Не смотри на горизонт никогда

      Артес летел в Москву со смешанными чувствами. Когда он стал Верховным магом, его ждал неприятный сюрприз. Выяснилось, что, помимо стихийных магов, которые ему подчинялись, существовали ещё маги эльфийские. Их магия была иного свойства, и при накоплении Силы они предпочитали использовать камни, а не природные источники. К стихийным магам они относились с презрением, но, похоже, с презрением они относились ко всем. Артес подумал-подумал и решил, что ему хватает проблем и он прекрасно обойдётся без эльфов, благо, что со стихийными магами у них конфликтов не было. Несколько лет всё шло превосходно, Артес втянулся, управление столь большим количеством подданных уже не казалось ему сложным, хотя это бремя его тяготило. Видит Бог, он не хотел быть Избранным, но его мнения никто не спросил… Так вот, когда он начал чувствовать, что словно всю жизнь только и делал, что был правителем, эльфы нашли его сами.       Точнее, одна эльфийская королева из рода Серых эльфов.       Артеса сильно озаботила её просьба об аудиенции, он подумал, что кто-то из его приближённых зацепил Серого мага и от него, Артеса, сей факт решили скрыть, хотя его помощница, Гэладэт, клялась, что ничего похожего не было.       С первого взгляда королева его удивила. Никакого высокомерия и тем более пренебрежения, наоборот, она выглядела, как отчаявшаяся женщина. Очень красивая, даже простое строгое тёмное платье в пол не могло этого скрыть. Артес не заметил, как поднялся и сделал несколько шагов ей навстречу.       — Приветствую вас, лорд Артес. — Королева изящно склонила голову. — Вы не представляете, как я рада, что вы согласились на встречу.       — Разве я мог вам отказать, ваше величество, — мягко улыбнулся Артес. — Насколько я понял из вашего письма, у вас случилась беда.       Прекрасные голубые глаза королевы наполнились слезами, и она прижала к лицу носовой платок.       — О, сир, вы — наша последняя надежда! Артес помог ей сесть в глубокое удобное кресло и подал воды.       — Прошу вас, не стоит. Я сделаю всё, что в моих силах.       Финэриэль отпила из стакана, немного успокоилась и поведала свою историю. Артес на протяжении её рассказа едва сдерживал негодование. В мире людей с конца девятнадцатого века жил некий Генри де Боэн. Природа наделила его поразительной интуицией, которая позволяла ему поставлять лучшие магические камни, которые когда-либо существовали в обоих Пределах; собственно, на обработке и продаже самоцветов он сделал себе имя и сколотил состояние. В королевстве Серых эльфов дела никогда не шли гладко: несколько столетий оно терпело нападения со стороны Кровавых эльфов и даже демонов. Для защиты требовалось много Силы, поэтому королева была вынуждена присвоить Боэну должность главного придворного ювелира и поставщика магических атрефактов. Даже несмотря на страшную плату, которую он брал. (Тут королева снова не сдержала слёз). Помимо высокой цены, он требовал, чтобы эльфы удовлетворяли его садистские прихоти.       — Сир, мы оказались в безвыходном положении, — говорила королева, то и дело отирая слёзы. — Мы не можем отказаться от магических камней, и мы не можем обуздать Боэна. Будучи в мире людей, он стал сильным магом; кроме того, его интуиция поистине изумительна. Без его содействия я не смогу защитить свой народ…       Артес, конечно, пообещал сделать всё, что только возможно, чтобы поставить на место это зарвавшееся чудовище. Финэриэль благодарила его, прижимая изящные руки к груди. После того, как поток благодарностей, казавшийся неиссякаемым, всё же прекратился, оказалось, что Боэн — не единственная беда Серых эльфов.       С недавнего времени на членов общины Серых, много лет проживающей в Москве, начались беспочвенные гонения со стороны клана высших оборотней, Братства Чёрного крыла. Эльфы, столько лет живущие в Нижнем Пределе, всегда старались мирно сосуществовать с людьми и прочими созданиями, однако оборотням не нужен повод, чтобы зверски убивать эльфийских магов. Так как эльфы давно полагались почти исключительно на заклинания, против оборотней Братства они оказались бессильны, ибо этих существ магия не берёт. Финэриэль лично пыталась договориться с князем Корвусом, однако попытки ни к чему не привели.       