Аспирра: отравитель

Кормарк дернулся, очнувшись ото сна, и выронил нож из ослабевшей руки. Еще полчаса назад он старательно затачивал блестящее лезвие по поручению корабельного кока, но видимо так «увлекся», что уснул. Задремать в тени парусов — святое дело. Волны шумят, разбиваясь о борт, флаги Аспирры трепыхаются на бризе, ветер шепчет в парусах, скрипят снасти. Все это навевало неведомое ранее Кормарку спокойствие. Только здесь, среди ящиков и бочек, расставленных у мачты, он, наконец, смог обрести покой. По крайней мере так ему казалось. Ему, и еще паре моряков, отлынивающим от дел. — Нет, да ты только посмотри! Кормарк опять дернулся. Но в этот раз от низкого скрипучего голоса, прозвучавшего где-то совсем рядом. Он повернул голову и увидел двоих мужчин, притомившихся ближе к правому борту — раскрасневшихся от солнца северян, похожих на вареных раков. — Во имя Трех! — воскликнул матрос и замолчал. За его восторгами послышались шаги, каблуки сапог застучали по деревянному настилу, а затем мимо мачты вальяжной походкой проплыла Йерра Мелькихор, первая помощница капитана. Темноволосая, смуглая, с уверенным взглядом и привычной полуулыбкой на устах. Легкие одежды не обтягивали ее, но прилегали к телу там, где нужно, подчеркивая достоинства и скрывая недостатки. Моряки дернули головами в ее сторону. — Во имя Трех! — вновь повторил тот же скрипучий голос. — Вот это ягодицы! Кормарк зажмурился, стараясь не смотреть туда, куда пялились матросы. В ягодицах он мало что понимал, но вот силу в южанке он чувствовал. И даже не ту, которую она успела продемонстрировать в каюте капитана, окутав тенями комнату и свое сердце. В ней было что-то еще, некий внутренний стержень из неведомых никому убеждений, похожий на крепкую не гнущуюся мачту, а еще, несомненно, необычная красота, несвойственная выходцам с земель Астеросса. Кормарк не мог не отметить, что с появлением Йерры палуба заметно преобразилась, а моряки начали делать свои дела чуть медленнее, провожая южанку взглядами. Бритс не сомневался, что эта барышня могла бы стать на юге украшением любого званого вечера у калифаров и калифари, стоит ее только приодеть да отмыть от грязи. — Ради этих ягодиц я бы хотел хоть на денек стать нашим капитаном! — снова проскрипел моряк. Кормарк мельком бросил взгляд на капитанский мостик, где сухощавый Кальд, похожий на паука, изучал карту вместе с капитаном Сэйданом Мелькихором, не так давно поднявшимся на борт «Аспирры». Они что-то очень бурно обсуждали, пока рядом с ними суетился барракудский картограф и старморский делегат. — А ты думаешь, капитан ее… того? — спросил второй моряк и замолчал. Мужик со скрипучим голосом пожал плечами. — Очень похоже. Но вместе я их не ловил. Капитан, как и положено, ночует в своей каюте, а она — в каморке на нижней палубе. — О, боги… — пробурчал Кормарк и покачал головой. Отношения капитана и его помощницы с первых дней плавания стали самой обсуждаемой темой у матросов. Как понял Бритс, многие моряки были набраны в команду после разгрома в Вэст-Морроне. Никто толком друг друга не знал, о чем говорить друг с другом — тоже, так что им приходилось обсуждать то, что они видят перед глазами. И слухи, конечно же, поползли по кораблю не просто так. Кормарк сам неоднократно видел, как Кальд смотрит на Йерру, когда не смотрит она, и видел какими глубокими взглядами одаривает его сама Мелькихор. Эта парочка казалась ему странной, но не Бритсу было судить о чужих отношениях. Он сам ни в коем разе не подходил своей Алише, которую уже давно потерял. — А вы что тут делаете? — раздался над головой Кормарка неожиданно громкий голос корабельного кока, заставивший моряков быстро вскочить с досок. — Прохлаждаетесь? Если так, то помните: кто не работает, тот не ест! В любом другом случае матросы бы рассмеялись над угрозой кока и послали его куда подальше, но сейчас Бахар временно исполнял обязанности квартирмейстера, так что его слова имели вес и вполне могли оставить кого-то без ужина. Парочке лентяев не осталось ничего другого кроме как виновато опустить глаза и быстро вернуться к работе. — А ты сиди, сиди. — Стоило лицу со шрамом показаться над бочками, как солнечный свет окаймил голову Бахара, словно нимб. На этот раз кок обратился к Кормарку. — Давай поговорим. Прошло несколько секунд, прежде чем кок обошел бочки и уселся рядом с Бритсом. В движениях Бахара все еще чувствовалась скованность — должно быть, это все последствия стычки со схетами в Вэст-Морроне. Но если у него что-то и болело, то он никому об этом не говорил. — Ну что, Кормарк, как тебе путешествие? — как бы невзначай начал Бахар, мечтательно глядя в чистое небо и трепещущие паруса над головой. — Честно? — Кормарк выдавил из себя ухмылку. — Мне хочется обратно в тенистый лес, чтобы жар костра грел лицо и душу. Корабли и вся эта соленая вода не для меня. — О, тогда у меня есть для тебя хорошие новости. — В голосе кока послышались нотки