Аспирра: отравитель

Говорят, калифар Озан Кержим живет на свете уже более полувека, но на вид ему нельзя было дать более сорока лет. На голове и в густой бороде не проскакивало ни единого седого волоска; черные как смоль волосы, густые и крепкие, что по-обычному собрались в высокий хвост, казались длинными настолько, что их можно было наматывать на руку. Брови — как две гусеницы, вставшие на дыбы, от чего взгляд вельможи не становился добрее, а от носа спускались глубокие носогубные складки. Все это в общем сочетании рисовало на лице калифара крест, коим в письмах зачеркивают буквы. И который он ставил на всех тех, кто ему был не угоден. Велемир сглотнул, нервно дернув кадыком. — Повтори еще раз, — голос Озана был сухим и тихим, как шорох старых бумаг. — Как ты это допустил? Он не был крупным мужчиной, не носил украшений кроме золотых серег и не хвастался оружием. Слова были его главным инструментом на пути войны и мира: и молниеносной стрелой, и щитом, и острым кинжалом. А также кнутом, под треск которого выплясывали южане. Велемир прочистил горло. — Кальд поднял бунт на корабле, и к этому он готовился не один день. Бывший капитан Аспирры был готов молиться всем богам, включая божеств еретиков, лишь бы оказаться где-нибудь подальше от Алриха, мрачной крепости семьи Кержим, и в особенности от ее главы — кто бы знал, насколько ему было неуютно просто находиться рядом калифаром. По большей части Озан создавал впечатление очень спокойного и терпеливого человека, но Велемир знал, что случается, когда тот теряет душевное спокойствие. Калифар был подобен бочке с ишальским порохом — одна искра, и рук прислуги не хватит собирать отрубленные головы. Не зря ведь его в народе называли «Палачом». Но больше Велемира пугали его черные глаза, до краев наполненные дегтем. Несмотря на общую родину, калифар Озан казался чужим среди южан. Та же смуглая кожа, тот же акцент, но его взгляд уничтожал на корню любое родство. У типичного южанина глаза были цвета темного дерева, возможно даже с несколько теплым багряным оттенком. Но Кержим — совсем другой. Глаза большие и круглые, будто хрустальные, а зрачки — две огромные дыры, не признающие реальности, ведущие прямиком в лоно Бездны; черные как ночное небо, никогда не видавшее звезд. В них, любой мог ответить, расстилалась непроглядная мгла, что будто бы открывала невидимые двери в мир ужаса и безумия. — И ты был о его замыслах ни сном, ни духом? — спокойно, в который раз прошелестел Озан, продолжая расхаживать вокруг стола. Богатое длинное одеяние при ходьбе гонялось по полу за его ногами. — Ты ведь знаешь, что стоит на кону, Велемир. Знаешь, какой ценный груз на Аспирре. Впрочем, — тут смуглое лицо калифара смягчилось. — Вы бы все равно не успели к назначенному сроку. Поэтому пришлось несколько корректировать свои планы. — Я предполагал, что Кальд захочет сорваться с цепи, но… Не думал, что это случится так скоро. — Капелька пота заскользила по высокому лбу бывшего капитана. — Волчонок на то и Волчонок, — тихо хмыкнул Озан, покачав головой. — Он не будет сидеть на цепи, как послушная гончая. И чем же ты его спровоцировал? У Кальда наверняка были какие-то свои веские мотивы, раз он решил устроить бунт прежде, чем получит вознаграждение за доставку груза. Он жаден до богатства, как мудрец до знаний. — Я хотел казнить девчонку, что начала убивать моих людей, милорд. — Девчонка? Та самая торговка, которую Кальд хотел забрать из Кайшена? — Казалось, весть про убийства калифар пропустил мимо ушей. — Да. — Значит, Волчонок все-таки ее нашел… И Велемир рассказал калифару обо всем, что происходило на Аспирре. И про Йерру, и про ее странную книгу; поведал о Фритхофе с друзьями, и о потере боцмана в шторм. И в красках пересказал, как Кальд скинул его в море, и как Велемиру, замерзшему и полуживому, повезло по воле Мирного Неба попасть на проплывающее мимо судно, что доставило его на Юг, минуя торговую столицу Стармора — Вэст-Моррон. Калифар слушал бывшего капитана, вдумчиво почесывая бороду; черные волосы росли