Птица без крыльев

      Вечером того же дня, Линнора сидела в кресле напротив Ханджи, что сейчас без устали, не давая себе отдыха, разбирала бумаги. Пост командора требовал от неё этого, работы было очень много: график нарядов на новый месяц, отчёты о раненых и погибших, продовольственные вопросы… Казалось, перечислять было слишком много. И вновь тусклый свет, отбрасываемый пляшущим пламенем свечи, затейливо играл на стенах, вырисовывая загадочные фигуры.       Линн смотрела на тонкое кольцо на безымянном пальце, каждый взгляд отдавался трепетным чувством в груди и девушка никак не могла им налюбоваться. Линноре слабо верилось, что теперь они с командором — почти полноценная семья, нужно было лишь уладить формальности на бумаге, но у них обеих было слишком много хлопот. Теперь девушку окрыляла новая мечта — дожить до конца войны и зажить с Ханджи под одной крышей, как одна семья. Маленькая, но крепкая семья.       Командующая потянулась за рабочим столом, устало отложив бумаги с отчётами, что ей приходилось разбирать после того, как Ирвин передал ей пост командора Разведкорпуса, и потёрла виски. Один глаз закрывала белоснежная повязка, ярко выделяясь на лице женщины. — Милая, поможешь мне расслабиться? — откинувшись в кресле, спросила Зое, глядя на Линнору хитрым взглядом из-под опущенных ресниц. Ее рубашка была расстегнута на несколько верхних пуговиц, обнажая шею и ключицы. Девушка поднялась, подходя к Ханджи и опуская руки на её по-мужски крепкие плечи, чуть разминая и массируя затёкшие мышцы. Ямочка у ключиц манила к себе, и Линн прикрыла глаза, отгоняя непристойные мысли. С той ночи они с учёной больше не были так близки, и, к удивлению Линноры, её вновь тянуло почувствовать себя так же волшебно в умелых руках Зое. Девушка склонилась к ней и мягко коснулась губами тёплой бархатной кожи у самой линии роста волос. От Ханджи пахло мылом и чернилами, а волосы, присобранные на затылке, были ещё немного влажными после душа. Линн совсем слабо прикусила кусочек кожи, слыша тихий вздох командующей. — Если ты хочешь расслабиться именно так и сделать мне приятно, пташка, то я не имею ничего против, — Зое развернулась к ней, мягко и завораживающе улыбаясь. — Но я не знаю, как, — робко и смущаясь пробормотала Линн, чуть отворачиваясь от пронзительного взгляда Ханджи, пытаясь скрыть румянец, поступивший на щеках от мыслей, что проскальзывали в голове, а сердце забилось в груди, как птица в клетке, в предвкушении. — Не бойся, дорогая, я научу тебя, — бархатным голосом, как-то особенно, проговорила командующая прямо ей на ушко, произнося последние слова с лёгким придыханием.       Линнора взглянула на командора, всё ещё смущаясь, и провела пальцами по краю бинта на лице, а после коснулась губами шершавой полоски ткани, которая скрывала повреждённый глаз командора. Ханджи чуть поморщилась, она всё ещё не привыкла к повязке, но Линн можно было ставить акцент на этом недостатке. Ямочка у ключиц выглядела так притягательно, что девушка прижалась к ней губами, пробуя на вкус мягкую кожу. — Пойдем-ка лучше на кровать, Линн, — девушку легко подхватили на руки, а через пару мгновений они уже сидели на аккуратно застеленной постели. Ханджи потянулась к губам Линноры, ожидая поцелуя, на что Линн мягко прижалась губами к её губам, сминая их в поцелуе и робко касаясь языком чужого языка, сплетая их в затейливом танце. Тихий вздох Зое в поцелуй говорил о том, что девушка действует в правильном направлении. Сильные руки командующей огладили талию Линн, прижимая девушку ближе, отчего Линнора чувствовала, насколько тёплая, даже горячая, Ханджи.       Линн расстёгивала рубашку командора, покрывая её шею легкими, совсем невесомыми поцелуями, время от времени оставляя мелкие, постепенно наливающиеся алым, засосы. — Полегче, пташка, — на выдохе почти простонала Ханджи, чувствуя, как девушка особенно сильно кусает её в изгиб плеча, оставляя след от зубов, — Мне завтра ещё работать, — и женщина чуть оттянула волосы Линн, заставляя ту отстраниться от шеи.       Когда рубашка Зое оказалась отброшена на другую часть кровати, девушка обвела пальцами шрам от старого ранения на плече командующей, коснулась его губами, а после и языком, скользя дальше, чувствуя кожей рельефные следы от многочисленных ранений. Ханджи коснулась пальцами волос Линн, поглаживая и мягко направляя девушку ниже, к груди. — Давай, детка, прикоснись ко мне, — ладони учёной накрыли руки Линноры, опуская их на небольшую мягкую грудь, — Сожми, — томно выдохнула та, ощущая, как тонкие пальцы послушно сжимаются на груди, а румянец на лице девушки становится ярче.       