Будничные будни охотников на нечисть

— Ты ненавидишь мыть посуду, — говорит очевидное Сэм, вытирая очередную тарелку и отставляя в сторону. Как прилежная домохозяюшка. — Спасибо, как я мог про это забыть? — с сарказмом цедит старший Винчестер, приподнимая разбитую бровь. Должно быть, рану все еще тянет и щиплет, потому что он громко шипит, роняя в мойку стопку грязных тарелок. — Может быть, это тебя, наконец, отучит кривляться? — хмыкает Сэм, которому брата вот ни сколько не жалко. В конце концов, Дин сам виноват. — Между прочим, твоя рожа не краше, — парирует тот, через плечо разглядывая ссадины и кровоподтеки на недовольной мордахе. — Обязательно было лезть в драку? — вздыхает Сэм, закидывая на плечо полотенце. Дин прибавляет горячую воду и взбивает пену от моющего средства в воде. — Считаешь, я во всем виноват? Вообще-то он умыкнул последний пирог у меня из-под носа. Я с этим не согласился, он решил отобрать. — Сегодня же праздник. — Вот именно, Сэмми! Какой же праздник без пирога? Ты издеваешься что ли? — Мы могли поехать в другой магазин. — Не могли, потому что ты с утра был голодный, — выдает обыденно Дин. Как что-то само собой разумеющееся. Утром солнце встает на востоке, за осенью наступает зима, против призраков нет ничего лучше железа и соли, мертвого лучше сжечь, а Сэм всегда должен быть сыт. И, конечно же, жив. Такие вот аксиомы. — А вот ты в драку мог и не лезть, я бы сам разобрался. — Угу, когда на тебя на парковке налетели сразу шесть человек. До сих пор бы разбирался. На койке в больнице. Любитель пирогов оказался обидчивым, его приятели — тоже. В конце концов, разве мог Сэм смотреть, как его брата мутузит толпа мужиков? Никогда. Ни при каких условиях. Да даже будь они в ссоре. — Дать тебе в морду могу только я, — заявляет авторитетно младший Винчестер. — Можешь дать, — игриво хмыкает Дин и бьет ладонью по крану, перекрывая воду. А потом перекидывает полотенце брату на шею и тянет к себе. Заставляет его наклониться, шепчет в губы, — и куда вымахал такой здоровяк? Целует, и у Сэма привычно слабеют колени, как в тот — их самый первый — раз. Задолго до Стэнфорда, исчезновения отца и всей этой ангельско-демонской канители. До Бога, до нефилима, до того, как Король Ада стал их лучшим другом, до того, как у них появился свой дом. Это случилось в Огайо. Тем маем Сэму было шестнадцать. Отец гонялся по всему штату за перевертышем, виртуозно обчищающим банки. А Дину приспичило прокатиться в Сандаски на американских горках — вторых по скорости и высоте на планете. На гигантском 128-метровом аттракционе его так укачало, что после еще пару часов он шатался, как пьяный. В тот день они ели пушистую сладкую вату и мороженное в крошащихся вафельных рожках. Быстро тающие от жары сладкие капли стекали на подбородок и руки, капали на рубашки. Дин, качнувшись вперед, медленно стер большим пальцем липкий след со щеки. Взгляд вдруг скользнул на губы и потемнел. Дин замер, а Сэм забыл, что нужно дышать. Сэм громко — одуряюще громко — сглотнул и потянулся, дурея от собственной смелости и от дикого страха. Вот. Вот сейчас брат с отвращением отшатнется, даст ему в нос кулаком и плюнет под ноги. Развернется, уйдет, и до смерти ему не скажет ни слова. Или все расскажет отцу. Дин его губы своими поймал налету и низко, хрипло застонал в поцелуй, зарываясь пальцами в отросшие на затылке волосы Сэма. Утянул за будку контролера на какой-то аттракцион, своим телом вжал в стену и целовал-целовал-целовал. Сэм чувствовал, что ноги не держат. Прошло почти тридцать лет, и все, как было в тот раз. Все происходит словно впервые. Дин подсаживает брата на стол и целует, забирается языком глубоко ему в рот, а пальцами — под рубашку. Сэм дрожит. — Ты на вкус как сладкая вата, — говорит ему Дин, чуть прикусывает нижнюю губу, сосет ее, как леденец. Как самую вкусную в мире конфету. — А еще ты — девчонка, я всегда говорил, — теребит за волосы, которые с того дня в парке Сидар-Пойнт ни на дюйм не стали короче. Сэм никогда их коротко не стрижет, зная, что его волосы — особый фетиш для Дина, который, конечно, постоянно дразнится, но обожает в них зарываться лицом, накручивать на пальцы, тянуть во время быстрого секса или когда младший брат стоит перед ним на коленях и вытворяет такое, чего не смогла бы ни одна порно-звезда. — Черт, Дин, посуда! — Сэм пытается отодвинуться, когда стопка чистых тарелок с грохотом разлетается на полу. — Не кликай, зрителей только нам сейчас не хватало, — хмыкает Дин, мешая брату отстраниться и громко щелкая пряжкой ремня. Появившийся было на пороге бункера Король Ада растворяется в воздухе с тихим хлопком. Чего в этом доме он уже только не видел.