воодушевления. — Я еще с утра говорил с Кальдом. Он уверен, что уже к вечеру мы причалим к берегам Астеросса. — Вечером? — Кормарк тоже обратил обожжённое лицо к небесам. Око Мирного Неба все еще держалось высоко и путалось лучами света в парусах. До вечера еще далеко. — Да. Я даже ничего готовить не буду. Если все пройдет, как надо, то сегодня будем ужинать в тавернах Алриха. Кормарк многозначительно хмыкнул, а затем почувствовал, как у него в животе все неприятно скрутилось от одной только мысли, что вечером ему придется ступить на имперскую землю и увидеть того, кто чуть не погубил его мать и все старморское королевство. Чтобы об этом не думать, Бритс потянулся к ножу, что все еще лежал у его ног на дощатом настиле, и затем вернул обратно владельцу, передав его рукоятью вперед. Бахар принял нож, но даже не взглянул на отполированное лезвие. Взгляд его темных глаз сделался странным, испытующим, будто он кок уже успел заметить замешательство на лице Бритса. — Кормарк, — проворил он, не отводя от Бритса пристального взгляда, — может, это и не мое дело, но что ты будешь делать, когда встретишь его? «Его», а не калифара Озана. Кормарк уже давно отметил, что аспиррцы не называют имя южного вельможи вслух, как будто оно, слетев с чьих-нибудь уст, может навлечь на всех беду. — Я… — произнес Бритс и запнулся. И правда, что он будет делать? Сейчас он был так далеко от дома, как никогда. Среди соленой воды, что обжигала кожу сильнее света. Он оставил мать на руинах Вэст-Моррона разгребать последствия катастрофы, подстроенной Югом, и теперь плыл на Астеросс, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, кто эту катастрофу затеял. С одной стороны, Кормарк должен был провести переговоры с калифаром и разрешить дело миром, как того требовали обстоятельства и сама королева, но с другой стороны — одной попытки покушения на мать ему хватало, чтобы сжечь калифара Озана живьем, вопросов ему не задавая. — Надо говорить, а не делать. Но я говорить не мастак, поэтому мать отправила со мной делегата, — сказал Бритс и указал на капитанский мостик, куда уже успела подняться Йерра Мелькихор. Та слушала разговор двух капитанов и оглядывала корабль с таким видом, будто была здесь полноправной хозяйкой. На миг она даже задержала взгляд на Кормарке, но он ей на него не ответил, поскольку все его внимание поглотил тощий светловолосый северянин в богатых одеждах, маячащий за ее спиной. Делегат представлял собой жалкое зрелище: волосы сальные, рожа крысиная, кожа от южного солнца — красная, а взгляд такой недовольный, словно ему все должны. Если бы не холеный дублет бело-синих цветов Стармора, то вряд ли бы кто в нем признал приближенного королевы. — М-да, — Бахар деловито цокнул языком. — А что он будет ему говорить, ты знаешь? — А мне почем знать? — Кормарк пожал плечами, рассерженный тем, что он и правда ничего не знает. — Этот сноб меня сторонится. — Да? — Кок от удивления дернул бровями. — Наверное, он наслушался всяких историй еще при дворе и теперь невесть что обо мне думает. Губы Бахара сложились в хитрую многообещающую ухмылочку. Кок наверняка собирался бросить одну из своих острых шуточек, но не успел: его прервал оголтелый крик из «вороньего гнезда». — Впереди три корабля южан, капитан! Идут на нас! — воззвал мальчишеский голос с верхушки мачты. — На флагах золотая длань и солнце! Бритс поднял голову, но юнца так и не сумел разглядеть на фоне безоблачного синего неба. Слишком светлого, чтобы перестать щуриться. Новость Кормарка не воодушевила: длань на солнце — семейный герб калифара Озана. Услышав мальчишку, Кальд достал из внутреннего кармана плаща подзорную трубу, медную и сверкающую так, словно начищенный до блеска северный медяк. — Кайзен! — капитан хрипло позвал рулевого, глядя вдаль на незваных гостей. — Берись за штурвал! У нас гости! Седовласый морской волк мигом взобрался на ют, а затем кто-то тревожно ударил в корабельный колокол. Народ на палубе зашевелился и задергался — из трюма и камбуза стали вылезать аспиррцы, морщась на свету. В воздухе повисло напряжение. Даже Кормарк, сжав губы, поднялся с насиженного места, подошел поближе к капитанскому мостику и стал наблюдать, как южное солнце играет на приближающихся белых парусах. Зрелище показалось Бритсу пугающим. — Действуем по задуманному? — уточнил Сэйдан Мелькихор, глядя на Кальда. Когда тот кивнул, капитан обратился к племяннице: — Значит, мне нужно вернуться на «Барракуду». Но она лишь помотала головой. — Останься, дядя. Ты нужен мне здесь, когда начнутся переговоры. Йерра шагнула к дяде и их лица сделались мрачнее, чем у висельников, готовых к казни. Пускай капитан Сэйдан и не был южанином, как его племянница, но в их чертах читалось кровное родство. Капитану Барракуды понадобилось несколько секунд, чтобы принять решение. Затем он поднес пальцы ко рту и свистнул так громко, что заложило уши. Возможно, этот свист могли услышать и на островах Хардассы, но