Птица без крыльев

      Во время возвращения разведкорпуса обратно за стены, снова по обе стороны главной улицы толпился народ. Кто-то искал глазами близких, а не найдя, начинал рыдать, кто-то с неодобрением смотрел на разведчиков, а по толпе снова прокатывался рокот негодования.       Для народа разведка давно стала «кучкой бесполезных солдат». Вот уже в какой раз «надежда человечества» возвращается с огромными потерями и совсем без новых сведений. Остатки отряда выглядели плачевно: многие в бинтах, пропитанных кровью, кто-то едва держался в седле, а кто-то без сознания лежал на повозках отряда снабжения.       Линн была среди тяжело раненных, а Кай с печальным выражением лица сидел в седле, потупив взгляд и не решаясь взглянуть на гражданских, что презрительно и с осуждением смотрели на них. После того, как Линн сорвалась, парень успел мельком увидеть, как военные медики снимают с неё обувь, а светлая ткань брюк стремительно покрывается кровью. Беспокойство за сестру росло с каждой минутой, а неудача на вылазке давила ещё сильнее. Разведка потеряла лучших бойцов из-за женской особи, которую так и не получилось схватить. Солдаты несли траур.       «Что же такое война?»       Этот вопрос не давал Каю покоя. В голове, как назойливые пчелы, гудели сотни мыслей.       «Против кого же мы всё-таки сражаемся?»       Парень нашел в себе силы поднять глаза на людей, что смотрели на их жалкое шествие по центральной улице города. Первое, что пришло ему в голову в ответ на его вопрос, так это то, что война это очень страшно. Война это нехватка продовольствия, раздор, боль и смерть. На первый взгляд казалось, что в стенах этого нет, но чтобы увидеть правду, нужно было уйти в сторону от центральных улиц провинциальных городов и укреп-районов. Кай вздохнул. На шествие разведчиков, блестящими от восторга глазами, смотрели два ребёнка, которым от силы можно было дать лет одиннадцать: мальчик и девочка. Когда-то они с Линн так же восхищались героизмом этих людей. А теперь они были здесь, в их рядах, разбитые и жалкие.

