Все любят Дина

— Кроули, нет... — выдыхает беззвучно у него за спиной Дин Винчестер. И Королю Ада только этого хватит, чтобы со всей ясностью осознать — все эти триста лет предательств, пыток убийств, искалеченных душ и убиенных младенцев были не зря. Ради этой секунды. Ради Дина Винчестера и отчаяния, что Кроули, возможно, лишь мерещится прямо сейчас. Потому что ему нужно верить в то, что хотя бы частичкой своей бессмертной души тот хотел бы, чтобы Король Ада остался. Почти другом, почти союзником. Рядом с ним. — Прощайте, парни. Для того, чтобы запечатать разлом и навсегда запереть в этом гибнущем мире Люцифера, нужна жертва. Настоящая жизнь. Та, какой она стала рядом с Дином Винчестером. С Дином, что на родном брате помешан всем своим существом. Что убьет и умрет, и предаст, и разрушит. Для Сэма. И если встанет выбор — целый мир или Сэм, у мира и доли шанса не будет. > Прощайте, парни. Лосяра, ты за Бельчонком смотри, чтобы не творил ерунды и не пускал в себя разную гадость вроде демонов, ангелов, кто там вам попадется еще. Я мог бы тебя ненавидеть, Лосяра. Я мог бы, если бы Дин _т а к_ тебя не любил. Отправил бы тебя к праотцам, в небеса, назад в адскую клетку, если бы оставался хотя бы один крошечный шанс, что Дин Винчестер сможет пережить твою гибель и дальше жить беззаботно, не отправится следом, как делал уже столько раз. Я пошел бы ва-банк, оставайся хоть капля надежды, что однажды он увидит что-то во мне. Разглядит, и я стану кем-то большим, чем добрый и забавный приятель, неплохой собутыльник. — Прощайте, парни. Люцифер с насмешкой и удивлением глядит. Люцифер еще ничего даже толком не понял. И Сэм удивленно моргает, а Дин, зажимая рукой свою рану, все шепчет-твердит потрясенно: — Кроули... нет. Клинок ангела прошивает тело навылет. Эх, жаль, что останется здесь. Все же это была его любимая тушка. Сущность демона сгорает в огне. Очень жжет. Он сгорает со слабой улыбкой, понимая, что отомстил. Понимая, что напоследок помог-таки Дину. Дину, что уже в своей реальности через несколько дней за придорожной закусочной, каких тысячи в мире, будет Чаку молиться. Об ангеле, но и о нем. О его возвращении. Молиться, а после о твердую стену сбивать свои кулаки. И скорбеть. Там, куда попадают демоны после окончательной смерти, Кроули хмыкнет, ощущая что-то вроде тепла. Когда Дин Винчестер сложит погребальный костер для ангела и матери новорожденного нефилима, под треск прогорающей древесины и яростный вой набивающего брюхо огня, он прошепчет их имена. Он вспомнит Кроули тоже. Он часто будет его вспоминать. Возможно, для Дина он все же что-то да значил. Возможно и правда, он жил не напрасно. Он жил и, как оказалось, любил. Вот потеха.