хватило и того, что он донесся до ушей экипажа Барракуды. Черная тень в миг накрыла палубу — это мимо Аспирры пронеслись алые паруса. Ветер бичевал парусину, мельтешили натянутые леера, высокий нос рассеивал брызги. На полном ходу киль Барракуды прорезал волну, окатив моряков Аспирры ливнем, и корабль помчал дальше в море, как борзой, спущенный с поводка. — Куда они? — крикнул Кормарк, вцепившись в борт. Он знал, что планы капитанов его не касаются, но все равно спросил. Соленая вода, попавшая на лицо, обожгла щеки, нос и лоб, заставив Бритса выругаться. Кальд подошел к парапету капитанского мостика. Он взволнованно потирал руки, но его лицо почему-то выглядело спокойным. — Барракуда должна обойти гостей с фланга, — объяснил он. — Если прихвостни калифара вместо дружеских переговоров решат поиграть в морской бой, бриг подпортит им корму. — А что мы будем делать? — Готовиться! — подхватила Йерра и прильнула к парапету корабельной надстройки. — Слушайте, аспиррцы! — Сегодня важный день, господа! — Величаво воззвал Кальд к морякам, встав рядом с помощницей. Нередко они с Йеррой заканчивали фразы друг за друга. — Проверяйте свое оружие, кинжалы и сабли. Когда эти корабли подойдут, — капитан Аспирры указал вдаль тощей рукой, — может произойти все, что угодно. Нехотя Кормарк все же оглянулся на приближающуюся армаду. Корабли калифара становились все ближе, Барракуда с алыми парусами — все дальше. Те матросы, что не были заняты узлами и парусами, глазели на капитана с помощницей во все глаза. В толпе собравшихся у мостика Бритс заметил встревоженного Бахара. — Мы будем сражаться? — испуганно выкрикнул кто-то из матросов. — Почему? — Мы разве не этому калифару грузы везем? Длань и солнце — его герб! — запротестовал еще один голос. Кальд смерил недовольного аспиррца хмурым взглядом, глядя сверху вниз: — В том то и дело, что мы везем груз калифару, а не этим людям. От этих чужаков можно ожидать чего угодно. — Все слышали капитана?! — рявкнула Йерра, сверкнув глазами. — По местам! Нужно задраить люки! Закрепить узлы! Зарядить фальконеты! Кормарк сморгнул пелену с глаз и сглотнул. Дрожь пробежала по рукам, но не от страха перед неизвестным, а от силы голоса девочки. «За ней бы пошла армия», — подумалось ему. Даже седовласый Гартен, генерал дворцовой стражи Хольдмара, которого Бритс помнил с юношеских лет, не вызывал у него такого странного чувства. Бритс тряхнул головой и спешно принялся помогать остальным морякам, слушая, как они начали истошно вопить, понукая друг друга. Но никто и опомниться не успел, как оглушительный грохот рассек тишину над морем. Сверкнул свет, яркая вспышка застелила взор, и в мгновение ока волны поднялись, как во время шторма. Прямо на том месте, где шла «Барракуда». — Что случилось?! — воскликнул кто-то, схватившись за мачту. — Держитесь! Сейчас тряхнет! — проорал Кальд, но голос его заглушили встревоженные возгласы. Громадная волна неотвратимо настигла Аспирру и встряхнула ее так, что Кормарка подбросило с палубы прямо в воздух. В этот миг все вокруг для него перестало иметь значение. Тревоги ушли, мысли о будущем и прошлом — тоже. Он успел лишь подумать, что сейчас, возможно, сломает хребет о палубу или утонет в морской пучине, но боги благоволили ему: Кормарка с силой ударило о борт кормовой палубы, окатило водой, и он хрипло охнул, выдохнув остатки воздуха, которые не выбило из него при ударе. — Барракуда… — рядом с Кормарком раздался сдавленный шепот. Бритс с трудом разжал обожженные морской водой веки и увидел рядом с собой капитана Мелькихора, придавленного к тому же борту. Волосы мокрые, спутанные, седина в щетине. Тот смотрел на Кормарка безучастным стеклянным взглядом, пугающе пустым, как у мертвеца. — Барракуда? — не понял Бритс. Попытался подняться, но поскользнулся на мокром дощатом настиле и распластался на палубе, как медуза, выброшенная на берег. Капитан Мелькихор застонал где-то за спиной. Скорее всего он себе что-то ушиб или сломал после жесткого приземления. К нему, заскользив по доскам, подбежала невесть откуда взявшаяся Йерра. — Кальд, они использовали ишальский порох! — окликнула она аспиррского капитана. Тот тоже себя ждать не заставил и подал Кормарку тощую руку, помогая ему подняться. — Я вижу, — процедил Кальд сквозь зубы, глядя вдаль. Кормарк тоже увидел. Но не порох, а то, что осталось от некогда прекрасного брига с алыми парусами. Разломленный пополам он полыхал как спичка. Кормовая часть Барракуды, съеденная пламенем, медленно шла ко дну, а носовая фигура с костлявой рыбой продолжала безвольно дрейфовать на волнах. Кормарк с ужасом посмотрел сначала на Кальда, затем на Сэйдана Мелькихора. Огни пожара отражались бликами в ясных глазах бывшего капитана. Йерра помогла ему подняться на ноги и теперь крепко держала его за плечо, вроде бы, утешая, но вряд ли его сейчас могло хоть что-то утешить. Бритс видел, как Мелькихор напрягся. Видел вздувшиеся жилы на