Птица без крыльев

      За регулярным обучением и посиделками с майором Ханджи по вечерам почти незаметно пролетел целый месяц. У Линноры в палате уже стопочкой стояли учебные пособия по травам, анатомии, изготовлении лекарств и об оказании первой помощи при различных ранениях и дальнейшем уходе. Линн уже очень сильно привязалась к учёной, девушке нравилось проводить с ней время. Ханджи на любой вопрос отвечала развернуто и очень интересно, и поэтому Линноре казалось, что её командующая знает всё и обо всём или по крайней мере, она очень начитана.       Однажды майор взяла её с собой в лабораторию, как и обещала. Но чтобы Линн не было больно и они добрались до подвальных помещений быстрее, Ханджи решила дойти до лаборатории, неся девушку на руках через весь штаб. Пробегающие мимо рекруты и знакомые ей ребята смеялись, завидев такую картину, а её братишка, которого они встретили по пути, пошутил про молодоженов, спрашивая, когда намечается свадьба и какие цветы предпочтут невесты, насчет чего, майор отшутилась в ответ, затыкая Кая.       Линнора просто обожала это качество учёной — способность заткнуть кого угодно, а особенно, её брата, которого обычно никто и ничто не было способно заставить замолчать. В лаборатории, заваленной кучей бумаг и ужасно толстым слоем пыли, Ханджи опустила Линн на диванчик и присела рядом, начиная рассказывать ей про заготовку корней синего зверобоя: — Можно естественным образом просушить корневища, выложив их в тёмном помещении без доступа к свету и с хорошей вентиляции, — учёная поставила на столик у дивана коробочку с ещё не переработанными в лекарства корневищами, — А можно просушить их при температуре около шестидесяти градусов, это намного быстрее и удобнее, — Ханджи взяла один цельный корень и показала Линноре. Линн же внимательно осматривала это растение, удерживая в своих руках руку майора. — Мы будем готовить из этого настой? — Линн положила голову на плечо Ханджи. Девушка часто так делала в последнее время. Плечо учёной было очень удобным, а сама она всегда была тёплой. От майора пахло пылью, книгами и немного — осенью и свежестью. Ханджи отложила лекарственное растение и зарылась пальцами в волосы Линн, поглаживая её по голове. Майор и сама не заметила, как привязалась к девушке, с которой проводила почти все свое свободное время. Линнора так тянулась к ней, так внимательно слушала её рассказы, что Ханджи невольно умилялась этому. — Да, Линн. Тебе помочь встать? — Линнора невольно оторвалась от плеча учёной. Девушка кивнула и крепко сжала руку майора, с трудом вставая и опираясь на эту руку. И тут Линн заметила, что костылей в лаборатории не было и вопросительно взглянула на Ханджи, ведь она не могла встать на больную ногу, это сделало бы ей лишь хуже. Майор хмыкнула, оценивая ситуацию, и снова взяла Линнору на руки, давая ей крепко вцепиться в плечи, и прижаться. Линн никак не могла привыкнуть к таким прогулкам с учёной и боялась, что она её уронит, даже не замечая того, что руки Ханджи сильные и она крепко держит её. А для майора Линн была очень лёгкой, девушка сильно сбросила в весе даже несмотря на то, что Зое часто носила ей что-нибудь вкусное и интересовалась, кушала ли она, слыша раз за разом положительные ответы.       Усадив Линнору на стул у высокого стола, Ханджи достала всё необходимое для изготовления настоя из корня синего зверобоя: достала несколько коробочек с различными порошками и поставила нагреваться воду, заранее взяв стеклянный пузырек для будущего лекарства.       Учёная прокомментировала свои действия: Этот настой отлично помогает при бронхите и простудах, а ещё им лечат туберкулёз, но лишь в больницах для гражданских, к нам таких больных не пускают, это мера во избежание лишних заражений.       Девушка внимательно следила за тем, как майор в небольших количествах смешивала в глубокой миске порошки, это выглядело как алхимия, о которой Линнора читала в книгах со сказками. Вода закипела, и Зое, аккуратно сняв её с огня, залила эти травы, тщательно перемешивая. Комнату тут же заполнил пряный аромат трав, и Линн чуть приподнялась, чтобы взглянуть на то, что вышло. — Нужно около получаса, чтобы это хорошо настоялось и чуть остыло, — Ханджи хрустнула шеей и присела напротив Линноры, — Ты уже идёшь на поправку, Линн. Рана затянулась, и ты почти не чувствуешь болей в ноге, это прогресс. Думаю, скоро ты уже сможешь бегать как раньше.       