Sticks and Stones (Words Can Never Hurt Me)

      У Чонгука в жизни было много моментов, когда он чувствовал, что застрял и не мог дышать. Парализованный страхом и болью, без возможности пошевелиться или что-то сказать. Да, эти ощущения не были чем-то новым.       Но это? Леденящая паника была в новинку.       Что блять, какого черта он просто убежал, он ненавидит меня, что, блять, только что произошло, черт-черт-черт, что я сказал, что-       Сонджэ снова кладет руку на плечо Чонгука, который едва чувствует прикосновение. Кузен говорит что-то, но Чон не может понять, что именно. Он не слышит ничего, кроме-       Кроме.       — Чонгук-а! — бьет Сонджэ Чонгука по руке. — Ты меня вообще слушаешь?       — Извини? — наконец он обращает внимание на своего кузена.       — Сказал, ты позволишь этому придурку разговаривать так с тобой?       Чонгук качает головой, надеясь понять что-нибудь, что угодно. Это катастрофа.       — Просто забей. Поехали домой.       — Забить? Неужели ты позволишь этому дерьму ускользнуть?       — Он старше меня.       — Но-       — Я сказал забудь! Иди в грёбаную машину! — взрывается Чонгук, отчего пугается сам. Сонджэ моментально замолкает.       Они молча доходят до машины и Чон надеется, что поездка до дома кузена также пройдет в тишине. Но, ему никогда так не везло, особенно, когда дело касалось Сонджэ. Он отдаст ему должное; они, по крайней мере, добрались до дома Сонджэ.       — Так, не хочешь объяснить свое поведение? Какая муха тебя укусила?       Чонгук от вопросов сильно сжимает руль. Настолько, что костяшки его пальцев побелели. Чон мысленно подбирает слова, но с момента встречи с Паком он словно оцепенел и не может ничего сказать. Он даже не помнит как приехал сюда.       ...ты кусок дерьма!       — Чонгук! — кричит Сонджэ. Чонгук ловит нотки злости в голосе кузена и по привычке вздрагивает. Но, будто резкий толчок возвращает его к реальности.       — Выходи из машины, — безразлично произносит Чон. Он не может понять, что сейчас чувствует. Однако понимает, что Сонджэ нужно уйти прямо сейчас.       Боже, ему нужно позвонить Юнги, не случился срыв. Чонгуку просто нужно поговорить с Юнги.       — Что ты только что сказал, придурок? Я не знаю в чем, блять, твоя проблема, но я клянусь, что ты узнаешь где твое место.       — Выметайся. Нахуй. Из моей машины. Я что, заикнулся, — Чонгук бы никогда не осмелился говорить так с кузеном. Да, он его родственник, и обычно ему сходят с рук вещи, которые остальные только мечтают сказать, но даже Сонджэ не будет мириться с этим. Однако Чонгуку почти наплевать.       Сонджэ выглядел еще более ошарашено, нежели раньше.       — Успокойся, Чонгук-а, это из-за твоего наказания учителем или из-за того, что произошло в школе? — Должно быть, он почувствовал, что Чонгук дергается при этой мысли. — Ради всего святого, чувак, все говорят это ему. Мы делали это на протяжении нескольких лет, это просто грёбаная шутка. Боже, если это задело тебя так сильно, то тебе не нужно было этого говорить.       Почему-то это шокировало Чона. Его будто молнией ударило.       — Это не шутка! Ты, блять, прикалываешься? Это же чья-то метка! Ты говоришь мне, что использовали ее вот так? И какого хера все говорят это ему, ты не произносишь чьи-то слова, Сонджэ!       — Ну, ты тоже сейчас это сделал!       Наступившая тишина становится все тяжелее. Она невыносима. Напряжение душит Чонгука. Потому что он точно знает, что произойдет дальше, и ждать, когда что-то тяжелое прилетит в тебя, - одно из худших чувств, которые он когда-либо испытывал.       — Погоди, Пак Чимин твой соулмейт или что, блять? И он сказал тебе твои слова? В этом, блять, твоя проблема? — Сонджэ краснеет. По правде, он выглядит сбитым с толку, и Чон не может винить его в этом. Он знает, что нужно что-то сказать, иначе его мир рухнет.       — Нет, это не так. Тебе не нужно быть таким придурком по отношению к другим. Почему ты думаешь ты популярный? Это не потому, что ты крутой, или что ты нравишься людям. Все потому, что они не хотят, чтобы ты относился к ним как к дерьму. А теперь, выходи из машины, — Чонгук знает, что его слова оправданы, однако сказаны не к месту. Черт возьми, с ним покончено.       Сонджэ хватает кузена за шиворот, и рычит на него: — Не смей больше так со мной разговаривать. Ты понял? Я старше тебя.       — Я не боюсь тебя.       Чонгуку сейчас как никогда нужен Юнги. Чёрт. Блять. В этот раз он невероятно облажался.       Сонджэ понял. Чон видит это в его глазах перед тем, как услышать: — Он твой соулмейт, не так ли? Пак чертов Чимин, этот пидор твой соулмейт, — его громкий смех - самое агрессивное, что Чонгук когда-либо слышал. — Твои слова и вправду “иди, блять, спрыгни нахуй с моста”, о боже.       Чонгук не может ничего сказать. Он даже не может дышать.       Возможно ли почувствовать, что ты вдруг перестал жить?       — Это такой пиздец. Пак Чимин твой соулмейт. Так и знал, что он на самом деле пидор. Так значит, ты тоже гей, а? Чонгук, ты вообще осознаешь, что это значит. Ты разочаруешь всю свою семью. Боже, будешь ли ты теперь частью этой семьи?       — З-заткинь. Просто завались!       Он качает головой, отстегивая ремень безопасности, прежде чем продолжить: — Я просто в шоке. И разочарован. Я возлагал на тебя большие надежды, ты мне искренне нравился, мелкий. Не могу поверить, что ты такой.       — Я сказал, заткнись, чёрт возьми! — голос Чонгука срывается на крик. Он сейчас в истерике, да, ему требуется вся его сила воли, чтобы оставаться в рассудке. Как ему теперь это всё разрешить? Чону нужно добраться до Юнги, о боже.       — Или что? Или что, Чон? Надерешь мне зад? Будешь травить меня, или пожалуешься тётушке или мамочке? Ты понимаешь, что я могу разрушить твою жизнь как дома, так и в школе? О, и если ты думаешь, что в школе будет всё плохо, представь, каково будет дома. Тётушка никогда не простит тебя, никто не простит. И еще, только представь, Пак Чимин отверг тебя, и тебя никогда не полюбит собственный соулмейт, Чонгук. Ты сломал его, — снова едко смеется Сонджэ, открывая дверь машины. — О, а ты видел его лицо? Наверное, для него это было намного больнее чем то, что я говорил ему я. Я никогда не видел его в таком состоянии. А теперь ты называешь меня придурком, но ты просто нелюбимый-       Какая-то часть Чонгука осознает, что он делает. Его мозг каким-то образом диктует, что ему делать, но будто не по своей воле. Секунда, и он выходит из машины. Еще одна, и Чон со всей силы ударяет Сонджэ. Слышит крик, видит кровь.       Чонгук будто почти не присутствует. Он даже не уверен, что будет помнить об этом позже.       Я немного выпал из реальности?       Он слышит, как кричит позади него тетя, но он не уверен, что та говорит. Сонджэ сплевывает кровь. Его глаза наполнены злостью, но никак не глупостью, как все думают. И именно это делает Сонджэ еще опаснее, когда он появляется где-либо. Голос кузена становится тише, чтобы его мать не услышала, и говорит Чонгуку:       — Помни, что я сказал, мелкий. На этот раз я тебя прощаю, потому что ты мой любимчик и не можешь контролировать эту херню соулмейтов. Но я могу уничтожить тебя за секунду, и я сделаю это, а тебе лучше не забывать об этом.       Сонджэ уходит от Чона, говоря матери, что у них был банальный спор, и не случилось ничего серьезного, ведь парни есть парни, что с этим сделаешь. А тетя кричит о том, что Чонгук должен контролировать и вести себя прилично.       После этого Чонгук мчит к себе домой, который находится в нескольких минутах езды. Учитывая тот факт, что Чона оставили после уроков и он задержался у кузена, его родителей ещё нет дома, потому что они всегда возвращаются поздно. Все ещё находясь в машине, он звонит Юнги. Через несколько гудков он отвечает: — Гук-а?       — Хён, — еле слышно шепчет Чонгук. Он начинает дрожать. И это не просто небольшие подергивания, его тело по настоящему вибрировало. Словно оно было готово взорваться. Разве это не замечательно.       — Чонгук? Ты в порядке? — доносится из телефона. — Ты должен мне ответить, мелкий.       Он старается. Боже, он пытается заговорить. Но, когда он открывает рот, Чонгук лишь начинает рыдать. Поэтому он задерживает дыхание и замолкает. Ещё не время. Он не может делать это здесь.       — Чонгук. Ты в состоянии доехать до меня? Если ты не ответишь мне, то я приму это за “нет”.       В ответ тишина.       — Ты дома? Если да, то я могу приехать к тебе.       — Я, — он пытается снова. — Я могу приехать.       — Ехать больше часа, Гук. Я могу приехать.       — Я могу вести машину, — повторяет Чонгук. — Я приеду.       — Хочешь, чтобы я остался на связи с тобой?       — Нет. Все будет нормально.       Через некоторое время Юнги отвечает: — Оставайся спокойным. Я буду ждать, хорошо? Просто, пока что будь спокоен. Только на время дороги. Потом ты сможешь расслабиться.       — Хорошо. Увидимся, хён.       — Увидимся, Гу.

***

      Тэхён магическим образом умудряется значительно подбодрить Чимина. После ужина с родителями Кима, на протяжении нескольких часов они играли в овервотч, после решили закончить вечер просмотром драмы.       — Ну что, как продвигается твой танец? — спрашивает Тэхён, в то время как голова Пака лежит у него на коленях.       — На самом деле все хорошо, — зевает Чимин. — Я все ещё переживаю насчет прослушивания, так как он уже на следующей неделе, но я упорно работал долгое время и все уже готово, — он поворачивается лицом к Тэ. — А у тебя что как? Как твоё финальное портфолио?       Пак видит, как засветились глаза друга, когда он заговорил: — О, я так взволнован, всё просто замечательно. Думаю, я добавлю туда ещё немного фотографий, но, в принципе, я его скоро закончу.       — Ты всё ещё хочешь пойти на тот луг и сфотографировать цветы?       — Я жду ясной погоды. Не хочу, чтобы было облачно. Завтра как раз обещали солнечную погоду. Сможешь пропустить одну тренировку, чтобы пойти со мной?       Чимин фыркает: — Ну, конечно, смогу. Только если ты сделаешь мне корону из цветов.       — Ну, да.       Пак улыбается и они продолжают просмотр драмы. У Тэхёна есть способность заставлять большие вещи казаться не такими значимыми, что оказывает успокаивающее действие на нервы Чимина.       И это невероятно. Всего через два месяца они выпустятся и переедут для учебы в университете. Туда, где Чимин никогда больше не увидится с людьми из школы. Он уверен в них с Кимом; они оба поступят в Институт Искусств, как и хотели. Пак не может себе позволить думать иначе.       На следующей неделе они с Тэхёном поедут в университет в Сеуле, где пройдет прослушивание Чимина и где Ким сдаст свое портфолио. Друзья уже давно отправили заявки. Первый шаг будет сделан. Это огромный шаг вперед и Чимин уже готов к новым событиям.       Осталось подождать всего неделю и они смогут сделать еще один большой шаг на пути к их новой жизни.       Однако это не останавливает Чимина от размышлений.       — Тэ.       — Да?       — Что насчёт твоего соулмейта?       Ким смотрит на него сверху вниз из-под челки: — А что насчёт него?       Чимин всегда чувствовал себя комфортно, потому что его другу было все равно, какого пола будет его соулмейт. Это значит, что он не одинок в том, что испытывает. — Типа. Ты можешь встретить его в университете. Ты взволнован?       — Думаю, вопрос, который ты не хочешь задавать, буду ли я тебя игнорировать, если встречу соулмейта. Мой ответ — большое жирное нет. Если мой соулмейт не сможет принять моего Чимини, то он сможет прожить и без меня.       Чимин делает вид, что заплакал: — Это так мило. Почему ты не можешь быть моим соулмейтом.       — Я твой соулмейт. Платонический. Ты что, сомневался?       Пак снова смеется. Он немного успокоился, несмотря на огромную пустоту, которую сейчас ощущает.

