Будничные будни охотников на нечисть

Сэм не злится, когда Ровена Маклауд практически поселяется в бункере. Проводит длинные душные дни и не менее длинные ночи в архивах и библиотеке за поиском заклинания, необходимого для их очередной миссии по спасению мира. Он не злится совсем. Ведьма давно не в стане врагов, жаждущих крови Винчестеров и их близких людей. Перешла в категорию пусть еще не друзей, но достаточно приближенных. Кого-то, кому Сэм, вернувшись с охоты и приняв бодрящий ледяной душ, не считает зазорным принести порцию виски, чтобы вместе выпить. Отвлечься. Прочистить мозги, так сказать, от магических формул и прочей сверхъестественной абракадабры. — Конечно, спасибо тебе, Сэмюэль. Но я не должна прерываться. Думаю, разгадка близка. Она поднимает от пожелтевших страниц ввалившиеся из-за недосыпа глаза, и Сэм больше не сомневается. Отставив стаканы с выпивкой на консоль, мигающую разноцветными огоньками, подхватывает Ровену вместе со стулом и переносит в другую часть помещения. Не вспотев даже при этом. — Вижу, правильно Фергюс иногда тебя называет лосенком. Такая силища, — ведьма взвизгивает, а после убирает за ухо рыжую прядь и царственно принимает из рук Сэма стакан. — Надеюсь, приличный виски, а не та дешевая гадость, которую вы с братом пьете обычно? — Для гостей только лучшее, — приветливо улыбается Сэм. Он не льстит, просто хочет сделать приятное даме, которая, между прочим, вообще не обязана им помогать. Но вот по собственной воле не спит уже четвертые сутки. И как от усталости не свалилась где-нибудь? — Ты настоящий джентльмен, Сэмюэль. Повезло вашей маме. Сэм при упоминании Мэри непроизвольно кривится. Их мать воскресла не так уж давно, разбередив попутно старые раны Дина, и очень быстро сбежала от двух взрослых мужиков — сыновей, которых она не растила, которых даже не знала. Ну и не попыталась, если честно, получше узнать. — Что такое, милый? Неприятные воспоминания? Что-то о Мэри Винчестер? Знаешь, ты можешь мне рассказать. С кем-то надо делиться тем, что тревожит. Нельзя носить все в себе. У тебя, конечно, есть Дин. Но, думаю, в этом случае твой брат — не советчик. Ровена с ходу вычленяет самую суть. Потому что Дин Винчестер с самого детства хранил в душе светлый образ их мамы. Чистейшего, идеального создания. Совершенства, которым Мэри никогда не была, но в которое Дин свято верит. И поэтому Сэм не мог бы просто взять и разрушить надежду, которую тот, кажется, все еще лелеет где-то в груди. Не смог бы взять и признаться. А Ровене выдает как на духу: — Она эгоистка. Она скучает по тем малышам, которыми мы были когда-то, а настоящие мы ей как-то не особо нужны. Она даже не пыталась попробовать узнать Дина получше. Разобраться, какими мы стали. И почему... Потому что мама погибла, отец почти что свихнулся, движимый потребностью мести, а дети росли, как трава на обочине или сорняки в брошенном всеми саду. Как умели. И странно, что вообще остались в живых. На самом деле в этом заслуга Дина. Только его. — Вы оказались чужими друг другу. Так бывает, когда дети растут где-то вдали, без родителей... Она замолкает, постукивая яркими острыми ноготками по краю пустого стакана. Сэм понимает намек и подливает еще. — Ты про Кроули? — Я не была хорошей матерью, — вздыхает Ровена. — Но Фергюс знает об этом и не ждет от меня ничего. Не ждет чего-то особенного. Она не была, безусловно. Хорошая мать не пыталась бы обменять сына на пару свиней. Но ведь и не корчила при этом из себя родительницу года, не стремилась создать непорочный, возвышенный образ. Не притворялась кем-то другим. — Вас двое, Сэмюэль. Ей все же сложней. Потому что вы с Дином взрослели, прорастая друг в друга. Не все поймут и примут подобные отношения. Особенно