я. – Подозреваю, что экономка его тоже англичанка, хотя очень хорошо говорит по-русски. Возможно, что вся прислуга из Англии. Если прислуга смотрит на меня как на человека второго сорта, сложно предположить, что Боэн может смотреть как-то по-другому.       – Впервые слышу эту фамилию, – сказал Ладимир. – Надо будет ребят из разведки поспрашивать.       – Лад, да Бог с ним, зачем? У нас этих иностранных предпринимателей как собак нерезаных. Приехал денежками разжиться…       – Ну не знаю… Будь всё-таки поосторожнее.       …На следующий день я осмотрелась в библиотеке как следует.       Само помещение было неплохим. Окно в форме арки, а не этих жутких геометрических форм, которыми изобиловал дом. С очень широким подоконником. Рядом с окном не угол, а уютная полукруглая ниша. Сюда бы креслице-качалку, столик и светильник, как в моей комнате, соляной. Потолок… ну да, «ленинский». Но в общем возникало впечатление, что или эту часть дома строил не тот архитектор, который занимался остальным домом, или изначально дом здесь был, а владелец переделал его под свои вкусы, почему-то не тронув библиотеку. Помещение напоминало часть залы в усадьбе «Узкое».       Но вот всё остальное… Пол был каменный, и, похоже, тоже змеевик, как и в кабинете. Стены выкрашены в бежевый цвет. Книжные шкафы сами по себе хороши, но тёмные, что только усиливало ощущение подвала. Стол у окна тяжёлый, массивный, такой с места не сдвинешь. Только диванчик мне понравился, уютный, с бархатной обивкой.       С мебелью оставалось только смириться, пора было переходить к основной части работы.       А вот книги были хороши. Полное собрание серии «Библиотека всемирной литературы» – шикарные издания, все в аккуратных суперобложках… «Литературные памятники», «Памятники философской мысли», даже «Классики науки». Маленькие тоненькие книжечки в мягких обложках, которые выпускало издательство «Наука» по разным отраслям знаний. Немало антикварных изданий классиков, вроде Толстого, Достоевского, Пушкина – все позапрошлого столетия, многие выпущены при жизни авторов. В шкафу у окна, от двери слева, обнаружились другие книги. Они стояли ровными рядами: нижние три полки – латынь, верхние – незнакомый мне язык. Буквы очень красивые, немного напоминающие арабские.       Чутьё подсказало мне, что всей библиотекой хозяин, может, и не пользуется, но эти книги берёт. И лучше их не трогать.       В первый рабочий день я ничего существенного не сделала, только прикидывала, как лучше расставить всё это богатство. Отделить художественную от отраслевой? И той, и той здесь хватало. Но куда пихать, скажем, философию? По ББК это отраслёвка, но вот у меня «Нравственные письма к Луцилию» Сенеки. Серии «БВЛ» и «Литературные памятники». Их куда?       Раз здесь так много серийных книг, может, лучше их по сериям расставить, а внутри серий – по алфавиту? И не заморачиваться с тем, художественная это или нет? Тогда можно найти книгу, зная автора, но не найдёшь книги по теме.       Правда, его светлость лорд Генри де Боэн не будет утруждать себя поиском книг. Ему надо, чтобы всё было ровно и красиво.       Может, вообще их по цвету расставить? И размеру? А что? Ровно и красиво. Покупали же в советские времена книги под цвет интерьера…       В идеале – расставить их по сериям, в сериях – по алфавиту, антикварные сами по себе и каталог забацать. Тогда всё найти можно будет.       Короче, ладно. Начну со шкафов у окна. Первая – отраслевые серии вроде «Классиков науки» и «Памятников философской мысли», потом – художественные. Если Боэн изъявит желание что-нибудь самостоятельно найти – сделаю ему каталог. За отдельную плату. С разделителями ещё надо что-то придумать.       И, пожалуй, не мешало бы на время, пока я тут трудиться буду, придать этому помещению хоть чуть-чуть уютный вид…       Через неделю я приехала сюда во всеоружии.       Сперва были расставлены и рассажены предметы, призванные смягчить на время интерьер полуподвала. На столе поместилась соляная лампа, дающая очень мягкий и уютный оранжевый свет. Подоконник заселили толстые коты: два – справа, один – слева. И заключительный штрих – шар из родонита.       Как раз в это время я всерьёз взялась за похудение. Диеты свыше моих сил, и после долгих раздумий решено было обратиться к интервальному голоданию. Как человек, который не любит полумер, а также терпеть не может есть на людях, я взяла самую строгую схему – двадцать на четыре. Проще говоря, ела в промежуток четырёх часов, в остальное время только пила. Так как в библиотеке было холодно, я решила воду заменить травяным чаем. Поэтому на столе появился глиняный чайник в компании глиняной же чашки.       Там же дожидались своего часа разделители, которые я увела с работы. Несколько лет назад правящими верхами было принято решение оформить все библиотеки Москвы в едином стиле. Решение, может, и неплохое, но осуществить его решили как можно дешевле. Одним из итогов явилось то, что отличные пластиковые разделители, которые прекрасно держались на полках, заменили на бумажную заламинированную фигню, которая гнулась, скользила в разные стороны и слетала со стеллажей от легчайшего дуновения. На моё счастье, старые разделители не выбросили, а сложили в хранилище. Их я и забрала. Вид у них неказистый, но Боэн, если пожелает, может потом золотые заказать. Или платиновые. А эти я верну назад, когда здесь закончу.       Итак, котики рассажены, чайник на месте, разделители готовы. Я сделала глубокий вдох и приступила к работе.