его шее. Глядел Сэйдану в глаза и понимал, что тот потерял не только корабль, но и своих людей, которых наверняка мог называть друзьями, если не семьей. Сколько морей он обошел на Барракуде? Сколько лет бороздил на ней океаны? Кормарк решил, что должен что-то сделать, чтобы хоть отчасти облегчить утрату старого морского волка. Сердце застучало в ушах, и он бросился прочь, сначала хлюпая по воде, а затем тяжело топая по ступеням носовой корабельной надстройки. Так как Аспирру все еще качало на волнах, Бритсу приходилось отталкиваться от всего, что попадалось ему под руку: от бортов и мачт, от стены надстройки. Когда-то старик Берген сказал, что нет лучшего места, чтобы «прочистить» голову, чем нос корабля, который идет на всех парусах. И объяснял, что там твой злейший враг — это ветер, а главное беспокойство — накат следующей волны. Но сейчас Бритсу было не до отдыха, и враги, что подплывали все ближе, казались куда страшнее морских ветров. Добравшись до носовой фигуры, Кормарк уставился на труп молодого матроса под ногами. Не совсем ясно, что его убило, но парень уже не двигался и не дышал. Его глаза были широко распахнуты, как будто смерть застала его врасплох. Бритс переступил его и встал рядом с носовой фигурой. Чувствуя на лице капли брызг и соль на губах, Кормарк стиснул зубы и широко распростер руки — такое ему приходилось делать впервые, но отчего-то его нутро подсказывало, что замысел удастся. Вдох, второй, третий, и впереди перед ним возник крохотный огонек, зависший в воздухе. Четвертый, пятый — огонек стал расти, превращаясь из искорки в огненную сферу. Еще давно, в самом начале пути, когда Кормарк был несмышленым глупцом, только сбежавшим из королевского дворца, шаман Гунн, наблюдая за попытками мальчика обуздать огонь, обронил очень умную фразу: «Твой дар, Кормарк, это сила Хаоса, благословление и проклятье, — говорил Гунн, покуривая трубку. — Он сильнее, чем ты можешь себе вообразить. Твой огонь — «дикий», как ты сам, и сила, что зачастую дремлет, будет все чаще выдавать себя под влиянием сильных эмоций». И шаман оказался прав. Сострадание капитану Мелькихору и всем погибшим барракудским морякам превратилось в гнев, а гнев в свою очередь, слившись воедино с его внутренним огнем, теперь плескал через край у носа Аспирры. С каждым удара сердца огненная сфера становилась все больше, и уже успела перевалить за два человеческих роста. Воздух вокруг накалился, краска на носовой фигуре стала лопаться, борт корабля зашипел от кипящей воды, но жар, тем не менее, не обжигал руки Бритса. Те, кто видели происходящие с палубы Аспирры, в ужасе стали взывать к Трем Богам. Кормарк обратил лицо к искусственно созданному солнцу, не обращая внимания на вопли перепуганных аспиррцев, набрал в грудь воздуха и с криком оттолкнул от себя магическое пламя. Тут сфера вспыхнула и понеслась вдаль, подобно яркой падающей звезде — Бритс глядел на нее и не мог поверить, что сотворил это всепожирающее чудовище собственными руками. Она летела, рассекая волны, на мгновенье затмив все вокруг. — Колдовство! — услышал он возглас с мачты. И уже через секунду пламенный шар ударился во вражеский корабль, что шел впереди остальных. Даже самый опытный рулевой не успел бы увести корабль из-под удара. Тот вспыхнул ярче Барракуды, а затем на его палубе прогремел взрыв. Вероятно, это был порох, стоявший в бочках на палубе. — За Барракуду, за мать, за Стармор, — тихо хмыкнул Кормарк и криво улыбнулся. — Если вы хотите войны, вы ее получите! Но обернуться не успел, как его ударили по голове — не сильно, но этого хватило, чтобы Бритс впал в замешательство. — Ты думаешь, что творишь?! Йерра. Глаза широко раскрыты, зубы оскалены. Темные волосы, растрепанные и мокрые, прилипали к лицу. — Горим! Фок-марсель сейчас вспыхнет! — воззвал сверху кто-то из аспиррцев. Моряки, что прыгали по реям, принялись тушить зарождающийся огонь. — Ты нас угробить хочешь?! Огненный шар получился настолько сильным, что даже Аспирре досталось. Чувство вины быстро охладило пыл Кормарка. — Я хотел как лучше… — Пошли! — прорычала Йерра и дернула его за рукав намокшей накидки. А затем громко обратилась к морякам: — Поднимайте лиселя! Кливера! Выжмите Аспирру до последней капли, но сделайте так, чтобы корабли калифара оказались в радиусе досягаемости наших орудий! После взрыва Барракуды у аспиррцев отпали все вопросы насчет предстоящей битвы, так что приказы выполнялись беспрекословно. На палубе царила суматоха. Матросы готовили пушки, фальконеты, выкатывали бочки, тянули узлы, и конечно же осыпали все вокруг отборной бранью. Либо друг друга, либо Богов. А может и все сразу. Никогда еще Кормарку не доводилось наблюдать подготовку к морскому сражению. Он так и замер, схватившись за борт, глядя то на аспиррцев, то на приближающиеся корабли калифара. Удел Бритса — степи и леса, сельские грязные дороги. Но не море. Тут он чувствовал себя беспомощным. Словно вновь