Не смотри на горизонт никогда

      Естественно, никоим образом знакомиться со своим нанимателем я не хотела. Полная решимости держаться от него подальше, утром понедельника я распахнула дверь библиотеки, сняла пальто и шапку, сменила унты на кроссовки и с энтузиазмом приступила к работе. Через четверть часа припёрся Люцифер и нарушил трудовой настрой. Я впустила его, закрыла за ним дверь и отправилась к столу – сортировать очередную порцию книг. Что-то зацепилось за краешек сознания… что-то изменилось за ночь. Я внимательно посмотрела на стол… и у самого окна увидела тонкий ноутбук. – Не поняла, – озадаченно сказала я. – Люцифер, голубчик, компьютерную грамоту осваиваете? Люцифер взглянул на меня из-под задранной задней лапы дикими глазами – мол, и как только мне в голову могла прийти такая несуразная мысль? Не его… Ладно. Может, Боэн решил каталог завести и снабдил меня техникой? Что ж, если так, Амелия скажет. Но это оказалось не всё. Пока меня не было, плюшевые коты поменяли дислокацию. И не только они, но и чайник с кружкой, и шар из родонита. Мало того, орлец обзавёлся новой подставкой! «Ого, – сказал внутренний голос. – Похоже, серебряная». Быть не может… откуда она взялась вообще! Если правда серебряная, стоит тысяч пять… Нет, больше, это не классический треножник. Выглядит как каменная подставка для шара из обсидиана, который переехал к сестре – плоский куб с выемкой в центре. Десять тысяч? И какого, в конце концов, здесь так воняет кофе?!! Загадок прибавлялось, отгадок не предвиделось. Можно было предположить, что особенно ретивая горничная вытирала пыль и передвинула котов и всё остальное, но подставка? Я пожала плечами, рассадила котов, как надо, поставила шар из родонита и чайник с кружкой на место и вернулась к книгам. Через час мне приспичило заварить чай, и я отправилась на кухню. Чайник там был, конечно, не чета тем, которыми я пользовалась всю жизнь – он обладал кнопочками, с помощью которых можно было выставить разный режим подогрева воды – для чёрного чая, зелёного, белого, улуна и даже пуэра. На сей раз мне нужен был обычный кипяток. Я заварила травяной чай, преодолела обратный путь, крепко сжимая заварочный чайник в одной руке, другой открыла дверь в библиотеку… …и увидела перед собой Дива Ворона. Он стоял ко мне спиной и преспокойно любовался видом из окна. У меня отвисла челюсть. Какого беса он тут делает?! Пришёл с Боэном разобраться? Лично?! А библиотеку, наверное, для того выбрал, чтобы насмерть закидать противника книжками… Так, стоп. Что-то здесь не то. Во-первых, ни одному из стилистов группы «Крылья» ни единого раза не удалось засунуть Диму Врановича в костюм. Он ненавидел костюмы прямо-таки органической ненавистью. Поэтому нередко на вручении какой-нибудь престижной музыкальной премии можно было лицезреть элегантного Истомина в жутко дорогой светлой «двойке» от суперпопулярного модельера и рядом с ним Дива в чёрных джинсах, чёрной футболке (стандартные рубашки он тоже не переваривал) и высоких военных ботинках. Мирослав, продюсер группы, рвал и метал, но Димочка уже тогда обладал сильным характером. Сомнительно, чтобы ради визита к английскому аристократу Див на миг примирился с официальной мужской модой. Во-вторых, у Дива волосы слегка вились, что особенно было заметно по пряди на затылке, которая согласно традиции, заведённой в Братстве, оставлялась длиннее прочих и кончик которой кокетливо закручивался колечком. У типа передо мной волосы были абсолютно прямые. Боже мой… неужели это… Меня обдало ледяной волной ужаса, и я прислонилась спиной к двери, намертво вцепившись в чайник.

