Будничные будни охотников на нечисть

Сэм ненавидит Хэллоуин с самого детства. Сэм ненавидит всю эту ересь про возвращение душ умерших родных, а еще ведьм, колдунов и прочей сверхъестественной дряни. Серьезно? Все _э т о_ рядом с ними каждый день и каждую ночь. А еще столько всевозможных отвратительных тварей... Штрига, пожиратели душ, адские псы, вендиго, сирены, оками, крокотты... И вот сегодня... Сэм от неожиданности роняет на пол бумажный пакет. Бутылки пива возмущенно звякают друг о друга, но вроде бы обходится без потерь. Сэму хочется глаза протереть, будто в детстве. Дин ждет его в полутемной комнате занюханного мотеля. Тыквенный Джек страшным оскалом щерится на окне. Подмигивает огненным глазом, бросает на стены жуткие тени. Дин скалится чрезвычайно довольный. – Нравится, Сэмми? Говорят, он отгоняет злых духов. Черт их знает, может не врут, – Дин улыбается совсем как ребенок и тянет брату стаканчик с остывшим тыквенным латте. Пиздец. – Ты вот это сейчас все серьезно? Ты. Дин Винчестер, который знает про монстров и нечисть больше, чем кто-то еще в этом мире. Который дружит с ангелами и демонов изгоняет на "раз". – Конечно, – потягивается, делая короткий глоток из второго стакана. – Сэмми, расслабься. Сегодня ведь праздник. Можем мы отдохнуть? Как обычные люди. Обычные, говоришь? На продавленной скрипучей кровати разложен ярко-оранжевый свитер и кулечки конфет. Это типа подарки? Сэм переводит глаза на брата, который и правда абсолютно серьезен. – Это розыгрыш, да? – беспомощно и, наверное, просяще. – Нисколько. Дин собирает рассыпавшиеся по полу бутылки и банки, зачем-то пихает все это назад в порвавшийся и промокший пакет. Сгружает все на вторую кровать и брата к себе тянет за ворот рубахи. Выдыхает ему прямо в губы, пуская по коже электрический ток: – Сладость или гадость, малыш? – С-сладость... – Сэм заикается и отчего-то очень сильно потеет. Глотает беспомощно свой же собственный выдох, когда язык брата толкается меж плотно сжатых, таких сухих губ. Он губы ему раскрывает навстречу и бедрами притирается к бедрам. Совершенно неосознанно, потому что так надо. Потому что хочется и не хватает. Так сильно не хватает его. Чтобы полностью, чтобы насквозь и безумно. Чтоб с ним. – Это праздник. Это праздник, малыш... – Дин, он точно обдолбанный, пьяный. Дин тащит с себя рубашку, что застревает в локтях. Прикладывается губами к ключицам. Сэм... Сэм давится снова. Не получается. Блять. Не выходит. – Это праздник. – Ты пьян. – Я никогда еще не был трезвее. И опрокидывает навзничь, накрывая собой. И целует. Целует, целует. Запуская в отросшие волосы пальцы, царапая ногтями затылок. Это бред. Это жуть. Это дичь. Сэмми закрывает глаза, подставляясь под касания и поцелуи. Это праздник. Это праздник, малыш. * Завтра снова будут взрывы, погони. Перестрелки, ловушки и долгие часы – когда лишь вдвоем. В странном, давящем, тягучем молчании. Завтра Дин будет странно всматриваться, запинаясь на каждом "братишка", и отдергивать руку, как от огня. Это все случится не раньше, чем завтра.