Пока королева осушала слёзы платком, Артес пребывал в куда менее сочувствующем настроении, чем во время рассказа о зверствах Боэна. Князя Корвуса, то бишь князя Дива, он знал лично и был многим ему обязан. Ему отлично было известно, что Ворон ничего не делает без причины. Кроме того, Артес наконец понял, чтО во время беседы с королевой постоянно его цепляло: она была насквозь лжива, и она переигрывала. Финэриэль, помимо невероятной красоты, обладала завидным актёрским талантом.       Артес пообещал ей всяческую помощь, однако прощался прохладнее, чем здоровался. После приёма он поговорил с Гэладэт. Выяснилось, что стихийные маги неоднократно делали покупки в ювелирном доме Боэна, однако никаких непотребств с ними не совершали. Гэладэт, например, приобрела у него вот эти чудесные серьги с изумрудами — лорд, несомненно, обратил на них внимание? Но она всего лишь отдала деньги, больше с неё ничего не требовали.       Это было странно; кроме того, имя ювелира было Артесу известно. Он занимал должность придворного ювелира английской королевы; несомненно, что, если бы он с людей взимал такую же плату, как с Серых эльфов, эту должность ему бы не дали.       С князем Дивом тем более надо было разговаривать самому.       Поэтому Артес сейчас созерцал из иллюминатора серые тучи, сгустившиеся над Москвой.       План его был прост: в каталоге магических камней он выбрал камень подороже и сделал заказ, приписав, что покупку заберёт самостоятельно. Его пригласили посетить дом Боэна, и из аэропорта Артес направился сразу туда.       В Москве было снежно, морозно и… сыро. Не так уж плохо, что Боэн живёт за городом.       У дверей серого мрачного особняка Артеса встретила подтянутая женщина в строгом костюме. Волосы её были аккуратно собраны в пучок, из причёски не выбивалось ни единого волоска. Она приветствовала гостя и провела его на второй этаж, в кабинет.       — Его светлость скоро придёт. Не желаете чаю или кофе?       Артес попросил кофе, мельком подумав, что не отказался бы от чего-нибудь более существенного.       Минуты шли. Перед Артесом на белом фарфоровом блюдце уже стояла изящная белая чашечка с ароматным кофе, а лорда всё не было. Артес не торопился, но подобная небрежность со стороны звезды ювелирного дела производила неблагоприятное впечатление.       В кабинет вошёл мохнатый упитанный щенок. Он огляделся с видом посетителя, которому всегда здесь рады, увидел Артеса и, приветственно виляя длинным хвостом, неуклюже направился к нему. Артес протянул руку к малышу — а это был именно малыш, хотя в холке рост его составлял сантиметров пятьдесят, — однако щенок аккуратно, словно извиняясь, отодвинулся и обнюхал протянутую к нему руку.       — Кай! Кай, паразит, куда ты делся?!       В дверном проёме появилась девушка в спортивном костюме и ойкнула от неожиданности.       — Простите… Вы, вероятно, ждёте Ге… господина де Боэна?       Артес подтвердил.       — Ой, он, наверное, заработался… Извините, пожалуйста, я сейчас его позову. Кай, иди сюда!       Щенок подбежал к ней, топая, как слон, и радостно размахивая ушами. Девушка повернулась, демонстрируя невероятно длинную косу, и они ушли.

***

      В мастерскую я влетела со скоростью кометы. Генри мирно сидел возле стола, разглядывая в лупу на просвет только что законченный кабошон из парагонита. Занятие это его так увлекло, что он не видел и не слышал ничего вокруг и очнулся, только когда я тронула его за плечо.       — Что-то случилось? — спросил он, рассеянно потрепав по голове Кая.       — Случилось! Тебя в кабинете на втором этаже клиент ждёт!       Генри недоумевающе посмотрел на меня, затем взглянул на часы. Раздался ор: «Goddumnit!», — и Генри, срывая грубый серый фартук, выбежал вон.       Я придержала Кая, который был уверен, что с ним играют и, стало быть, Генри надо догнать. А до чего красивый покупатель, однако... Светлые длинные волосы, голубые глаза, широкие плечи... Наверняка эльф. Как хорошо, что сейчас можно не волноваться, Генри ничего плохого с ним не сделает. Он наконец-то понял, что то, что он творил раньше, ничего общего не имеет с настоящим нормальным сексом.