***

      У Чонгука должно занять плюс-минус час и три минуты, чтобы добраться до квартиры Юнги около университета. Или, по крайней мере, так говорит навигатор. На деле же Чон добрался за сорок пять минут.       Он отчаянно стучит в дверь и Юнги открывает в течение нескольких секунд. Его глаза расширяются от шока, и тогда Чон понимает, что ведет себя грубо.       — Привет, хён.       — Выглядишь дерьмово.       Может здесь рушится стена, которую он сдерживал с тех пор, как столкнулся в Пак Чимином в коридоре. Честно, может, уже тогда, в день своего двенадцатилетия, Чонгук понял, что соулмейт никогда его не полюбит. В один момент он срывается, а Юнги заводит в квартиру и усаживает на диван. Его друг не тактильный человек, но держит Чона крепко, как и всегда. Неловко, но крепко. Он ни о чем не расспрашивает, потому что знает, Чонгук заговорит тогда, когда сможет.       Юнги просто знает.       Чонгук смог рассказать о произошедшем примерно через час, и даже сейчас это кажется немыслимым. Рассказ был прерывистым. Младший определенно не в порядке. Он стыдливо задыхается от страха перед тем, что Сонджэ может сделать с его жизнью, и пока не в состоянии упомянуть о Чимине. Это, вероятно, и самое большое, и самое меньшее, что Чонгук чувствовал одновременно, он даже не мог объяснить, какой это имело смысл, но Чон был так переполнен эмоциями и так пуст одновременно.       Юнги напрягается, когда Чонгук объясняет произошедшее с Сонджэ, по какой-то странной причине, он начинает с кузена. Он говорит, что это просто была сильная ссора.       — Я, блять, клянусь, что убью его, — говорит старший.       — Нет, хён. Ты взрослый, тебя арестуют.       — Плевать.       Когда они были младше, когда Юнги был еще в городе, они вместе проводили время с Сонджэ и Чонгуком. Естественно, Юнги ненавидел Сонджэ и ненавидит до сих пор, а Сонджэ в некотором роде боготворил его. Всегда завидовал тому, что Юнги больше нравился Чонгук. Юнги клянется, что Сонджэ был влюблен в него, оттого так и вел себя.       Но так же Юнги был единственным, кого боялся кузен Чона. Может, хен Чонгука и невысокий, тощий, бледный и выглядит так, будто он все время хочет спать, но никто в здравом уме не будет переходить дорогу Мин Юнги.       — Хён, — Чонгук понимает, что нужно рассказать о Чимине. — Хён, есть еще кое-что.       Пак Чимин, маленький милый мальчик с прекрасной улыбкой и лицом, танцующий так, как хотел бы уметь Чонгук. Да. Да, он знает Пак Чимина.       Чимин. Его соулмейт. Который всем сердцем его презирает.       — Что еще произошло, Гук? Произошло что-то еще более ужасное, нежели ссора с этим ублюдком?       Вот и все. Вот тут-то Юнги и узнает раз и навсегда, что Чонгук — это просто ходячая катастрофа, которую нельзя любить. Теперь не только его родители и семья говорят об этом, но и человек, который должен любить, несмотря ни на что.       — Я встретил своего соулмейта.       Лицо старшего остается прежним, но Чонгук видит в его глазах понимание.       — А, — кивает Мин.       Чонгук ждет удара, который никогда не будет нанесен.       — Скажешь, как его зовут?       Чон моргает.       — Пак Чимин.       Тишина.       — Окей, расскажешь что произошло?       — Д-да.       Чонгук рассказывает. На этот раз он говорит все, как было. Чон начал с момента, когда вышел из класса, где отбывал наказание, как после наткнулся на Чимина, что сказал и.. И как Пак отреагировал, когда появился Сонджэ. Почему он так отреагировал. Чон видит, как Юнги становится с каждым разом все краснее и краснее, по мере того, как слышит, что сделал Сонджэ. Младший объясняет, что кузен не только угрожал разрушить его школьную жизнь, но и дома. Он рассказал обо всем, и уже не смог сдержать слез, когда произнес:       — Хён, я причинил ему боль. Я даже не хотел, но она была такой сильной, что было видно, как разбилось его сердце. Он думал, что я издеваюсь над ним, он думает что я. — Чонгук чуть не задохнулся. — Он думает, что я такой же, как Сонджэ.       