вернулся в тот вечер, когда впервые увидел мать после долгой разлуки. Или даже хуже. Потому что здесь он даже свой огонь использовать не мог. — Обходят, паскуды! — рявкнул Сэйдан Мелькихор, вставший у штурвала вместо Кайзена. Один корабль калифара обуяло пламенем, но Богам только дай посмеяться над человеческим счастьем: оставшиеся противники решили окружить Аспирру, зайдя с двух сторон одновременно. Они подошли уже достаточно близко, чтобы Кормарк мог разглядеть на вражеской палубе силуэты людей: многие стояли подле борта, готовясь к абордажу. Показывали сабли, угрожающе скалили зубы. И судя по всему, людей на калифарских посудинах было в разы больше, чем на безнадежной Аспирре. Кормарк огляделся и сглотнул горькую слюну. Битва еще не началась, но Бритс уже ощутил вкус предстоящего поражения. — Заряжайте! — скомандовал Кальд, спустившись с юта. Руки сложены за спиной. В жестких чертах лица застыла тревога. Пот заскользил по вискам. — Правый, левый борт, будьте готовы! — Не дайте им подойти! — зарычала рядом Йерра. — Пли! — отдал команду капитан. Почти одновременно выстрелили пушки, загремели фальконеты. В ушах зазвенело, палуба заходила ходуном. Повалил дым, запахло порохом. — Недолёт! — выкрикнул бородатый Кайзен, стоя рядом с новым рулевым и глядя в подзорную трубу. — Это самое неповоротливое корыто, которое когда-либо попадало мне в руки! — сетовал Мелькихор, разворачивая Аспирру так, чтобы оба вражеских корабля оставались под прицелом. Погибель Барракуды сподвигла его лично встать у руля, чтобы отыграться. — Еще раз! Бейте точнее! — торопила Йерра. — Заряжайте! — Левый борт! Огонь! Под очередной залп выстрелов Кормарк кинулся к аспиррскому капитану, прикрывая голову руками. Палуба медленно растворялась в дыму, словно в тумане. — Кальд, это нечестная борьба, — пробасил Бритс. — Мы не выстоим. Два корабля против одного. У них больше людей. Нужно использовать книги! Но вместо ответа капитан молча водрузил на голову промокшую треуголку, которую до этого теребил в руках за спиной, и посмотрел на Кормарка исподлобья. Слегка лукаво, слегка виновато. У Бритса упало сердце, а кишки от тревоги завязались в узел. — Где книги, Кальд? — Их тут нет. — Ложись! — закричал кто-то рядом. Но было поздно. На вражеском корабле прогремели выстрелы и что-то прилетело в борт Аспирры. Кормарк вновь закрыл голову руками, но ожидаемого фонтана щепок и морской воды не последовало. Корабль даже не покачнулся. — Чем они стреляют?! — воскликнул кто-то из матросов. — Это не ядра! Мгновение, и в мачту за спиной Кормарка врезалось что-то мягкое, похожее на бурдюк. Врезалось, сдулось и с хлопком породило вокруг себя плотное желтое облако, которое сразу же с неприятным соленым привкусом набилось в рот и нос. — Это пыльца? — буркнул Бритс сам себе, ощущая, как это нечто налипло даже на зубах, а затем зашелся резким кашлем. Как и прочая половина команды, попавшая в облако. — Ради Трех! Не дышите! — Кальд пытался прокричаться сквозь всеобщий кашель, прикрывая лицо рукавом. — Они нас травят! «Пыльца» больно царапала легкие и саднила горло, не позволяла ни вдохнуть, ни выдохнуть. У Кормарка заслезились глаза. От пыльцы. От дыма и страха. А палуба вокруг поплыла, точно масленые краски на невысохшем полотне. — Кальд, я… И Бритс, задыхаясь, упал, провалившись в темный, но приятный дурман, лишенный надежд и тревог. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он ощутил на себе чьи-то руки и тугую веревку на запястьях. — Этого тащите к остальным! — услышал Кормарк мужской голос сквозь сонный морок. И его, как мешок с картошкой, поволокли по мокрой палубе за ноги. — Дерьмо, — хрипло выругался Бритс, ощутив страх, овившийся змеей вокруг шеи. Попытался высвободиться из пут и оттолкнуться от мужиков, которые его тащили, но в ужасе понял, что не может пошевелить даже пальцем. — Слыш, этот лысый очнулся, — с тревогой сказал один южанин другому. — Может дать ему еще «подышать»? — Ни к чему, — глухо ответил второй, — он пошевелиться еще часа два не сможет. И вот они, славные бойцы Аспирры: все сидели на коленях в несколько рядов с завязанными за спиной руками. Кто-то лежал без чувств, кто-то с ужасом озирался на команду захватчиков, что теперь шныряла по палубе. Кто-то тихо скулил, согнувшись пополам; кто-то сидел молча, пряча глаза. Окружающий мир воспринимался обрывочно, но все-таки Кормарк, с небывалым трудом разлепляя глаза, сумел заметить среди прочих капитана Мелькихора. Волосы спутаны донельзя, голова опущена вниз. На правой руке багровела рана. Кровь стекала с плеча и капала на доски. Неужели он успел подраться? Наконец, Кормарка перестали волочить и посадили в первый ряд среди пленных. Рядом с Йеррой и Кальдом, которые, казалось, сами до конца еще не поняли, что произошло. Судя по их виду, «пыльца» не подарил им желанного забвенья. Глаза потерянные, блуждающие, спящие — будто только что их открыли. — Это все? — спросил один из людей