***

      В больничном крыле замка было очень холодно. Кай подметил это на второй час нахождения там. Его сестра теперь спала глубоким спокойным сном на узкой больничной койке. Все ссадины Линн обработали, кость вправили обратно, ногу зафиксировали, а рану от падения зашили, после чего обработали и наложили тугую повязку. Нужно было дать ране затянуться, прежде чем накладывать более жёсткую повязку.       Парень ужасно устал, да и волнение дало своё и тот клевал носом, стараясь не засыпать, но его старания были напрасны, и Кай всё-таки задремал. Проснулся парень от холодного прикосновения к его руке. Линнора проснулась и теперь устало и тяжело смотрела на него. Брат слабо улыбнулся ей, чуть сжимая её холодные пальцы: — Я так рад, что ты жива! Ты не представляешь, как я волновался, — Кай говорил быстро и беспокойно, пусть и немного сонно, — Как ты себя чувствуешь? — Так, будто бы меня пожевал титан… И я не чувствую свою ногу… — голос Линн был ужасно хриплым и она закашлялась. Кай быстро протянул ей стакан воды, а девушка чуть поморщилась от боли, принимая из рук брата стакан и отпивая немного.       Вдруг дверь в палату распахнулась, в дверях стояла майор, выглядела она серьёзно. Линн, не в силах встать, отдала честь, сидя на кровати, вытянувшись в струнку и стукнув себя кулаком по груди, о чем тотчас же пожалела. Казалось, от боли горела каждая клеточка тела, и девушка безвольно сползла обратно на подушки, бормоча под нос невнятные извинения.       Ханджи села на стул, стоящий у койки и обратилась к Линн: — Линнора, ты получила достаточно серьёзные травмы. У тебя открытый перелом голени и ты получила множество ушибов и ссадин. Врачи делали всё, что могли, они чуть ли не собрали твою ногу заново, но… — на лице майора проскользнула тень, она чуть замялась, а девушка приподнялась и села на кровати. Линн напряглась, услышав это самое «но», — Но из-за тяжести травмы ты больше не сможешь использовать привод, — Зое взглянула ей в глаза, замечая, как она вздрогнула после её слов. Брат зашептал Линноре что-то ободряющее, но это мало помогло. Линн несколько лет грезила Разведкой, даже во сне она слышала свистящий звук натягивающегося троса, шум баллонов, выпускающих газ. Ей никогда и ничего не давалось просто: в кадетском корпусе Линн боролась за место в десятке лучших, но после тренировок болело всё тело, ноги были в синяках, а сама она вся в грязи и ссадинах. У девушки с третьего раза вышло освоить баланс на тренажере, чтобы после пользоваться УПМ, она едва-едва смогла втиснуться по результатам в десятку лучших. Тогда Линнора была на седьмом небе от счастья. И, когда у неё наконец получилось и ей выдали форму — новенькую куртку, привод и зелёный плащ с эмблемой крыльев, она окончательно поняла, что это, и только это — её настоящее призвание. А теперь? Что же теперь? Это так и останется невозможной мечтой, которую придётся забыть, отодвинуть куда-то на задворки сознания? Нет!       По щеке девушки скатилась слеза. Затем ещё. И она уже беззвучно рыдала, сильно сжимая руку брата, и совсем не в силах сдержать слезы. Она чувствовала себя как птица, которой только что обломали крылья, лишая её свободы, а огонь стремления и счастья в груди догорал, оставляя за собой пепелище.       Кай обнял Линн за плечи, пытаясь поддержать, а девушка безмолвно смотрела на одеяло, закрывающее её ноги. Слезы быстро кончились и им на смену пришла безысходность.       Линнора потянула одеяло, убирая его с ног и её взгляду предстали бинты, сквозь которые уже проступила кровь. Нога болела, но эта боль терялась на фоне того, как тянуло все мышцы и болели мелкие ссадины по всему телу при соприкосновении с тканью одежды. И Линн снова заплакала. Она никогда не была плаксой, но вдруг все её переживания, страхи и боль вырвались беззвучными рыданиями. — Линн, дорогая, не плачь, пожалуйста, мы можем поехать к матери, за Сину. А мама точно поставит тебя на ноги, уверен, она и не с таким сталкивалась, — Кай заметил, что по щекам сестры снова текут слёзы. Он серьезно, чуть нахмурившись смотрел на неё. — Я не боюсь больше не встать, Кай. Я боюсь уходить из разведки. Что, все труды были напрасны? — голос Линн дрожал и срывался, а горло неприятно саднило, — Я убила всего двух титанов, Кай. Я так глупо распрощалась со своей мечтой… — девушка замолчала, закрывая лицо руками и больше не в силах говорить.       Но тут заговорила майор: — Раз ты не хочешь прощаться с корпусом, то есть ещё один вариант. Штаб потерял несколько врачей и поэтому требуются новые, — Ханджи сдвинула очки на кончик носа и взглянула на Линн поверх стёкол, — Тебе нужно получить подписанные бумаги от командора и тебя перераспределят к военным медикам или в Исследовательский отряд. Выучишься и будешь дальше служить на благо человечества, пришивая обратно конечности других неуклюжих рядовых, рядовая Реннон, — Зое улыбнулась и встала со стула, направляясь к двери, — Скорейшего выздоровления!       За майором захлопнулась дверь, а Линн сидела в полной растерянности. Кай присел на край кровати и довольно улыбнулся сестре, обрадованный новостью командующей. — Вот видишь, всё не так плохо! Ты останешься и станешь совсем как мама, — брат хмыкнул, когда вспомнил, как о нём заботится сестра, — Буквально…       Линн нахмурилась и подняла на него глаза, пропуская последнюю фразу мимо ушей. — Вот только ты одного не учёл, умник. Я не смогу прийти к командору Ирвину и подать прошение о переводе, — девушка особенно выделила слово «прийти» и Кай рассмеялся. Теперь у него был новый способ раздражать сестру. — Ты только напиши это дурацкое прошение, я отнесу его командору, — парень едва сдерживал смех, так и рвущийся из него, — Я стану твоими ногами на время.       Линнора вздохнула, думая о том, что она и правда станет как её мать. Осуществит мечту матушки о её блестящей карьере врача в её военном госпитале. Но всё-таки мысли Линн сошлись на том, что она никогда не сможет стать точной копией матери: военная медицина за стенами точно отличается от чистых палат госпиталя, там будет сложнее, там будет свободнее. За стенами будет та самая свобода, которой девушка так желает, за стенами будет тот прохладный свежий воздух, чистая родниковая вода на привале и сон под звёздным небом. В тот момент Линн решила, что добьётся своего, чего бы ей это ни стоило, она станет лучшей, она вложит всю свою силу в обучение врачебному делу, ведь за свободу нужно побороться.       И в этот момент Линноре вспомнилась та сказка, которую она читала до экспедиции в столь глупой ситуации. Несмотря ни на что, Линн хотела стать такой же, как та Девушка из пыльной книги, найденной ей на дальнем стеллаже в библиотеке.