у него даже на тыльной стороне ладони. И в тот момент, когда Велемир закашлялся в кулак, прерывая рассказ, Озан задал вопрос: — Какого цвета была книга? — Ч-что, простите? — Не понял он сначала, шевельнув сухими губами. Велемир возмутился бы, да взгляд калифара заставил его лишь заерзать на деревянном стуле. — Белая. Вроде, да… Серая. — И все-таки не смог себя сдержать. — При всем моем уважении, калифар, какое это имеет значение? Она убила несколько ваших людей, а вас будто бы больше интересует какая-то ее семейная реликвия! Но Озан лишь блаженно прикрыл глаза, будто его нежно объяли руки самой красивой женщины на Юге: — Книга Бездны, — выдохнул он. — Книга чего…? В дверь неожиданно постучали, а потом открыли, не дожидаясь приглашения. Тонкая фигура застыла в проходе, отбивая пальцами торопливую барабанную дробь по деревянному косяку. Она не улыбалась. И не проронила ни слова. Это была смуглокожая женщина, и как смел судить Велемир, очень красивая. Даже показалась ему симпатичнее Вацлавы, с которой они лобзались в капитанской каюте многие ночи напролет. Глубокие зеленые глаза говорили о явных келлесинских корнях, как и высокие резкие скулы, а грязные вьющиеся волосы — о долгой дороге издалека. Фигуристая, с тонкой талией, в сапогах выше колена и дорогом костюме темных цветов с посеребренными пуговицами, она могла показаться одной из приближенных людей Озана из высших кругов, однако ожерелье из костей, пальцев и зубов на груди заставляло в этом сомневаться. — Шейма? — Если калифар и улыбнулся, то его улыбки не было видно из-за бороды. — Сколько лет прошло? Та, которая гуляет сама по себе, все-таки вернулась к своему господину. — Да, еще и с хорошим уловом, милорд. — Ее дикарский акцент Келлесина звучал как музыка. — Все согласно вашему плану. И она прошла в его кабинет твердой и уверенной походкой, расправив плечи. Велемир на мгновение вспомнил, как раньше Вацлава гуляла по кораблю, раздавая указания. И выглядела она не менее властной. Следом за Шеймой вошел паж — темноволосый мальчишка лет десяти. По-видимому, единственный слуга, которого женщина смогла найти в коридорах на пути в кабинет калифара. На его руках лежала шелковая подушка из гостевой комнаты, а на ней — старая толстая книга с обложкой темно-багряных цветов, закрытая на ремешки. Медный орнамент, драгоценный камень… Все это показалось бывшему капитану знакомым. — Такая же! — удивился Велемир. — Такая же, как у девчонки. — О… Лорд поспешно подошел к мальчику и перенял у него подарок. Руки калифара мелко дрогнули, выдавая волнение, когда его тонкие пальцы коснулись реликвии. И в тот же миг в его темных глазах, прежде холодных и бесстрастных, вспыхнул голодный алчный блеск. — Прекрасная работа, Шейма. — Странно было слышать похвалу из уст того, кто никого никогда не хвалит. — Кормарк Бритс был столь великодушен, что решил преподнести вам этот дар, милорд. — И как там поживает Бритс-дикарь? — Озан бережно положил книгу на стол, но ремешки расстегивать не собирался. Велемир почувствовал себя лишним на этом празднике жизни — ценности старой реликвии он не понимал и почему-то понимать не хотел. — Внезапно решил воссоединиться со своей матушкой, — тут женщина растянулась в нахальной улыбке. — Но я не выдала себя. — Я не об этом спрашивал, Шейма. — Голос калифара вдруг лязгнул недовольством. — Кормарк мертв? — Мы покинули Вэст-Моррон перед взрывом, милорд, — Шейма подошла к калифару и положила свою тонкую руку на его запястье, виновато заглянув в глаза — близко настолько, что Велемиру стало вдвойне неуютно находиться с ними в одной комнате. — Я ничего знаю. — Жаль. Я думал, ты будешь осведомленнее, и расскажешь мне о том, чего не знаю я. — Одного холодного взгляда Озана хватило, чтобы женщина убрала руку и пугливо отступила назад. Ее кокетство, вместе с улыбкой, улетучилось бесследно. — На протяжении двух недель ко мне все летят и летят птицы: вороны, голуби и даже орлы. И у всех в лапах одно и тоже послание, говорящее о том, что схеты в день Совета потерпели