***

      Прошло пять минут с визита щенка и девушки до прихода хозяина, и Артес это время провёл, размышляя. Девушка не похожа была на служанку, кроме того, она привыкла обращаться к Боэну по имени, из чего можно было сделать вывод, что это его возлюбленная. И она весьма плохо увязывалась с образом законченного маньяка-садиста, так заботливо выписанного Финэриэль. Возможно, она мазохистка, но Артес сильно в этом сомневался. И щенок! Упитанный, весёлый, общительный, явно от людей он привык видеть только хорошее, значит, его любили и опекали. Опять же, любовь к животным не мешает ненависти к людям, но Артес лишний раз обрадовался, что не стал рубить сплеча и решил сначала лично посмотреть на это чудовище в образе эльфа.       Каковая возможность ему вскоре представилась. Боэн появился бесшумно, слегка склонил голову в знак приветствия (Артесу показалось, что похожий жест он уже у кого-то видел), извинился за задержку и поставил перед Артесом деревянную шкатулку из красного дерева, после чего отступил назад.       В общем-то, выглядел Боэн достаточно мрачно для того, чтобы заподозрить в нём насильника. Высокий, худощавый, как все эльфы; лицо до глаз прикрыто синим шарфом, легко догадаться, что оно изуродовано (этот факт Артеса озадачил: он знал, что у эльфов шрамов не остаётся), длинные чёрные волосы спадают на плечи; дорогой серебристо-серый костюм, ослепительно белая рубашка, чёрные перчатки. Все эти наблюдения Артес сделал за несколько секунд. Следовало играть свою роль далее, и он открыл шкатулку.       Шар из красного берилла стоил дорого и сам по себе, и за счёт Силы, в нём заключённой. Артес прежде никогда не работал с камнями и начинать не собирался, поэтому берилл был ему не слишком интересен. Он взял его в руки, ощутил энергию, бьющуюся в нём, словно живое сердце, осмотрел.       — Я его беру, — сказал он, посмотрел на Боэна и встретился с его тяжёлым немигающим взглядом.       Наступило молчание. Артес смотрел на ювелира спокойно и уверенно. Силу его магии он ощутил, видимо, это было единственное, в чём Финэриэль его не обманула. Поединок с ним будет тяжёлый, но не безнадёжный.       Однако Боэн не двигался и не сводил с него взгляда. Артес подумал, что бы это могло значить, как вдруг эльф спросил:       — Вы покупаете его для себя?       — По-моему, вас не должно волновать, для кого я его беру. Я готов отдать за него всю сумму сейчас. В полном объёме.       — Он вам не подходит, — неожиданно заявил Боэн. — Прошу подождать несколько минут.       Он вышел из кабинета, прежде чем Артес успел его остановить.       Представление начинало затягиваться. Артес хотел всего лишь закончить сделку и посмотреть, когда Боэн объявит «особые условия» и объявит ли вообще. Однако на сей раз эльф явился действительно быстро. В руках у него была деревянная шкатулка из ясеня. Боэн поставил её перед Артесом и убрал шкатулку с красным бериллом на подоконник.       Артес открыл шкатулку, размышляя, насколько дороже берилла то, что ему принесли.       На мягкой золотистой подложке лежал шар из необыкновенного камня, Артес сначала даже не понял, какого он цвета. В руках камень лежал замечательно уютно. Сумрачно-сиреневый, серовато-голубой, вспыхивающий неожиданными радугами, он словно затягивал в себя, не отпускал взгляд. Артес, который собирался лишь формально взглянуть на него, никак не мог заставить себя положить его в шкатулку.       Боэн всё так же стоял в стороне и терпеливо ждал.       — Что это за камень? — тихо спросил Артес.       — Иолит.       — Сколько?       — Тысяча шестьсот долларов.       Артес настолько удивился, что аккуратно посадил камень в шкатулку и воззрился на Боэна. По сравнению с красным бериллом, за который хотели пятьсот тысяч, иолит отдавали практически за бесценок.       — Тысяча шестьсот? — уточнил он на случай, если Боэна настигло кратковременное умопомешательство.       — Да. У него неплохой магический потенциал, но я не развивал его. Думаю, вы легко справитесь самостоятельно.       — Вы сильно теряете в деньгах. — Я больше потеряю в репутации, если продам вам камень, который вам не подходит.       Артес хотел открыть портмоне, как раздалось знакомое поцокивание коготков, и в кабинет вбежал радостный Кай. Не замедлившись, он устремился к Боэну и врезался тому в ноги. Боэн, не пошатнувшись и сохраняя невозмутимое выражение лица, наклонился, поднял малыша на руки, извинился перед Артесом и вынес щенка в коридор, откуда уже слышалось приглушённое шипение: «Кай, а ну вернись немедленно! Не мешай!». Несколькими секундами спустя раздались тихие голоса:       — Генри, извини, не успела его поймать. Он ведь привык, что мы в это время все вместе гулять идём, ну и побежал к тебе…       — Ничего страшного. Я отнесу его вниз, и можете подождать меня в парке. Я закончу через десять минут.       — Генри, я подозреваю, что им всё-таки можно самостоятельно спускаться с лестницы. Я его придержу за ошейник, и до первого этажа он сам доберётся.       — В руководстве написано, что до года щенкам нельзя ходить по лестницам.       — Генри, он в девять месяцев будет весить сорок с лишним килограммов! Ты его так до года и будешь таскать?       — Да, — ответил Генри таким тоном, что все возражения прекратились, и чуть позже послышались удаляющиеся голоса:       — Хоть Эдварда пожалей. Под сорока килограммами веса он точно сломается.       — Я прибавил ему зарплату.       — Хочешь сказать, что на эти деньги он будет лечить свою больную спину?..       Артес, сам того не заметив, снова взял иолит и задумался. Изначально он планировал раскрыть Боэну, ради чего к нему явился на самом деле, после того, как ювелир предложит ему «дополнительную плату», и наглядно убедить его, если понадобится, что так делать нельзя. Однако сейчас он всё больше и больше сомневался в том, что Генри де Боэн действительно такой, каким его описала Финэриэль. Её желание избавиться от торговца было понятно: для Боэна не имело значения, откуда идут деньги, он продавал камни и Серым эльфам, и Кровавым. Артеса немного коробил этот факт, но Боэна он понимал: тот не принадлежал ни к одному эльфийскому клану, королеве Серых не подчинялся, и ставить ему в вину желание преумножить состояние было нелепо. Слишком мало было у Артеса информации, и, сколько бы он ни старался судить беспристрастно, Боэн вызывал у него невольную симпатию. Интересно, а Див с ним не знаком? Князя Артес хотел навестить после поездки к Боэну, и у него давно возникло впечатление, что Ворон знает всё и обо всех. Не поговорить ли Артесу сначала с ним? Если Боэн всё же совершает все те мерзкие поступки, какие ему приписывают эльфы, всегда можно будет вернуться.       Боэн появился быстро с папкой красно-коричневого цвета. Он поставил её в книжный шкаф и повернулся к Артесу. Тот протянул ему деньги, получил расписку и свидетельство на шар и неожиданно для себя спросил:       — Вам, похоже, известен мой статус?       Боэн посмотрел на него без всякого выражения.       — Разумеется. Я даже полагаю, что вы не за камнем ко мне приехали.       — У меня есть сведения, что в качестве дополнительной платы вы насилуете эльфов.       Артес был уверен, что Боэн не признается. По лицу ювелира пробежала лёгкая тень, он достал папку и положил её перед Артесом.       Как правило, договоры состояли из нескольких страниц на разных языках. Первая оповещала, что покупатель, будучи предупреждённым об увечьях и повреждениях, добровольно предоставляет своё тело в распоряжение лорда Генри де Боэна, на следующих шло перечисление товаров, за которые, собственно, расплачивались. Можно было бы сказать, что Боэн ставит клиентов в безвыходное положение: вынужденные спасать государство и свой народ, они соглашаются на любые условия, однако львиную долю товаров составляли украшения. Очень дорогие, несомненно, очень красивые, но магической силы не несущие. Кстати, имя Финэриэль тоже промелькнуло в одном из договоров. Артес нахмурился и прочитал всё то же добровольное соглашение и перечень товаров. Серьги, кольца, колье, браслеты с рубинами, топазами, бриллиантами, сапфирами, изумрудами…       Артес мог понять желание пожертвовать всем, своим телом в том числе, ради спасения ближних. Но платить такую цену за побрякушки? Шелуху?       