***

…Генри не сразу обнаружил, что его пушистый сосед начал пропадать. Он работал в кабинете и, как обычно, протянул назад руку, чтобы погладить кота, который неизменно, когда хозяин сидел за ноутбуком, располагался на пуфике. На сей раз вместо мягкой шёрстки рука прикоснулась к холодному тканевому матрасику. Генри не обратил внимания на это, но, когда полчаса спустя история повторилась, удивлённо оглянулся. Пуфик был пуст. Тогда-то Генри и сообразил, что в последнее время кот не баловал его визитами. Он отказался от привычки ходить хвостом за хозяином, навещал его лишь несколько раз в течение дня, а затем куда-то исчезал. Генри отправился на поиски. Он по порядку обошёл все комнаты на втором и третьем этажах, но лохматого предателя нигде не было видно. Оставался первый этаж. Генри окинул взглядом холл и отправился в библиотеку. Сюда он заходил редко, обычно тогда, когда хотел освежить в памяти магические навыки. И с тех пор, как Генри побывал здесь в последний раз, что-то сильно изменилось. И дело было не в книгах, которые начали приобретать упорядоченный вид в первом шкафу, если считать справа от окна. И не в белых полосках пластика, которыми ощетинились полки. Изменилась сама атмосфера. У Генри возникло ощущение, будто он из холодного снежного декабря ступил в лучащийся мягким последним теплом август. Кот нашёлся сразу – услышав хозяина, он, не открывая глаз, произнёс сонное приветственное «мыррррь» (плед валяется в левом углу дивана, когда кот уйдёт, надо будет сложить его и положить обратно), поэтому можно было осматриваться не торопясь. Первое, что бросалось в глаза, – светильник из каменной соли, наполняющий библиотеку мягким оранжевым светом, напоминающим свет, который дают восковые свечи. Остальные изменения Генри обнаружил, только подойдя к столу вплотную. Подоконник был уставлен грушевидными предметами. Генри взял один из них. Предмет превратился в мягкого, сшитого из флиса толстого серого кота, который благодаря своей округлости прекрасно сидел в руках. В правой лапе он держал розовую флисовую сосиску, в левой – насаженную на тонкий прутик фетровую чёрную летучую мышь. Кот смотрел воинственно и не желал расставаться ни с провиантом, ни с добычей. Генри усадил его на место и взял следующего. Этот кот был брат-близнец предыдущего, только фиолетового цвета с голубыми зрачками-бисеринками. Он прижимал к себе расшитую затейливыми узорами подушечку, во рту держал за хвостик-ниточку белую флисовую мышь. Этот созерцал Генри задумчиво. Последний кот был молочно-белый, с прозрачными крылышками за спиной. Левой лапой он удерживал клубок серых ниток, а изо рта у него на ниточном хвостике свисала серая мышь. Кот выглядел испуганным и напомнил Генри его собственного кота, когда тот лежал на операционном столе. Коты сидели вопиюще неправильно и, словно этого мало, обладали разными расцветками. Генри рассадил их от светлого к тёмному – в правом углу подоконника белый, в центре серый, в левом углу фиолетовый. Не понравилось. Порядок от тёмного к светлому не устроил тоже. Тогда он вернул серого кота в правый угол подоконника, белого посадил в левый, а в центр – фиолетового. Стало немного лучше. Генри ещё подумал и поменял серого и белого кота местами. Этот вариант оказался самым приемлемым. Теперь можно было переходить к другим новинкам. Помимо котов, появился шар из родонита на дешёвой подставке-треножнике, которую попытались выдать за золотую, но не получилось. На таких обычно продаются каменные шары в эзотерических магазинах. Генри поморщился и взял шар. Впрочем, даже с расстояния было видно, что качество родонита оставляет желать лучшего. Орлец второго сорта, с включениями дендрита, граната и тефроита – последнего особенно много. Но на ощупь шар был приятен, чуть-чуть шероховат и впечатление производил симпатичное, от него шла тёплая спокойная энергия, напоминающая по духу ранний августовский вечер. Шар тоже стоял ужасающе неправильно. Генри подумал, отодвинул фиолетового кота к окну, так что кошачьи близнецы образовали треугольник, а в центр поместил шар. Ещё подумал, сходил в кабинет, вернулся оттуда с серебряной подставкой, поставил на неё шар и выбросил старую в мусорную корзину. Последним изменением оказался глиняный чайник и кружка под стать ему. Чайник был большим, объёмом примерно пол-литра, шершавым на ощупь и сверху напоминал наседку в гнезде. На выпуклых боках были выдавлены продолговатые штрихи, которые складывались в узор в форме елей и солнца – с одной стороны, с другой – в форме елей, старого месяца и совы. Кружка тоже круглая, с удобной большой ручкой и узором, отдаленно напоминающим листья папоротника. И они стояли совершенно неправильно! Генри тяжело вздохнул. Он долго переставлял чайник и кружку на подоконнике, но ни один результат его не устроил. В конце концов, они угнездились на краю стола, напротив родонита. Уходить не хотелось. Генри сходил за ноутбуком, пристроил его на левом краю стола, который ещё оставался свободным от книг, придвинул массивный стул и погрузился в работу. Таким образом, он превратил библиотеку в рабочий кабинет. Библиотекарь приходила только два дня в неделю. Боэн не думал, что этот график, который ему не понравился с самого начала, окажется в результате таким удобным. Вот и сегодня он работал с раннего утра… или с поздней ночи. Около десяти Боэн ушёл, чтобы принять душ и позавтракать. Вернувшись, он остановился возле стола, чтобы посмотреть на идеально правильный пейзаж за окном, и сразу увидел, что совершенный порядок новоприбывших предметов нарушен. Амелия наняла не в меру ретивую горничную, которая трогает, что не надо? Генри расставил всё, как было, и обнаружил, что чайник исчез. Он не возражал против исчезновения чайника – для него тяжело было найти место, но всё же непонятно, куда он запропастился. Вскоре Боэн услышал шаги нерадивой горничной в коридоре и сделал в уме заметку сказать Амелии, чтобы она напомнила прислуге о распорядке в доме. Меньше всего Генри ожидал услышать звук открывающейся двери. Он вздрогнул, как от удара кнутом, и резко обернулся.