Учёная всё это время следила за тем, чтобы Линн оказывали должный уход, и даже сама время от времени осматривала её ногу и накладывала повязки. Вскоре выпал первый снег, и они вместе радовались красивому белоснежному пейзажу, который открывался при взгляде в окно больничной палаты. Майор помогала Линноре ходить при помощи костылей и благодаря этому девушка стала выходить во двор замка под присмотром старшего брата. Она, как и раньше, сидела на ящиках, закутавшись в тёплое пальто, и смотрела на то, как Ханджи проводит свои эксперименты над новыми титанами. Теперь каждый раз учёная радостно приветствовала её и крепко обнимала, радуясь тому, что её новая подчинённая, которая успела стать ей хорошей подругой, идёт на поправку. Но, к сожалению, церемонию выбора имён для них Линн пропустила, и поэтому понятия не имела, как зовут новых «питомцев» майора.       Пару раз Линн с Каем даже пришли поиграть в карты в казармах. И вот в один из таких дней, сидя на полу в холодной комнате, накинув себе на плечи плед, который Линнора отобрала у брата, девушка уже сбилась со счета, сколько же раз она обыграла недалекого и совсем не сильного в игре в карты Жана. Теперь тот должен был отдавать ей все свои яблоки в течение всего следующего месяца. Кирштайн снова был в печали, а Кай лишь шутил над его незадачливостью и искренней верой в фортуну. Но никакая фортуна не могла переломить идеальную схему мошенничества Реннонов.       Следующим Линнора обыграла Йегера, который просто на подсознательном уровне раздражал её. Лишь завидев его, Линн теряла позитивный настрой и скептично смотрела на то, как этот парнишка вновь орёт о том, что уничтожит всех титанов. Девушка искренне считала Эрена крикливой истеричкой. И теперь персональным заданием Йегера было подойти к капралу и сдёрнуть с его шеи тот самый белоснежный отлаженный шейный платок. А в доказательство Эрен должен был принести этот самый платок Линноре. Линн уже знала, что отложит эту тряпочку в коробку как трофей, ведь никто из разведкорпуса не мог похвастаться тем, что у него есть шейный платок капрала.       В тот день Линнора была благодарна Каю как никогда за то, что давным-давно в детстве он научил девушку играть в карты и незаметно мошенничать во время игры. Но всё веселье прервала Ханджи, заявив, что ей нужна Линн для того, чтобы помочь ей с титанчиками. А после того, как девушка вышла к ней, майор отчитала её в коридоре за несоблюдение режима, предписанного врачами, после чего вернула Линнору в палату, оставляя её одну. Линн понимала, что командующая не может сидеть с ней целыми днями, что у неё очень много важных дел, и сейчас майор точно не может бросить проверку важных отчётов и прийти поболтать с Линнорой. Но даже несмотря на осознание этого факта, девушке всё равно было как-то грустно, и она чувствовала себя виноватой за то, что так опрометчиво повела себя, уйдя в казармы играть с другими солдатами в азартные игры и заставив Ханджи изрядно поволноваться за неё. Чувство стыда противно-липко грызло её изнутри.       Линн считала Ханджи своей лучшей и чуть ли не единственной подругой во всём разведкорпусе, ведь майор заботилась о ней, рассказывала ей много всего интересного и всегда поддерживала, не смотря ни на что. Командующая даже пообещала найти ей место получше в медицинском крыле, как только девушка встанет на ноги. В голове была единственная мысль: нужно извиниться перед Ханджи за своё поведение.       Ближе к ночи того дня майор всё же пришла к Линн, уставшая и немного сонная. Ханджи сидела на низкой табуретке, положив голову на край кровати. Линнора потянулась к ней, снимая с неё очки и убрала пряди волос: упавшие учёной на лицо. Девушка старалась набраться храбрости, чтобы извиниться, но первые слова всё равно прозвучали неуверенно: — Слушай… Я бы хотела извиниться за то, что сделала сегодня. Тебе, наверное, пришлось долго искать меня повсюду, и я отвлекала тебя от важных дел, — Линн вздохнула, стыдливо отводя взгляд, но после небольшой паузы продолжила, — Извини меня, пожалуйста. Я не буду больше делать ничего подобного, — Это прозвучало по-детски, и Ханджи мягко улыбнулась девушке, принимая её извинения.       В тот день, майор чуть ли не всю ночь просидела так с Линн, и в полусне в столь неудобном положении держала девушку за руку. А руки Линноры снова были очень холодными.