поражение. Кантадора, вопреки ожиданиям, жива, как и ее многие сподвижники, Вэст-Моррон не обращен в руины, а сын схетского султана Шегор Ибн Хаб-бат — человек, который должен был сдать мне Стармор — убит. — Калифар сощурил темные глаза и вновь задумчиво поскреб бороду. — Впрочем, из этого всего тоже можно извлечь выгоду. Велемир поднялся со стула и побрел прочь из кабинета, подавив зарождающийся кашель. Он не должен был ничего этого слышать и слушать дальше не намеревался. «Меньше знаешь — крепче спишь», — приговаривал он изо дня в день. Секреты калифара с его планами интересовали Велемира меньше, чем сытого пса обглоданная кость. Принцип у него был простой: главное, чтобы платили золотом, а остальное — не важно. Тем более Велемир и так узнал слишком многое за последнюю пару дней, проведенных в Алрихе. Не для кого не было секретом, что Юг раскалывался на части. Император Баатар десятилетиями держал всех своих кровожадных подданных в узде, но стоило ему отойти к Последним вратам, как южане стали рвать империю на куски, стараясь оттяпать кусок покрупнее. Кто-то, конечно, свято верил, что его дети смогут раскрыть над народом крылья Мирного Неба, но те, напротив, ввязались в гражданскую войну, потакая раздору. Саджам Арбор — старший сын Баатара — прозванный в народе «строптивым кобелиной», юный, самоуверенный и самодовольный, всего за неделю смог заставить весь западный и восточный Астеросс лизать себе сапоги. Но Давлат — юная калифари, жестокая не по годам, нисколько ему не уступала, и за несколько дней подчинила себе объединенную армию Юга, которая некогда была верна ее отцу. Третьей стороной в южном расколе выступал калифар Озан, равный по силе и влиянию как Саджаму, так и Далат, но он не торопил события, и лишь наблюдал свысока, как с каждым днем все сильнее крошится то единство, которое воспитывал в своих людях Баатар Арбор. Велемир знал, что к смерти прежнего императора Кержим имел прямое отношение, а также знал, что грядет большая Конгрессия, где все значимые и уважаемые люди Юга будут выбирать нового императора. И что-то подсказывало старому моряку, что порох с Ишалы Аспирра везла именно для этого события. … тяжелая рука легла на плечо бывшего капитана, застав врасплох. — Я тебя отпускал, Велемир? — прозвучал шипящий голос. Тихий, как шелест листьев. — Нет, милорд, — выдохнул южанин. — Скажу прямо, — старый капитан почувствовал хладное дыхание калифара на своей шее. — Когда ты прибыл сюда без моего груза и корабля, я хотел казнить тебя. Даже зная, что срок твоей жизни подходит к концу из-за болезни, я желал поторопить события. Но теперь… Велемир повернулся лицом к Озану. Боялся так, что скулы свело, но не подавал виду. Шейма, по-видимому, в этот миг вышла на балкон внутреннего двора — белые занавеси возле стеллажей с книгами развивались на ветру, как медуза в воде. Мальчишка-паж быстро проскользнул мимо через открытые двери. — Теперь…? — глухо повторил Велемир. Губы снова пересохли, а язык и вовсе от волнения к нёбу прилипал. — Теперь я передумал. Я дам тебе шанс все исправить. Старый южанин выдавил вздох облегчения из самых печенок. — Ты, несмотря на потерю Аспирры, принес мне хорошие вести, — пояснил калифар. — А Шейма только укрепила веру в мои деяния. Изволь, хочу кое-что тебе поведать. И объяснить, наконец, почему наш Волчонок устроил бунт на корабле, предпочтя тебе девчонку с книгой. И Озан повел Велемира по длинным коридорам своей обители, рассказывая историю про Мудреца, который смог усмирить Бездну, Небо и Хаос. Велемир внимательно слушал его, с тревогой поглядывая на убранство комнат: на громадные растения в широких горшках, на аккуратно разложенные кости, животные и человеческие черепа, а также на живописные картины. Крепость Алриха не имела ничего общего с жилищами, которые Велемир видал на просторах Стармора. На Севере украшением считались меха, золото и ковры; на Юге — кости и драгоценные металлы. — Так, получается, Кальд работал на вас самого начала? А книги эти, ничто иное… — Да, — кивнул калифар, спускаясь вниз по