калифара на языке империи. — Как-то маловато людей для такой громадины. Втянув воздух через ноздри, Бритс попытался повернуть шею в сторону плененной команды. Конечно, людей на Аспирре мало. Потому что часть бравых моряков вместе с со стариком Бергеном и Юнланом осталась в порту города Малкру по приказу аспиррского капитана. Очень зря, подумал Бритс. Сила Юнлана и острый ум Бергена наверняка бы помогли аспирцам избежать незавидной судьбы пленников калифара. — Мамочка, мама… — застонал какой-то бедолага за спиной Кормарка. — Я хочу домой. Ветер усилился, голубое небо постепенно затягивало тонкой пленкой облаков. Через них тусклым пятном проглядывало Мирное око и будто бы смеялось над плененными аспирцами. «Это возмездие», — вдруг прозвучало у Бритса в голове, и он тоже захотел к маме, будто бы одним желанием можно было избежать всего, что предстоит. Ведь в этот момент он ничем не отличался от умиравших и раненых пленных, которых ради развлечения истребляла его «семья». Тогда Кормарк с улыбкой смотрел, как они корчились от боли и просили воды, а сейчас их души наблюдали за ним и ждали его смерти. Да, он бы мог попытаться спалить веревки на руках и убежать, но бежать было некуда, даже если бы у него были на это силы. «Что мне сделать? Прыгнуть в море?» — боязно думал Бритс. Вопреки своей силе, стойкости, и королевской крови, плавать Кормарк не умел. Ему за всю свою жизнь разве что доводилось плескаться в холодных лесных ручьях и мелководных речках. Но то была чистая вода, а не соленая; морская же могла его убить. «Возможно, если южане узнают, кто я, все обойдется. Возможно, мы сможем договориться…», — беспомощно успокаивал себя Кормарк, но вид южанина, сошедшего по мосту с вражеского корабля, уничтожил его надежды на корню. В воцарившейся тишине можно было бы услышать звук упавшей иголки. Камзол синего цвета, сабля опасно покачивалась на поясе. Лицо — дряблое и морщинистое, почему-то болезненно бледное для южанина: под темными глазами обрисовывались еще более темные круги, а уста кривила злоба. — Недолгой была наша разлука, Кальд. — пробурчал мужчина, шагнув к капитану Аспирры. Что Кальд, что Йерра — оба медленно подняли головы и переменились в лицах, уставившись на южанина во все глаза, как на призрака. Похоже, они были знакомы раньше. Похоже, этот мужчина был на них здорово обижен, поскольку он, не церемонясь, схватил Кальда за грудки. — Где Вацлава?! — взревел тот. Кормарк аж челюстью дернул от неожиданности — по щеке потекла сукровица. Другие южане, заслышав мощный голос командира, собрались вокруг пленных, чтобы поглазеть. — Ее больше нет с нами, Велемир, — выдавил из себя поверженный капитан. Удивительную черту приметил Кормарк: Кальд начинает ржать и хихикать, когда ситуация выходит из-под контроля. — А где она?! — рявкнул он в ответ. Причем, настолько резко, что Сэйдан Мелькихор, сидя позади, утробно зарычал от негодования. Бритс украдкой глянул на его очерствевшее лицо, поросшее щетиной: любой бы не удержался от ненависти к человеку, который потопил твой корабль. Бритс бы на его месте жаждал мести. — Там, где должен быть ты — рыб кормит. — Кальд опять заржал, не иначе напрашивался на взбучку. Подул резкий ветер, всколыхнув подспущенные паруса. Время замедлилось до почти зловещей неподвижности — так бывает всегда перед тем, как прольется кровь. Кормарк буравил взглядом человека, названным Велемиром. Успел сосчитать все пуговицы на его камзоле, пока тот пялился в одну точку. Увидел даже странные капельки засохшей крови на его белом воротнике, но потом южанин зашипел, гневно шваркнул Кальда о палубу и окинул взглядом Йерру, сведя брови. — Ты! Раз шаг, второй, третий, и жесткий удар сапога свалил ее на палубу. Удар был такой силы, что Кормарк почувствовал щекой поцелуй холодного ветерка. Тишина на миг показалась оглушительной, никто из пленных и шелохнуться не смел. Только капитан Мелькихор поднял голову, услышав сдавленный смех племянницы, но если тот и собрался что-то сказать, то не успел. Его опередили. — Да как вы смеете! — голос резкий и звонкий, как у петуха, раздался на ступенях нижней палубы, а затем из темноты показался его обладатель — тощий белобрысый северянин в цветных одеждах. Его тащило под руки двое крепких южан. — Я — приближенный самой королевы Стармора, делегат Риг Борвен! Увидев его, Кормарк удивился. Почему-то он был уверен, что делегата смыло в море после наплыва гигантской волны. Но тот, оказывается, просто спрятался на нижних палубах, как трусливая крыса. — У меня дипломатическая миссия! — продолжал верещать тот, пока его тащили. Ершился и извивался как угорь на углях. — Я сопровождаю наследника престола, Кормарка Бритса, на переговоры с калифаром Озаном! «Скорее это я тебя сопровождаю», — мрачно подумал Кормарк, но мысленно порадовался, что у делегата есть силы трепыхаться. Раз он оказывает сопротивление, значит «пыльцой» он не дышал. А значит, мог как-то помочь всем