***

      Последние пара месяцев восстановления пролетели совсем быстро. И вот, сидя в перевязочной на высокой койке, Линн смотрела, как одна из медсестёр снимает с её ноги плотную повязку. Руки девушки дрожали, но Ханджи, сидящая рядом с ней, крепко держала её за руку, безмолвно поддерживая и давая понять, что всё отлично и ничего не может пойти не по плану. Последние несколько движений и использованные бинты были отложены, а Линн впервые за долгое время встала на обе ноги, не чувствуя боли. Пусть и стояла девушка всё ещё неустойчиво, и впереди был долгий процесс реабилитации, но, кажется, Линнора впервые за всё эти дни почувствовала себя настолько радостной.       Для полного восстановления, Линн требовалось особое питание, чтобы поддержать восстановление организма нужными ему веществами, массажи и специальные упражнения для возвращения эластичности затёкшим мышцам. Когда первые два пункта проблем почти не создавали, то упражнения давались девушке через боль и ужасную тяжесть. Мышцы, отвыкнув от нагрузок, болели, но Линн всё равно раз за разом увеличивала нагрузку, игнорируя тяжесть во всём теле. Линнора занималась на полигоне после обеда, когда там никого не было, потому что все солдаты бегали по поручениям командования или занимались своими делами. Снег уже сошёл, зима закончилась, уступая место тёплым весенним дням. На улице дышалось так свежо и свободно, что девушка стремилась как можно быстрее встать на ноги и вновь служить человечеству.       Время шло, Линнора по вечерам всё также сидела с Ханджи, но уже в комнате майора, в которой всегда царил лёгкий беспорядок. Учёная время от времени делала ей массаж, разминая ноющие мышцы ног, давая Линн расслабиться и почувствовать себя лучше. А Линнора, выражая искреннюю благодарность Ханджи за ее заботу, после одного увольнения, во время которого уезжала с братом к матери за Сину, привезла ей плитку столь дефицитного в это время шоколада с орехами, смущая и радуя майора таким подарком.       После того, как Линн смогла ходить максимально уверенно и лишь почти незаметно хромая, девушка возобновила давно позабытые тренировки на выносливость. Линнора нарезала круги вокруг штаба, бегая медленно, но упорно. Дыхание сводило, в боку кололо, и было очень тяжело тренироваться. Ноги подкашивались от усталости, но раз за разом Линн удавалось пробежать все большее и большее расстояние. А спустя полторы недели, Линнора совсем позабыла о болях во всём теле от бега и тренировок. Её тело стало сильнее. А весна уже радовала девушку своей красотой: деревья вокруг зеленели, красивая зелёная трава пробивалась сквозь прогревшуюся землю, и где-то щебетали птички, вернувшиеся после странствия в тёплые края.       Линн не забывала и про медицинскую практику. Девушка принимала в медицинском крыле всех пострадавших во время тренировок, училась правильно перевязывать травмированные участки тела и даже самостоятельно, под присмотром майора, приготовила свои первые лекарственные порошки. Линнора училась верно ставить диагнозы и быстро реагировать в самых непредвиденных ситуациях, накладывать швы и делать инъекции. Кай часто приходил к сестре, когда она работала над каком-нибудь больным, и шутил про то, что она сейчас прямо как их матушка. И Линнора каждый раз при таком сравнении вспоминала, как мама во время её приезда хвалила девушку за её решение остаться и стать военным врачом.       Когда у Линн возникали сложности и появлялось желание бросить всё и опустить руки, в голове звучали слова матери: «Я горжусь тем, что у меня есть такая дочь, как ты, Линнора». И думая об этом, девушка бралась за дело с новыми силами, добиваясь своей цели.       После начала реабилитации прошло уже три недели. Линн добилась больших успехов в тренировках своего тела и оттачивании медицинских навыков. И вот, в тот день, когда она познакомилась со всеми ребятами из Исследовательского отряда: с Абелем, Кейджи и Нифой, Линн выдали яркую алую повязку с белым крестом — повязку военного врача. Она была гладкой и очень красивой. Держа эту ткань в руках, Линнора поверить не могла: она смогла это сделать! Она смогла!       И вот, вечером того же дня, стоя в форме у зеркала в полный рост, Линн пристегнула алую повязку к рукаву своей форменной куртке, которую очень давно не надевала. Девушка впервые так сильно гордилась собой. Она сделала огромный шаг к своей мечте — мечте стать свободной. Линн улыбалась своему отражению, думая о том, что теперь точно матушка искренне гордится ей. Дверь позади неё открылась, но девушка даже не заметила этого, погруженная в свои мысли. Линнора вздрогнула, когда увидела в отражении позади себя Ханджи. Её командующая улыбалась ей, положив руки на плечи девушки. Линн повернулась к майору, мягко улыбаясь ей в ответ, и вдруг, Ханджи крепко обняла её. Девушка услышала, как майор шепчет ей, как сильно гордится ею и крепко обняла Зое в ответ.       Они стояли так, не разрывая объятий, и на душе Линн было легко и хорошо, а в груди будто бы сияла тёплым светом искорка радости.