лестнице. — Таят в себе таланты Мудреца и частичку его самого. Однажды мне почти удалось заполучить книгу Бездны, но моих людей, преследующих ее хозяина по мерзлым старморским пустошам, постигла незавидная судьба. Я долгое время продолжал искать реликвию, но вскоре понял, что это занятие сродни поиску иголки в стоге сена. Кальду же удалось найти книгу с первого раза. Велемир только носом шмыгнул — не нашелся с ответом, да и отвечать не хотел. Понял лишь, что его затягивают в игру, в которую он не желает играть на закате своих дней. — Также мне удалось узнать, где находится книга Мирного Неба, — голос Озана казался тихим из-за эха шагов. Они спускались все ниже и ниже, куда-то в подземелье крепости. — Некогда она принадлежала одному из послов Песков Аршаллы, но несколько недель назад мне сообщили о его смерти. Как потом оказалось: некто Кесо Орвул приложил к этому руку. Знакомое имя, не правда ли? Наш Волчонок в этот раз плохо замел следы. Велемир замер на ступенях, обхватив холодный поручень: — Тогда, на островах в Вэнгарде, он сказал мне, что что-то украл. — Его вдруг осенило. — За нами еще красные паруса погнались в шторм. — Теперь понимаешь, почему? — Озан обернулся через плечо. — Кальд нашел вторую книгу. — А ваша прислужница Шейма принесла вам третью. Южане спустились в подземелье — узкие проходы, где на холодных камнях прорастал мох, а ветер завывал в глубинах. У каждой стены висело по одному горящему факелу, что дергались по воле сквозняков. — Признаюсь, я нисколько не зол на Кальда за совершенный произвол. Если он все еще продолжает играть по моим правилам, и везет мне не только ишальский порох, но и две древних реликвии, за которыми я его посылал, то его проступок простителен. Но если он попытается меня надурить… — прошипел калифар, выдержав паузу. — Впрочем, он как никто другой знает, что случается, если предать мое доверие. — Что мы здесь делаем, милорд? — Темные затхлые коридоры сменились на еще более темные и затхлые тюремные камеры. Велемир нервно поглядывал по сторонам, опасаясь, что одна из пустующих камер со ржавыми решетками дожидается именно его. — Как ты думаешь, Велемир, что произойдет, если собрать все три книги Мудреца в одних руках? — ответил Озан вопросом на вопрос, не потрудившись обернуться. — Вероятно… — Велемир судорожно сглотнул. — Они возродят Мудреца из легенд, о которых все знают, но не верят. — Неверно. Я узнал, что даже трех реликвий будет недостаточно. Южане свернули по узкому проходу и уперлись в тупик — небольшую комнату, которая заканчивалась за толстой решеткой с навесным замком. По полу была разбросана солома, лежала пара шерстяных одеял. В одном углу стояло вонючее ведро для большой и малой нужды, а в другом — сидел светловолосый мальчишка лет семи и игрался с обглоданной костью. Одежда износилась и превратилась в лохмотья, а босые грязные ноги были чернее, чем кожа Вацлавы. — Здравствуй, Корион, — тон калифара стал нежнее, будто тот ворковал с родным сыном. Он наклонился к камере, убрав руки за спину. — Поздоровайся с дядей Велемиром. Мальчик поднял голову, и в свете одинокого факела влажным блеском засверкали его светлые, широко распахнутые глаза. — Привет! — Прозвучало слишком жизнерадостно для такого темного места. Но Велемиру и без того стало дурно. Обычно, когда Велемиру на улицах или рынках улыбались дети, он видел в их лицах доброту и улыбался в ответ столь же беззаботно. Но тут, увидев улыбку мальчика, он испытал недюжинное беспокойство. Она была ломаной; полной выпавших и надломленных молочных зубов — отражением надломленного разума. — Здравствуй, — поздоровался Велемир в ответ. А затем с тревогой посмотрел на калифара. — Чей это ребенок? Озан кротко улыбнулся и пошел в обратную сторону: — Пока, Корион. — Пока! — послышалось из камеры. И только когда южане снова вернулись к лестнице, калифар заговорил: — Этот мальчик — прямой потомок Мудреца. Его кровь и плоть. И мне очень неприятно держать его в подобных условиях. Он все-таки гость, — он вздохнул. — Гость, который не принимает моего