остальным, кто попал под воздействие ядовитого дурмана. — Он говорит правду! — подал голос Бритс. Не так громогласно и властно, как хотелось бы, с шершавой хрипотцой после «пыльцы», но этого хватило, чтобы южанин Велемир обратил на него внимание. При взгляде на Кормарка у того очертились грубые морщины: сначала в остервенелом взгляде промелькнуло замешательство, затем удивление, после — осознание. — Кормарк Бритс! — игриво пропел женский голос за спиной захватчика. Он вздрогнул. Холодный, звучный голос показался настолько знакомым, что наследник престола был готов кусать себя за локти. Южане мигом принялись переговариваться, аспиррцы — те, кто пришел в себя, боязно завертели головами. С вражеского корабля сошла женщина, одетая в черные одежды. Сапоги до колена, лоснящаяся юбка, талия затянута жестким корсетом. Южные моряки не отводили волнующих взглядов от пышного декольте с ожерельем из зубов и костей. — Шейма… — выдохнул Кормарк, чувствуя, как в нем вскипает злость. — Вы не имеете права! — продолжал визжать делегат, посаженный ко всем остальным пленникам. Никому не было до него дела. — Не имеете! Капитан Велемир махнул рукой на Бритса, и вместе с тем прогорланил своим приспешникам: — Обыщите весь корабль! Найдите книги и груз! Южане зашевелились, заметались, забегали, несколько человек остались на своих местах для охраны пленных, и только Шейма с грацией кошки стала медленно подкрадываться к Бритсу, не сводя с него дерзких зеленых глаз. — Не ожидала увидеть тебя здесь… в таком странном месте, — в полголоса проговорила она, встав в паре шагов от бывшего друга. Темные локоны заволновались от ветра и водопадом заструились по плечу. Кормарк ощутил нечто едкое при виде нее: не то тоску, не то гнев, не то разочарование — предательство горькое на вкус. Выглядела Шейма по-другому, но движения и манера разговора оставалась та же: что с людьми калифара, что с «семьей», она вела себя как дикарка, выросшая в безлюдном крае среди лиан. — Я хотел верить тебе. Надеялся, что мне солгали. Но ты все же меня предала, — Кормарк, зажмурившись, попытался высвободиться из пут. — Предала нас всех. И все эти годы врала, притворялась, водила за нос... — Ты ведь и сам знал, чем все закончится, — женщина округлила зеленые глаза, словно ее обидели и разозлили одновременно. — Ты слишком наивный и глупый, чтобы даже думать о короне, и слишком мягкотелый, чтобы вести за собой дикарей. — Она насмешливо прыснула. — Да и книга была не твоя, и ни тебе ее нести. Некоторые концы неизбежны с самого начала. Бритс сплюнул, продолжая «колдовать» с веревкой за спиной ослабевшими пальцами. Возможно, Шейма была права — этот конец близился давно. Возможно, короны Стармора ему не видать, а книгу он потерял, едва она появилась в Вэст-Морроне; а может, и в тот момент, когда впервые он встретился с Мар-Лезом и взял ее в руки. Возможно, ему вообще не стоило вмешиваться в дела Мудреца и иметь дело с тем, что от него осталось, не говоря про участие во всяких Советах. Возможно, ему нужно было во всем слушаться Гунна. — Удивительно, что ты еще дышишь, — как бы невзначай произнесла Шейма. — Ты должен быть погребен под руинами. Вэст-Моррона вместе со своей дорогой матушкой. Впрочем, все это вопрос времени — твоего брата и сестры уже не стало. — Ч-что…? — Капитан! — трое южан выволокли на палубу серую бочку с иероглифами — все внимание присутствующих обратилось к ней. — Вы должны это видеть! — Повтори, — выдохнул Бритс, позабыв про суету вокруг. Семья для Кормарка была важнее южных дрязг и каких-то бочек. — А ты разве не знаешь? Поразительно. Уже весь мир в курсе об этой ужасной трагедии, — заворковала Шейма и наклонилась к нему. В келлесинских глазах заиграли искорки задора. — За одну ночь схеты захватили Хольдмар и почти спалили город. Огни пожара столицы виднелись за десятки миль. И по сей день Север живет в страхе, а люди плачут по принцессе Агнии и ее младшему брату. Стармор ослаб — это уже ни для кого не новость, в особенности после событий на Совете, и вскоре к северным берегам подберутся хищники, жадные до плоти нынешних правителей. Виной ли всему пошатнувшийся авторитет семьи Бритс, или нетерпеливость заморских врагов? — женщина тихо рассмеялась. — Кто знает. — Ты лжешь. Тем временем капитан Велемир открыл бочку, с некоторым сомнением окунул в содержимое руку, а потом резким ударом ноги опрокинул ее. Порох, под вздохи команды южан, рассыпался по деревянным доскам — черное и белое смешалось в однородную массу; сначала из бочки высыпалось что-то черное с зелеными вкраплениями, а затем, из-под двойного дна посыпал обычный, серый порох, сырой от влаги. — Кальд, ты что, издеваешься над нами? — в голосе южного капитана проскользнула звериная ярость. Морщинистое лицо искривилось, на бледных щеках от злости вспыхнула краска. — В этом и есть твой хитрый план? За дураков нас держишь? Отвечай! Где книги?! Где товар?! Велемир быстрыми шагами направился к шеренге