И почему Боэн берёт такую плату? Нельзя сказать, чтобы Артесу случалось общаться с маньяками, но людей он хорошо чувствовал. Не похож был Боэн на сумасшедшего.       К тому же, такие договоры заключаются только с эльфами, это легко было понять по именам, причём не со всеми: Гэладэт покупала серьги без дополнительных условий, и принадлежала она к роду Лесных эльфов. Действия Боэна сильно походили на месть…       Продолжать разговор было бессмысленно. Артес поднялся.       — Я понял вас, господин де Боэн. Имейте в виду, что наш разговор ещё не закончен.       — Я в этом не сомневаюсь, — безразличным тоном ответил ювелир.       — Позвольте последний вопрос: не знакомы ли вы с князем Дивом Мирославичем?       Вопрос был задан почти просто так, и тем сильнее удивился Артес, когда Боэн спокойно ответил:       — Он мой друг. Особняк Артес покидал с чувством, что всё окончательно запуталось.

***

      В особняке, являющемся штаб-квартирой Братства, как всегда, царило оживление. Артес не был тут со времени окончания второго путешествия по Запределью, и ему показалось, что народу здесь ещё прибавилось. Как обычно, воины смеялись, болтали, устраивали шутливые поединки; могло показаться, что они заняты исключительно своими разговорами, но лорд прекрасно знал, что его заметили сразу и ему не удастся совершить ничего такого, что ускользнуло бы от их внимания. Наверняка здесь было полно также пернатых разведчиков Братства, но они традиционно не показывались на глаза. Как и всегда, среди толпы прохаживались злые ахалтекинские жеребцы, нервически относящиеся к посторонним. Посторонними у них было принято считать всех, кроме хозяина. Артес украдкой их разглядывал, тщательно следя, чтобы его внимание не расценили как навязчивое. В зимней шубе он их ещё не видел. Непривычно мохнатые, густотой шерсти напоминающие эксмурских пони, они обзавелись короткими стоячими гривами и выглядели дикарями из таёжных глубин.       Как и всегда, в холле Артеса встретили недоверчивые дежурные. Однако с ним лишь поздоровались и пропустили его беспрепятственно. Не оставалось сомнений, что среди них был разведчик, знающий Артеса в лицо.       В приёмной лорд был встречен бессменным Мстивоем, который заверил его, что Великий князь здесь и скоро должен подойти. Артес с удовольствием уселся на диван для посетителей. Через несколько минут адъютант, не спросив, принёс ему большую кружку горячего сбитня и блюдо пирожков. Артес успел изрядно проголодаться и не стал отказываться от угощения.       Казалось бы, он должен был нервничать: в Ставке глушилась любая магия, даже его, но почему-то именно здесь Артесу было спокойно и по-домашнему уютно. Умиротворяло сознание того, что тут всё оставалось неизменным, ровно таким, как и много лет назад.       Артес успел перекусить до того, как появился князь Див. Он нисколько не изменился, разве что выглядел более мрачным, чем обычно. Небрежно кивнув Артесу, словно они виделись вчера, он жестом пригласил его в кабинет.       Лорд с удовлетворением обнаружил, что и здесь всё оставалось по-прежнему. Он сел в мягкое удобное кресло и вдруг ощутил, что перелёт был долгий, разговор с Боэном выматывающий, что в гостиницу он приедет только глубокой ночью и ждёт его там президентский люкс, без сомнения, роскошный, но такой же безликий, как любой постоялый двор, не обладающий ни малейшей толикой домашнего уюта. Жалко, что при Ставке нет гостиницы, хотя комнаты отдыха вроде имеются…       Див мельком взглянул на бумаги, лежащие на столе, и сел на подлокотник кресла напротив Артеса.       — Почему-то мне кажется, что ты здесь не из-за того, что соскучился.       — Лучше бы я оказался здесь только по этой причине…       Артес рассказал, что на этот раз привело его в Россию, и о визите к Боэну в том числе. Див слушал его с невозмутимо-угрюмым выражением лица.       — …За много лет я поневоле научился разгадывать эти придворные интриги. Удовольствия мне это не доставляет, но при моём положении у меня нет иного выхода. После беседы с королевой Серых у меня осталось впечатление, что она хочет стравить меня с тобой и с Боэном. При любом раскладе она в выигрыше: убью ли я Боэна, тебя либо погибну сам. Последнее, надеюсь, ей безразлично.       Див смотрел в окно, словно не слушая, но кивнул.       — Когда я был у Боэна, не смог составить однозначного мнения. Всё настолько дико и… несуразно. То, что творит Боэн с эльфами, безусловно, мерзко и неприемлемо. Только, как я смог выяснить, покупали у него бОльшей частью украшения, Силы почти не несущие, а магические камни продавались в столь малом количестве, что даже на одно серьёзное противодействие их не хватит.       — Чего не сделаешь ради тщеславия, — обронил Див.       — Идти на такие… унижения ради удовлетворения собственного тщеславия?       — Почему нет? Эта дополнительная плата, которую Боэн взимает с Серых и Высших, не афишируется: о ней все превосходно знают, но не говорят. Кроме того, эльфийская медицина весьма неплоха, а представители её весьма расчётливы: существуют врачи, которые разработали специальный курс лечения для тех, кому пришлось расплачиваться не только деньгами. Это, разумеется, недёшево, зато гарантирует, что в самых тяжёлых случаях восстановление займёт не больше недели.       Артес еле сдержал гримасу отвращения:       — Ты хочешь сказать, что на этой гадости эльфы ещё и наживаются?       — Тебя это удивляет? Люди делают то же самое.       Артес решил отложить этот вопрос на потом.       — Боэн на самом деле твой друг?       Див кивнул.       — Неужели тебя нисколько не смущают эти… то, что он творит? Похоже, он мстит Серым эльфам, но никакая обида не оправдывает подобных… жутких вещей.       — Я смотрю, Финэриэль ни слова не сказала тебе о том, кто он такой.       — Эльф, живущий среди людей… разве это не так?       — Она даже назвала его эльфом? — усмехнулся Див. — Я думал, она скорее удавится, чем это сделает.       — Он не эльф? — спросил Артес, всё больше и больше запутываясь.       — Эльф-полукровка. Его отец был Высшим эльфом, мать — принцессой Тёмных эльфов, попавшей в плен к Высшим и ставшей наложницей. Серым эльфам Генри продали в раннем детстве. Судя по твоему взгляду, о рабах-саура ты ничего не знаешь.       — Я не уверен, что хочу о них знать… После рассказа Дива Артес чувствовал себя так, словно на него вылили ведро помоев. Желание залезть под горячий душ было почти непреодолимым. Див между тем, словно не заметив, какое впечатление произвёл его рассказ, небрежно говорил:       — Речь тут вряд ли идёт о мести. Генри очень справедлив и всего лишь обращается со своими бывшими хозяевами так, как они обращались с ним. По его мнению, это правильно, и, если бы ты у него спросил и он бы согласился тебе ответить, уверяю тебя, что его ответ ты бы не оспорил. Его так называемое детство и юность прошли для него отнюдь не бесследно, и взгляды на мир у него весьма… своеобразные. Если тебе интересно, Финэриэль его ненавидит вовсе не из-за того, как он себя ведёт. Она его ненавидит, потому что он, будучи никем, вещью, подстилкой, сумел вынудить её дать ему должность главного ювелира и поставщика магических артефактов. Проще говоря, заставил с собой считаться.       — Ты хочешь сказать, что, будь Боэн чистокровным Высшим или Серым эльфом, на эту «дополнительную плату» закрыли бы глаза?       — Разумеется.       — Ладно. — Артес испытывал сильное желание привести к ответу не Боэна, а Серых и Высших эльфов, которые додумались превращать собратьев в вещи. — Причину ненависти Финэриэль к Боэну я понял. А тебя она почему терпеть не может?       — Тебя это правда интересует?       — Див, она пришла ко мне с двумя жалобами. Первая — на Боэна, вторая — на тебя.       — Эльфы же тебе, по-моему, не подчиняются, — заметил Див, невообразимым образом развалившись на подлокотнике. У Артеса заныла спина.       — Нет, хвала небесам, — ответил он.       — Зачем ты тогда взялся ей помогать?       — Див, ко мне пришла женщина в слезах. Я должен был её выставить?       Див приподнял правую бровь, словно спрашивая «А почему нет?».       — Прости, но мне воспитание не позволяет этого сделать!       — То есть, чтобы угодить своему воспитанию, ты убьёшь Боэна?       — Конечно, нет! Я не представляю, что мне делать! Когда я ехал сюда, догадывался, что дело будет непростым, но не думал, что до такой степени.       — Ты, конечно, поступишь по-своему, — сказал Див. — Но я бы на твоём месте не торопился. У меня есть подозрение, что скоро вопрос с Финэриэль разрешится сам собой.       — То есть ты его разрешишь? Так что ты ей сделал?       Див посмотрел в потолок.       — В двух словах: я с ней спал, она мне надоела, и я её бросил.       Артес смотрел на него с непередаваемым выражением лица.       — Пре-крас-но, — произнёс он раздельно. — Надеюсь, со своими отношениями вы сами как-нибудь разберётесь. Я бы хотел навестить Ладимира. Он здесь сегодня?       — Скорее всего, в столовой.       Див проводил его сам, и, уже попрощавшись, Артес вдруг остановил князя:       — Див, ты, случайно, не знаешь, где в этом городе можно достать кулон с аквамарином высшего качества?       — У Генри, конечно, — Див с интересом посмотрел на него.       — Ты издеваешься?       — Нисколько. Генри подберёт тебе кулон, подходящий для твоей возлюбленной наилучшим образом.       Артес невольно покраснел.       — Рано пока называть её моей возлюбленной. Спасибо, я, наверное, всё же к нему заеду.

***

      Генри не мог сказать, что его разбудило. Энн спала, уткнувшись в его грудь. А визит Верховного стихийного мага его даже не удивил. Он представлял, с чьей подачи тот явился. Если существует в мире что-то постоянное, так это то, что королева Серых не успокоится, пока не изведёт его любым способом. Либо пока не умрёт. Это продолжалось с тех пор, как он занял придворную должность, и неизвестно, когда закончится.       Беспокойное ощущение зудело, словно комар, и Генри нехотя выпутался из объятий Энн, облачился в халат и вышел из спальни.       И совершенно не удивился, обнаружив Дива в кабинете на третьем этаже.       — Извини, что поздно, — сказал Див.       — Не беда, — улыбнулся Генри, — я всегда рад тебя видеть.       — Ты уверен, что дом не нуждается в охране?       — Див, ты мне предлагал охрану ещё в деревне. Моё мнение с тех пор не поменялось. Я смогу защитить Энн и себя.       — Генри, я не предлагаю тебе берсерков. Несколько идеально подготовленных разведчиков. Ты их даже видеть не будешь.       — Нет, благодарю, — твёрдо сказал Генри. — Я хочу выходить в сад, не чувствуя себя под надзором. Лишние люди, даже если они не люди, мне здесь не нужны. Я не нуждаюсь в помощи.       — Как скажешь.       Возвращаясь в спальню, Генри раздумывал над тем, что совершенно не понимает беспокойство Дива. Нет, то есть понимает, что Див волнуется за него, потому что они друзья. Генри тоже волновался бы за Дива, если бы тому что-то угрожало. И он даже немножко волновался, потому что Див был очень угрюм в последнее время. Но ведь Генри сильнейший маг! Он был уверен, что в противостоянии с Финэриэль одержит победу. Артес Рэдворд его не беспокоил: Верховный маг мог бы его убить, но, во-первых, даже ему с Генри придётся повозиться, а во-вторых, не ощутил он от него угрозы. Не мешало бы ещё раз им поговорить. Как бы там ни было, новых врагов Генри наживать не любил.