гостеприимства. Мне известно, что его с ранних лет растили служители далекого храма Бездны. Однако о том, чему его там обучали, мне неведомо. Когда мальчика только привели, я поселил его в гостевой комнате, приняв его за обычного ребенка. Но страшно поплатился за это. Когда в его руки попала обычная железная ложка, — Озан покачал головой, — он сумел ею убить троих взрослых мужчин. Страшно представить, что случится, если он сумеет добраться до ножа. Велемир снова ощутил сухость во рту — перед глазами все еще стояла ломаная, безумная улыбка Кориона: — Милорд, а что случится, если собрать все три книги в руках этого мальчишки? — О… — Губы калифара растянулись в предвкушении, еще сильнее напугав старого капитана. — Это очень интересный вопрос. — Простите меня за столь неслыханную дерзость, но так ли это необходимо? — Велемир, извиняясь, отвесил поспешный поклон. Достаточно низкий и еще более нелепый. — Мальчик же не в себе. Озан окинул Велемира неодобрительным взглядом, показав, что расспросы лишь испытывают его терпение. — Сначала нужно заполучить все книги, и только потом задавать вопросы. Из туннелей они поднимались молча. Велемир, чувствуя ломоту в коленях, шагая по ступеням, старался держаться от калифара на расстоянии, как будто тот может обернуться и столкнуть его с лестницы. Конечно, вряд ли Озан Кержим помышлял о столь мелочном поступке, но Бездна его знает… На закате дней Велемир начал бояться всего. Даже своих мыслей. Когда сверху потянуло теплым ветерком, развеявшим затхлость подземелья, Велемир мысленно обрадовался, что вот-вот наконец отделается от общества южного вельможи, но возле лестницы их уже поджидали: та самая зеленоглазая Шейма и какой-то слуга лет двадцати с черной птицей в руках. — Мой калифар, — вымолвил тот, поклонившись, — тут для вас новости. От Аль-Дарима. Шейма взволнованно облизнула губы, когда Озан потянулся к капсуле с посланием, привязанной к птичьей лапе — та открылась с легким щелчком. — Как интересно, — прошелестел калифар, пробежавшись по тексту, чудом поместившимся на маленьком клочке пергамента. Вокруг черных глаз разошлись лучинки. — Кажется, вам обоим выпал шанс показать, на что вы способны. — Озан перевел взгляд с Шеймы на Велемира. — Аспирру видели в порту Малкру пару дней назад. И везет она не только груз, но и Кормарка Бритса. Удивительное совпадение. Велемир испустил тяжелый вздох, прикрыв глаза. Всякий раз, когда он вспоминал про Аспирру, его ненависть к Кальду становилась чуточку глубже. На протяжении долгих лет совместного плавания Велемир всегда был добр к нему: прощал многие проступки, делал поблажки и даже хранил страшную тайну о его проклятии. И чем же этот ублюдок ему отплатил? Отобрал корабль и команду, и бесцеремонно скинул подыхать в море. — Велемир, — обратился к нему калифар, — хочешь ли ты вернуть мое расположение? На миг южанин лишился дара речи. Покачнулся на больных ногах, но потом приложил кулак к груди и в очередной раз поклонился. — Почту за честь, милорд. О большем я и не мечтал. Неужели ему дадут шанс отбить Аспирру обратно и отплатить предателю его же монетой? Надежда воспылала в груди старого капитана, точно дикое, неудержимое пламя. Сама мысль, что он когда-то боялся Кальда, внезапно показалась Велемиру такой же нелепой, как и мысль, что он когда-то ему доверял. — Я дам под твое начало три корабля. И еще кое-какой подарочек прямо из лаборатории моих алхимиков. — Озан махнул слуге с птицей и тот молча удалился. Наверное, послал его за «подарком». — Аспирру не топить, команду взять живьем. Это понятно? Шейма, на тебе дикарь Кормарк. Услышав свое имя, келлесинка напряглась, точно тетива лука, готового выстрелить смертоносной стрелой. — Я рада служить, милорд. — Если Кормарк станет зверствовать — убей. Если нет — буду рад его принять у себя. В любом случае, — в густой бороде калифара мелькнула недобрая ухмылка. — Встретьте Аспирру должным образом. Шейма с Велемиром вновь склонились перед вельможей и ветер одобрительно всколыхнул костяные амулеты над их головами.