Юнги требуется мгновение, чтобы ответить. Вероятно, он придумывает именно то, что необходимо сказать. Или же он пытается не начать ругаться.       — Ладно. Во-первых, почему бы тебе не найти этого парня и не рассказать ему, что случилось на самом деле? Во-вторых, ты хочешь сказать, что Сонджэ и другие годами издевались над этим ребенком из-за его метки? О боже мой. Хорошо. Ладно, мне нужно, чтобы ты сказал мне не убивать его. Мне очень нужно, чтобы ты сделал это для меня.       — Не убивай его.       — Ладно, это не помогло.       — Хён.       Юнги все еще непоколебим, поэтому Чонгук ему не верит.       — Ладно, — произносит старший.       Чон вздыхает. Он уверен, что выплакал все, что только мог. По крайней мере, он немного успокоился.       — Я не могу просто взять и рассказать Пак Чимину правду. Я не могу так рисковать. Я не знаю, что делать. Сонджэ расскажет все родителям, если поймет, что иду против него, а я не могу позволить этому произойти, не могу. Меня уже считают главным разочарованием семьи, не могу позволить им узнать. Черт. Что мне делать?       — Если честно, то я не уверен, что тебе сказать, Гук. Прости, что я не знаю. Он поставил тебя в это положение. Я бы предложил немного подождать? Может быть? Скоро Сонджэ выпуститься, и тебе остался один год, а после тебе никогда больше не придется с ним иметь дел.       — Но, думаю, Чимин тоже выпускается.       — Может, тогда тебе стоит сказать ему. Уверен, он поймет, если ты объяснишь?       — Но, — вдыхает младший. — Что, если нет? Что, если Сонджэ узнает? Что-       — Ты спрашиваешь слишком много вопросов “что, если”, на которые я не могу дать ответ. Тебе осталось жить дома только год, потом ты поедешь в универ и будешь жить со мной. Думаешь, сможешь справиться с этим?       — Я. Надеюсь, — сейчас ничто не кажется правильным. Отец Чона сказал, чтобы Чонгук даже не думал о поступлении в университет искусств, где сейчас учится Мин. Он хотел, чтобы Чонгук занимался чем-то практическим, например бизнесом или медициной.       — Хочешь сегодня остаться у меня? — спрашивает Юнги. — Можем посмотреть фильм и заказать еду.       — Наверное, мне лучше быть дома до того, как отец устроит взбучку. По любому, тётя позвонит и пожалуется, на то, что я ударил ее сыночка по лицу, — Чон надевает пальто. Ему нравится оставаться у Юнги, здесь ему комфортно и безопасно. Но знает, что есть действия, за которые ему нужно расплатиться. Есть последствия даже у того, что он дышит.       — Если твой отец что-то сделает, ты мне скажешь, да?       — Да, хён, — Чонгук никогда этого не делает. Юнги не нужна драма в дополнение к домашней работе. Сейчас у него конец второго курса, поэтому его не нужно отвлекать, особенно семейными проблемами Чона.       Мин провожает младшего до машины: — Веди машину спокойно, Гук.       — Обязательно. Спасибо, хён.       — Ех, да ничего. Я всё равно не хотел писать конспект по теории музыки.       — Я таааак ценю тебя.       — Заткнись и залезай в машину.       — Я люблю тебяяяяя, Юнги хён, — мило произносит Чонгук, открывая дверь машины.       — Боже, просто уйди уже, — ворчит Юнги, отворачиваясь и собираясь уходить.       Чон смеется. Однако, уже уезжая, младший видит, как Мин показывает ему вслед сердце из пальцев, после, он будет притворяться, что никогда этого не делал. Он настоящий милашка, правда.       Чон чувствует себя определенно лучше, чем было до этого. Он измучен, и к тому времени, когда возвращается домой, ему удается увернуться от обоих родителей и без ссор пойти прямо в постель. К черту домашнее задание.