Птица без крыльев

      Тяжелой вереницей потянулись один за одним дни восстановления. Казалось, эти монотонные дни просто нескончаемы, время тянулось медленно и Линн чувствовала себя виноватой перед братом. Каждое раннее утро и каждый вечер к Линноре приходил Кай. Иногда брат приносил ей красные яблоки, именно те, которые любила его сестра. И каждый день он сидел рядом с её кроватью, держал за руку и они вместе вспоминали весёлые моменты из их беззаботного детства, Кай рассказывал о том, что сейчас происходит в корпусе, рассказывал, как сильно обозлился коротышка-капрал после этой вылазки и как он теперь нещадно гоняет всех, кого не лень. А он был точно не из ленивых.       Но зачастую Линн хотелось побыть одной, она слабо улыбалась брату, говорила ему, что ей хочется немного поспать, а после того, как брат желал ей спокойной ночи, и за ним закрывалась дверь, девушка укрывалась с головой тонким холодным одеялом и плакала. Она не хотела, чтобы кто-то мог увидеть её слабость. А так же, она не могла так легко справиться с такой тяжелой для неё переменой в жизни. Но Линн хотела быть сильной в глазах других людей. Линнора никому не рассказывала, что стала хуже спать, что ей каждую ночь снятся кошмары, где кто-либо из дорогих ей людей погибает, а Линн ничего не может сделать. Совсем ничего, потому что её нога будто бы врастала в землю, отчего её пронзало болью и она не могла пошевелиться. Почти каждую ночь девушка просыпалась в слезах, отпивала немного из стакана, стоящего на прикроватной тумбочке, и засыпала вновь, забываясь тяжёлым сном без сновидений.       В один из таких монотонных дней, когда всё её тело перестало ломить и прошивать болью от малейшего движения, Линнора вспомнила о том, что тогда говорила майор и решила написать прошение о переводе. Пальцы, казалось, были деревянными и совсем не слушались её, буквы немного плясали по строчкам, но приложив усилие, Линн расписалась в углу листа и отложила его от себя. Скоро должен был прийти Кай, и тогда он заберёт документ, отнесет на подпись командору и сделает всё возможное, чтобы это прошение было одобрено.       В тот день Кай отнес это прошение командованию и теперь уже потянулись дни ожидания. Брат пока что не мог много времени проводить в больничном крыле, беседуя с сестрой и помогая ей не чувствовать себя так плохо. Девушка была расстроена этим, но прекрасно понимала, что у рядового разведчика особенно много ежедневных обязанностей, а сейчас их было ещё больше, ведь разведка потерпела огромные потери и нужно было работать особенно много, чтобы не выбиваться из стандартных графиков.       Прошло уже около недели таких ужасных и монотонных дней, полных волнений и тяжелого ожидания. И вот в один вечер, Кай снова сидел с Линн и смотрел на то, как сестра расчесывает свои длинные густые и немного вьющиеся волосы, аккуратно распутывая пряди деревянным гребнем. В тот момент ему почему-то вспомнилось одно забавное происшествие из их детства.       Линн всегда и везде ходила за братом, дружила с теми же ребятами, с которыми играл Кай, да и в общем старалась подражать своему старшему братишке. И вот в один день, когда маленькая Линнора так же играла с мальчишками в разведчиков, изображая храбрую и самоотверженную воительницу, один из ребят громко заявил о том, что девчонки не могут быть крутыми воинами, что они слишком слабые и противные. А после его слов, эту идею подхватили почти все мальчики, что играли с ней и с Каем. Брат пытался хоть как-нибудь вступиться за сестру, но его просто игнорировали, продолжая дразнить Линн девчонкой. Кай никогда бы не сказал, что его сестра была несамостоятельной или очень обидчивой, поэтому она просто побежала к дому сначала по узкой пыльной дорожке, а затем по массивным каменным ступенькам, ведущим на холм, на котором стоял небольшой уютный домик, дом семьи Реннон. Тем