пленных. Кальд истерично заржал. — Не веришь мне? — Шейма чуть наклонила голову, зеленые глаза заблестели. Наследник престола не мог ни на кого смотреть, кроме нее — краем глаза лишь заметил, что Кальда вновь схватили за ворот рубахи и встряхнули. — Смотри мне в глаза, Кормарк. Смотри на меня. Духи шепчут, они мне все сказали. Я ведь всегда оказывалась права. Бритс сглотнул, бессильно глядя на старую подругу, которая таковой на самом деле не была. «Шпионка Озана» — говорил про нее Кальд. Шпионка, которая столько лет выхаживала раненых в «семье», проявляя все свои лучшие качества в роли лекарши и ведуньи, припорошенные щепоткой отменного актерского мастерства. Шейма была свидетелем и тягостной череды неудач Кормарка, и редких успехов. Всячески поддерживала наследника престола на выбранном пути. И все ради чего? Чтобы после разом перечеркнуть все то, что им довелось пережить? — Где?! — рявкнул Велемир. Южане продолжали переговариваться, аспиррцы напряженно молчали. — Семь человек, — мерзко захихикал капитан Аспирры. — Семь моих доверенных людей с командой телохранителей, наверное, уже доплыли с грузом калифара до южных берегов. На разных быстроходных кораблях. В разные гавани. Астеросс — большая земля. Ты никогда не узнаешь, кто. Не узнаешь — где. Но если со мной вдруг случится что-то ужасное и в нужный момент я не подам им условный знак… — Велемир выпустил Кальда из захвата, отшатнувшись от него, как от прокаженного. — Они используют ишальский порох против Озана. — Наемники, имперцы, келлесинцы, схеты, народы Песка, — проговорила Шейма, понизив голос. — Торжество стервятников обернется охотой за головами. Начнется травля. Ты, Кантадора и король Рэдмонд Бритс — главные трофеи… Велемир протер лицо широкой ладонью, заблестевшее потом от тревоги: — А где книги Мудреца? Шмыгнув сломанным носом, Йерра не по-доброму рассмеялась, напугав жутким гоготом прочих южан. — Даже я не знаю, куда он их унес, — гнусаво сказала она, проглатывая буквы. — Таков был план. — Знаю только я, где хранится то, что ты ищешь, — подвел Кальд. — Если Озан чего-то хочет, ему придется заплатить. Заплатить столько, сколько он обещал. — …Когда же охота закончится, — наперебой шептала Шейма, наклонившись к Бритсу. Ее щека почти касалась его обожженной кожи. — Ваши головы будут насажаны на пики возле главных городских ворот, а Стармор отойдет тому, кто больше заплатит. — Нет, — с жаром выдохнул Бритс. В суете и в закипающем гневе он переставал понимать, что происходит. — Твоя голова будет первой. Он стиснул зубы и зарычал. — Ты уже ничего не изменишь, Кормарк, судьба Стармора была решена еще до твоего рождения. И все что я могу — это искренне посочувствовать тебе, дитя Хаоса. Словно палка, которая гнулась, гнулась и разом треснула, Кормарк Бритс выплеснул силу пламенем, в миг разорвав веревки на руках. Потерять самообладание — это на раз-два, если дело касалось его семьи, матери и дома. Южане с воплями отскочили, но Шейма не успела — горящей рукой он схватил ее за запястье. Она принялась визжать и вырываться. Неумолимо запахло горелой плотью. Все это длилось лишь миг, но он, казалось, растянулся на минуты: — Убейте его! — заорал Велемир. — Выкиньте за борт! Некоторые Южане нацелили арбалеты, некоторые — достали мечи. Огонь перебежал с рук на спину Бритса, затем на шею, начал облизывать лицо. — Сейчас здесь все рванет! Порох на палубе! — прозвучал чей-то истеричный крик. — Корабль взлетит на воздух! За этой новостью последовали крики. И тут прямо перед Кормарком возник Кальд, чудом освободившийся от пут. Прежде, чем все пропало и исчезло в Бездне, Бритс успел лишь различить мерцание татуировок на его руке и перекошенное от испуга лицо. А дальше — пустота. *** Шейма каталась по палубе и с надрывом, как раненая кошка, стонала от боли, потеряв весь прежний шарм, обаяние и красоту. Несколько мужчин суетились вокруг нее, но они вряд ли могли сделать что-то с ее обуглившейся до кости рукой. Разве что — отрубить. — Что… Что, это было? — испуганно просипел один из южных моряков. Увы, мало кто мог дать объяснение тому, что видел: Кормарк с Кальдом растворились в воздухе. Исчезли, будто кто-то задул свечу. Раз — и нет, как и не было здесь вовсе. Велемир мало понимал в иллюзиях и фокусах, но то, что удалось лицезреть ему с командой южан, он фокусом не считал, а потому испугался. Сначала один воспламенился как факел, затем второй как сквозь землю провалился и затянул за собой первого… Судорожно сглотнув, он посмотрел на Йерру Мелькихор, которая, как и прочие на корабле, обескураженно разглядывала то место, где только что сидел Кормарк. От нее, помнил старый капитан, тоже можно ожидать «фокусов». Сколько смертей уже было на ее счету? Он покашлял в кулак и присел напротив нее. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом Велемир покачал головой: — Он-то ушел, — чуть улыбнувшись, с наигранным сочувствием произнес южанин. — А тебя здесь оставил.