мать. Ровена отводит деликатно глаза и делает крошечный глоток из стакана. Закидывает ногу на ногу, расправляя складки длинной шелковой юбки. Отбрасывает огненные локоны за плечо. Сэм опирается на консоль, внимательно слушая. — Даже в мое время подобная вашей связь не считалась нормальной, — ведьма делает паузу, подыскивая слова. — Я не про секс даже, хотя для Мэри, наверное, именно этот аспект ваших... эм... отношений стал особенным потрясением... — Но она не... — перебивает Сэм, даже не пытаясь спросить, откуда Ровена про это узнала. Она все же ведьма. Может быть, хрустальный шар показал или какое-то заклинание открыло... Осекается под сожалеющим и одновременно насмешливым взглядом. Не дергается, когда Ровена осторожно гладит его по руке. — Ты правда считаешь, что у любого, кто хоть раз видел вас рядом, могла бы остаться хоть крупица сомнений? Сэмюэль, такие чувства не скрыть. Не притвориться, что их нет, или что они — нечто совершенно иное. — Но... Он хочет сказать: "Ладно любовь (их с Дином потребность друг в друге, невозможность брату остаться в этом мире без брата — ни для кого давно не секрет), но постель?! Откуда бы Мэри (для него она — только Мэри, не мама. Человек, которого даже в памяти нет) узнала? Пока жила здесь, ни разу не застукала за чем-то подобным..." Он хочет, но только сильно краснеет и утыкается носом в стакан, пытаясь спрятать смущение. — Когда двое близки не только в духовном, но и в физическом плане, это поймет каждый, кто умеет смотреть. Сэмюэль, вас выдает отточенная до автоматизма и какая-то безусловная синхронность движений, неосознанные касания, взгляды. Кого ты ищешь глазами, когда входишь в комнату? Кого ищет Дин? Кого кто зовет в минуту опасности? Это я сейчас не про секс. Про все вместе, наверное... А еще, — сверкает невозможно яркой зеленью глаз. Одно слово — ведьма, — в комнате Дина звукоизоляция совершенно ни к черту, имейте в виду. Ну и налей мне что ли еще... Разговоры с детьми по душам никогда не были моей сильной стороной. Обалдевший Сэм подливает ей алкоголь и сам делает пару крупных глотков. Жидкость опаляет горло огнем. — Считаешь, ей было... противно? — выцарапывает из горла последнее слово, даже втягивает голову в плечи сильней. Что, если не она виновата?.. Не Мэри?.. — Она просто чужая для вас. Разве все мы, — обводит комнату неопределённо рукой, должно быть, подразумевая себя, Кроули, Бобби, Чарли, Джоди и девочек, Донну и многих других, — хоть раз вам что-то сказали? Упрекнули? Попробовали осудить? — А есть хоть кто-то, кто пока что не в курсе? Ровена опускает ресницы, отвечая без слов на вопрос, не требующий ответа. Сэм вздрагивает. Дин... Ладно все, но вот если Дин узнает, что Мэри все про них поняла, сожрет себя с потрохами и вчерашними остатками пиццы, будет убиваться до конца их с Сэмом жизни. Придумает, что разочаровал, не оправдал каких-то высоких надежд, все разрушил. Решительно бьет рукой по бедру. И именно поэтому Дин никогда не узнает. В конце концов, и Мэри не стремилась к откровенности, правда? Иначе подняла бы эту тему еще до отъезда. — Ну и чего ты раскис? Не заставляй меня жалеть об этом непростом разговоре и стирать тебе память, — шутливо бьет его по ноге чем-то, напоминающим японский сложенный веер. — Нет, наоборот, — Сэм отмирает, приняв окончательное решение. — Мне даже легче что ли стало. Спасибо, Ровена. Помочь тебе с поисками? — А что, помоги. Ты мальчик способный. Кто знает, возможно, именно ты однажды унаследуешь все мои записи и артефакты. И, поднявшись со стула, легко треплет его по голове. Для этого Ровене, правда, приходится приподняться на цыпочки. Сэм порывисто ее обнимает и снова шепчет: "Спасибо". Кажется, ведьма растроганно шмыгает носом.