временем, мальчишки бежали за ней, желая узнать, что же всё-таки задумала эта девчонка. Когда девочка забежала на кухню, она встала на табурет и вытащила из деревянной тяжелой коробки со швейными принадлежностями, которую едва могла удержать, большие швейные ножницы. Ребята, которые последовали за ней, с удивлением смотрели на Линн, ставящую коробку обратно на место, старающуюся не уронить её и не рассыпать по полу все вещички из неё. И вот, справившись с этим, Линнора становится прямо напротив задир и коротко-коротко, прямо под корень, отрезает свою, на тот момент достаточно длинную, косу. Теперь короткие волосы, ничем не стянутые, распушились, обрамляя детское миловидное личико. С такой короткой стрижкой Линн выглядела совсем как мальчишка и лишь милое платьице выдавало в ней девочку. Брат подбежал к ней, шокировано глядя на лежащую на полу косу, подвязанную алой ленточкой, а Линнора, как ни в чем не бывало, отложила ножницы, схватила свои волосы с пола и продемонстрировала её обидчикам со словами: «Ну и кто тут ещё девчонка!».       Кай усмехнулся от теплых воспоминаний, а Линн лишь удивленно взглянула на него, собирая свои волосы в небрежный пучок. Брат коснулся волос сестры и заправил пару прядей ей за ушко, мягко улыбаясь при этом: — А помнишь, как ты обрезала волосы, чтобы тебя больше не дразнили? — после этих слов Линнора тоже улыбнулась, вспоминая свою детскую решительность, которая с годами, казалось бы, никуда не делась. — А как такое забыть? Те ребята так испугались, когда я побежала за ними, держа в руке пучок своих собственных волос, — Линн рассмеялась, но тут же поморщилась от боли в рёбрах. Они ещё весьма ощутимо болели. — А потом домой вернулась мама и нам с тобой так влетело… Но она хотя бы подровняла тебе твоё произведение искусства на голове, — Кай уже откровенно смеялся, а девушка старалась сдерживаться, чтобы тут же не взвыть от боли, но получалось не очень хорошо и её плечи мелко дрожали от сдерживаемого смеха.       Но тут дверь внезапно распахнулась, прерывая их тёплую беседу, и в палату вошла майор Ханджи. Выглядела командующая откровенно уставшей, очки скрывали синяки под глазами, но взгляд женщины был тяжелым, а лицо — помятым. Линнора отложила гребень и они с Каем почти синхронно отдали честь: брат стоял, а девушка сидела на кровати, у неё едва-едва получалось ходить при помощи костылей и с постоянным контролем Кая, готового в любой момент поймать её, если она вдруг начнет падать. Майор присела на край стола и устало вздохнула, снимая очки: — У меня для тебя отличная новость, Линнора. Твой брат отлично умеет добиваться своего и выносить мозг людям, — женщина усмехнулась, бросив взгляд на Кая, которому, по его виду, было весьма стыдно за это. Взглянув на брата, слабо улыбнулась и Линн, — Тебя перевели под моё командование, в мой Исследовательский отряд. Добро пожаловать в мою крепкую команду, рядовая Реннон, — Ханджи отложила очки немного в сторону и чуть потёрла переносицу, — А если быть точнее, аспирант Реннон. — Юху! Ты остаешься! — брат радостно обнял Линнору, крепко сжимая её в объятиях, на что в ответ получил болезненное шипение и тычок локтем под рёбра. Ойкнув, Кай ослабил объятия и пробормотал какие-то немного невнятные извинения, а тем временем майор вернула очки обратно, поправляя падающую на лицо челку и обратилась к Линн: — Я буду приносить тебе учебные книги и задавать тебе важные вопросы по этим трудам, — её голос звучал устало, тихо и расслабленно, Линн он показался смутно знакомым, но она тут же отбросила наваждение, — Я тоже рада, что в моем отряде пополнение, — Ханджи подошла к кровати раненой и пожала её прохладную руку, обхватывая узкую ладонь тёплыми шершавыми пальцами. Линнора искренне улыбнулась своей новой командующей, а на душе у неё стало легче. Девушка чувствовала, что ещё сможет обрести ту самую свободу.

