Будничные будни охотников на нечисть

В этих горах утром холодно. Дин просыпается еще до того, как тусклый, тонущий в бесконечном тумане диск солнца покажется над кромкой зубастых вершин. Он делает огромную кружку крепкого кофе и идет на балкон, откуда открывается такой вид на долину, что от восторга и ужаса замирает в груди. Дин всегда боялся высоты и летать, поэтому без острой необходимости в самолет его смог бы заманить только Сэмми. Да и у того, кажется, вышло лишь раз. Очень давно. Развел на "слабо". Вот только здесь он не в самолете, конечно. Этот дом стоит в заповеднике на огромном скалистом утесе, язык которого выдвигается глубоко в хвойный лес, простирающийся внизу на мили и мили. Там водятся гризли и волки. Там, может быть, раньше жили индейцы. Там непременно (он же охеренный "везунчик") найдется вендиго. Отвратительная, вечно голодная тварь, которая со дня на день выйдет из спячки и испоганит весь отдых. Безделье, которому Дин не придавался... да никогда. В этот раз с собой нет ни мобильной, ни спутниковой трубки, ни рации, ни намека на ноутбук. Хотя сеть здесь, конечно, никакая не ловит. Мешок сигнальных ракет он и то не привез. Это значит, случись ураган, снегопад, землетрясение, извержение вулкана (Кроули мог бы легко подстроить подобную мерзкую шутку), помощи неоткуда будет попросить. Останется надеяться лишь на себя. Как всегда, между прочим. Отыскать это место и того, кто никак не хотел, чтобы его находили, мог бы ангел, наверное. Вот только Джек — их новый Бог — еще год назад строго-настрого запретил пернатым спускаться на Землю. Как говорится, лучше позже... Дин делает из кружки — она синяя со снежинками и дурашливым лосем с кривоватой улыбкой и шальными глазами — первый глоток. Жмурится, тихо крякая от удовольствия. Здесь на самом деле хорошо. Тишина обволакивает его одеялом и умиротворенно качает в объятиях. Да, конечно, Дин Винчестер — он за любой кипиш и беспредел. Кроме голодовки, конечно. Вот только последние годы выдались непростыми. Клятые ангелы и демоны, Ад с Небесами, метки, Всевышние сестры, кидающиеся под колеса собаки, монстры, дохнущие от хлорки, как блохи, заклинания, ведьмы, судьбы, пророчества, привороты, сосуды... Кто бы знал, как Дина это все заебало. Донельзя. Он обхватывает ладонями кружку. Пар над поверхностью вьется тонким дымком. Слабый утренний ветерок и туман, подбирающийся все ближе к жилищу, лезет за шиворот. Становится зябко. Дин натягивает шапку на уши и оглядывается на стеклянную дверь. Вроде, та закрыта достаточно плотно, и холод не отыщет путь в дом. Ни холод, ни кто-то другой. Это убежище спрятано очень надежно. Это маленький затерянный мир. Куда чужакам путь заказан. Дин шумно вдыхает, наслаждаясь ароматом напитка. Все же он научился варить приличный кофе из зерен. Густой, насыщенный кофе обжигает язык и гортань. Он чертыхается, дует. И отпивает еще. — Жадность — это очень плохое стремление, — раздается над ухом вкрадчивый голос, и руки обнимают его, а сзади прижимается большое горячее тело. Ладони ползут под рубаху, поглаживая напрягшийся пресс. Смеющиеся губы тычутся в ухо. — Тихо ты, не свались. Мне еще не хватало соскребать тебя со скалы. А как я туда буду спускаться? На вертолете? Летать не умею. Ворчит, пощипывая губами то мочку уха, то шею. Дин закрывает глаза, откидывая голову ему на плечо. Странно, что он не услышал скрип двери, звук шагов. Должно быть, за почти что полгода звериное чутье притупилось. Здесь, где нет вообще ничего, что могло бы открыть сезон охоты на них. Косится назад и вздыхает. Конечно, выперся босиком и голый по пояс. Хорошо хоть штаны нацепил. Хотя, когда это Сэм простужался? Все время горячий, как печка. Как камин, у которого так уютно сидеть, когда снаружи ненастье, когда ураган вырывает с корнем деревья, когда стихия рыдает и стонет, и бьется в окно, и плачет, скребется руками о стены. — Продрыхся, принцесса? — ворчит он и чуть оборачивается, ловя губами мягкие, еще такие сонные губы. — С ребятами пора погулять, — брат кивает назад, где в недрах дома, точно видят двух братьев — хозяев, подают голоса Харли и Сэди. Заливисто лают и тут же начинают просяще скулить. Их можно было бы отпустить побегать у дома, но Сэм вчера клялся, что видел следы гризли милях в двух на восток. — Составишь компанию? Принцесс в огромном темном лесу обычно похищают драконы. И тут же привычно строит свои фирменные щенячьи глазки. Дин фыркает, а "принцесса", давно переросшая его на полголовы, щурится хитро, давит смешок и тянется из-за плеча, чтобы хлебнуть кофе из кружки. Дин возмущается и отвешивает подзатыльник. Но поворачивается, чтобы брату было удобнее пить и одновременно его обнимать. Сэм жмурится, уткнувшись в его шею. Целует. Сэм дышит им и трется колючей щекой о щеку. Выдает: — Между прочим, ты в этой шапке как полный придурок, — он прыскает, уворачиваясь от тычка острым локтем в живот и по ребрам. Тут же возмущается. — Эй, легче, старик. Сам же будешь потом лечить мои повреждения. — О, детка, я буду, — нараспев тянет старший Винчестер в ответ и играет бровями. Сэм бросается наутек — через высокие стеклянные двери и спальню — вниз по лестнице под раскатистый лай двух засидевшихся в доме питомцев.