***

      После новости, которую сообщила ей учёная, Линн не видела майора ещё несколько дней. Девушка думала, что Ханджи всё-таки решила отдохнуть и отоспаться за всё то время, что она сидела за отчётами и бумажками с результатами исследований, потому что Линнора заметила, какой уставшей она выглядела в тот вечер. Но если бы всё было так просто… Как только командующая разгребла одну кучу бумажек (с большой помощью Моблита), ей предоставили ещё пару стопок бумаг, и на то, чтобы окончательно разобраться со всей бумажной работой, у неё ушло два дня. А если быть точнее, две совсем бессонные ночи.       Прошло некоторое время и одним вечером, вместо Кая к Линн пришла Ханджи, принеся с собой три увесистые пыльные и достаточно большие по объёму книги. А помимо книг, майор принесла девушке несколько красных яблок, видимо подметив, что Линнора их любит, потому что на её прикроватной тумбочке стояла тарелка, на которой лежали два яблока, которые тогда притащил ей брат. Девушка вновь сидела на кровати, читая какую-то не очень интересную книжку чтобы отвлечь себя от слабой боли в ноге и ужасной скуки, которая одолевала её всё сильнее и сильнее день за днём. Она, конечно, хотела бы встать, чтобы распахнуть деревянные ставни на окнах и подышать свежим ночным воздухом, но вставать без помощи брата не решалась, боясь лишь усугубить своё и без того плачевное состояние. Увидев Ханджи, Линн отдала честь и поздоровалась со своей командующей. Майор придвинула к её кровати стул и присела, заводя разговор со своей новой подчиненной: — Я принесла тебе яблоки. Я подумала, что ты их любишь. Тебе сейчас нужно лучше питаться, потому что хлипкие врачи мне в отряде не нужны и тебе нужно поскорее выздоравливать, — майор по-дружески хлопнула девушку по плечу, из-за чего она болезненно ойкнула. Линнора бросила взгляд на бумажный пакет, который поставила на прикроватную тумбочку учёная, почему-то она была уверена, что яблоки именно красные. Наверное, потому что она точно знала, что эта женщина всегда внимательна к деталям и как бы мимолётно не смотрела на вещи, всегда была точной в своих выводах. Девушка смущённо пробормотала, глядя на Ханджи: Спасибо… — Всегда пожалуйста, аспирант Реннон! — сегодня голос майора звучал буднично-живо и весело, — А ещё я принесла тебе несколько книг, — женщина дала ей в руки пособия, чтобы Линн могла осмотреть их и узнать, что ей надо будет учить. Среди книг девушка заметила работу о лечебных свойствах диких растений и анатомический справочник. Это выглядело интересным. А вот третья книга ей совсем не понравилась, она была об истории медицины внутри стен. Линнора не любила даты и события, и подавно уж не запоминала. История в их с Каем школе ей давалась очень тяжело.       Девушка глубоко вздохнула и отложила литературу для обязательного ознакомления на край кровати. Ближайшие несколько дней ей предстояло активно учить тонны материала, каждый кусочек которого очень важен. Сейчас ещё сильнее хотелось вдохнуть уличный воздух, пропитанный ночной прохладой. Линн устало потёрла виски и откинулась на подушки. Ханджи оторвалась от осматривания больничной палаты и спросила Линнору: — Как ты думаешь, сколько дней тебе нужно на этот объем? Через какое время мне тебя расспрашивать о содержании этих книг, — учёная наблюдала, как девушка потянулась всем телом и приподнялась на локтях, ещё раз задумчивым взглядом окидывая книги. — Дня через четыре я смогу ответить на не очень сложные вопросы по этим трудам, — Линн бросила взгляд на ставни, что были плотно закрыты, а потом на свои ноги, скрытые одеялом. — Думаю, ты задаешь отличный темп в изучении основ медицины, Линнора. Как твоя нога? — Ханджи проследила за её взглядом и теперь тоже смотрела на тонкое и совсем не греющее больничное одеяло. — Думаю, что скоро смогу танцевать и бегать так же, как и раньше, — скептично усмехнулась Линн, явно сомневаясь в своих словах, — Я уже встаю понемногу, но лишь под присмотром медсестёр и контролем Кая. — Хочешь пройтись до окна? — женщина будто бы читала её мысли, хотя Линнора в этой ситуации была как открытая книга. Её взгляды на закрытое окно и тяжёлые вздохи говорили сами за себя и девушка кивнула, отчего-то смущаясь. Наверное, оттого, что майор увидит её самую слабую и беспомощную сторону, потому что ещё ни разу у Линн не получалось дойти до окна, не запнувшись. Нога, на которую становилась Линнора, подкашивалась, и брату приходилось ловить сестру, чтобы она не встретилась носом с полом.       Ханджи подала Линн костыли, при помощи которых, девушка вставала и могла хотя бы немного, но перемещаться. Линнора села на самый край кровати и встала на здоровую ногу, опираясь на руку майора и глубоко вдыхая. Было неловко, но Ханджи крепко поддерживала её под руку, пока Линн проверяла свою устойчивость, надеясь не свалиться раньше, чем дойдет до окна и вернется назад к кровати. Девушка аккуратно встала на костыли, медленно-медленно направляясь в сторону окна. Тем временем учёная шаг за шагом следовала за Линнорой, чтобы в случае чего, удержать её от падения. До окна они дошли без происшествий, майор поставила девушке стул у окна, чтобы Линн могла дать отдохнуть здоровой ноге.       Линнора толкнула ставни, распахивая их насквозь и всей грудью вдохнула прохладный воздух, пропитанный запахом поздних осенних цветов, что вот-вот уже должны были отцвести. Где-то в ночной мгле пели свою особенную песню сверчки и Линн улыбнулась, глядя вдаль, в небо. Тонкий серп месяца освещал внутренний дворик замка чарующим светом. Пусть мир вокруг неё и жесток, но удивительно красив.       Командующая не дала ей долго наслаждаться ночной прохладой, и вновь подставила Линн руку, давая опереться и встать, чтобы вернуться обратно к кровати. Сейчас уже было сложнее. Больная нога стала болеть сильнее, а здоровая чуть дрожала, но девушка всё равно взялась за костыли, делая неуверенный шаг. После второго шага Линнору повело, ноги больше совсем не держали и девушка уже испугалась, что вот-вот упадёт на пол, а это будет очень больно. Но столкновения с полом не произошло, Ханджи успела быстро поймать Линн, подхватывая её за талию и отставляя костыли обратно к стене.       Линн вцепилась мёртвой хваткой в плечи командующей и услышала сквозь пелену страха, которая всё ещё не отпустила её, голос майора: — Ну куда тебя так несёт, Линнора? Нужно же быть осторожнее, — фраза показалась смутно знакомой, но девушка не могла вспомнить, где же она это слышала. Краснея и извиняясь за свою неловкость, Линн подумала, что скорее всего слышала это, когда её командующая отчитывала кого-то ещё из её товарищей и решила не забивать себе голову лишними мыслями.       Ханджи взяла девушку на руки, стараясь не сделать ей больно и случайно не надавить на какой-нибудь больной участок. Линнора всё ещё крепко держалась за плечи майора и отпустила лишь тогда, когда почувствовала, что её опустили на её койку. В комнате становилось ещё холоднее, Линн укрылась одеялом, вновь закрывая ноги и устало зевнула, прикрывая рот ладонью. Чувствуя, как холодает в помещении, Ханджи закрыла ставни и направилась к двери, не собираясь больше беспокоить больную. Когда женщина выходила из комнаты, она услышала от Линноры тихое: «Спасибо за вечер, майор», и улыбнувшись своим мыслям, а затем пожелав Линн спокойной ночи, Ханджи ушла отсыпаться за свои бессонные ночи над бумагами.