Поддаваясь порыву, Линн прикусывает кожу на шее Ханджи, вновь оставляя алое пятнышко, слыша невнятное недовольство, и опускаясь ниже, к её груди, вспоминая, как командор ласкала её раньше. И вот, смущаясь, девушка приласкала пальцами соски, замечая, как тяжело и часто вздымается грудь Зое, будто бы после тяжелой тренировки. Девушка чуть надавила на плечи командора, давая той опуститься на спину, и вновь склонилась над ней. Руки с непривычки дрожали, а длинные волосы Линн ниспадали каскадом, щекоча кожу Ханджи. — Хорошая девочка, — прошептала командующая, когда Линнора коснулась кончиком языка чувствительного соска, обводя его и несильно кусая, отчего последнее слово потонуло в полустоне. Вторая же рука всё так же мягко сжимала грудь Ханджи, время от времени обводя и сжимая возбуждённый сосок. Лёгкой дорожкой поцелуев, Линн спустилась вниз по животу, чувствуя, как ладони командующей скользят по её плечам, спуская лямки лифа и стягивая с плеч девушки рубашку. Мягкие тёплые губы Линноры скользили по стальным мышцам, а пальцы легко оглаживали талию, проводя по старым, заметно побелевшим следам от ранений. — Иди сюда, милая, — Ханджи притянула к себе Линн, касаясь её губ своими в легком поцелуе, который внезапно перерос в развязно-страстный. Девушка плавилась в умелых руках, что сейчас ласкали её грудь, то и дело соскальзывая на спину, почти не замечая, как ее одежда отправляется в другой угол комнаты, а сама она остаётся в одном белье, прижимаясь всем телом к Зое. Шершавые подушечки пальцев заскользили по бёдрам Линн выше, поддевая резинку белья, но Линнора перехватила её руки: — Я хочу сделать тебе приятно, Ханджи. Ты сказала, что научишь меня этому, — девушка прикусила нижнюю губу, а от мыслей об отдающейся ей командующей, низ живота захлестнуло новой волной возбуждения. И Зое, в предвкушении, устроилась поудобнее, съезжая ближе к краю кровати, а Линн опустилась на колени, чувствуя прохладный пол под ногами, и рывком снимая с командора брюки вместе с нижним бельём. — Вот здесь, — Зое надавила на чувствительный бугорок, говоря немного ниже, хрипловато, с едва заметным придыханием, — Нужно особое внимание. Попробуешь, пташка? Приласкай языком, — голос Ханджи едва заметно срывался, а Линн оставила на внутренней стороне бедра дорожку поцелуев, чувствуя, какая там мягкая и нежная кожа. Пальцы командора невольно зарылись в волосы девушки, чуть подталкивая и намекая на более уверенные действия.       Линнора коснулась языком, чувствуя терпкий солоноватый вкус и легонько надавливая, дразня мимолётной лаской. Бёдра женщины дрогнули, и девушка услышала слабый, едва заметный, низкий гортанный стон. Линн надавила чуть сильнее, поглаживая пальцами нежную кожу бёдер и мимолётно скользя по мозолям, натёртым ремнями привода. Девушка слышала, как от мягких касаний языка дыхание Ханджи сбивается, как хрипло та стонет, легонько сжимая в пальцах пряди волос Линн. — А теперь чуть ниже, пташка, — командор едва смогла выдавить из себя эти слова, и тут же они потонули в её собственном стоне. Линнора скользнула ниже, толкаясь языком внутрь, а её собственный низ живота сводило от возбуждения, отчего Линн ёрзала на месте, стараясь унять это горячее чувство. Зое невольно выгнулась в спине, простонав что-то неразборчивое, и подалась вперёд, открываясь девушке ещё сильнее и желая получить больше. Новая волна жара прокатилась по телу, когда Линнора вдруг подумала о том, что лишь она может видеть такую Ханджи: открытую и отдающуюся ей от и до, — Ох, да, детка, — командор дрожала, стараясь сдержать стоны. Линн скользнула в своё бельё, проникая в себя пальцами, не в силах больше терпеть возбуждение и томно простонав, прижимаясь щекой к бедру командующей и на мгновение отрываясь от ласк. Девушка чуть развела в себе пальцы, поглощённая тем, чтобы доставить Ханджи больше удовольствия, чувствуя, что Зое уже совсем близка к пику. И вот, когда командор, выругавшись и выгнувшись в спине, вздрогнула от пронзившего тело оргазма, Линн тяжело выдохнула, не чувствуя приятной неги. Девушка тяжело дышала, положив голову на подтянутый живот женщины и чувствуя, как та лениво и неторопливо поглаживала её по волосам, шепча что-то романтичное. — Иди сюда, пташка, — Ханджи поднялась, садясь на кровати, и Линнора поднялась, чувствуя, как сильно затекли ноги, — Устала работать язычком? — и командор целует девушку, горячо, с напором, буквально трахая её языком в рот и одновременно с этим скользя пальцами по груди Линн, несильно сжимая и вырывая из груди Линноры стон. Шершавые тёплые подушечки пальцев скользнули по ее бёдрам вверх, проникая под резинку белья и наконец-то толкаясь в девушку. Ханджи почувствовала, как короткие ногти впились той в плечи, оставляя краснеющие полоски. Несколько глубоких движений, и Линн выгибается в руках Зое, чувствуя, как внизу возбуждение взрывается яркими искрами, давая Линноре увидеть перед глазами звёзды, — Давай отдохнём, Линн, — мягко и нежно прошептала женщина, возвращая смятую одежду на место и застёгивая пуговицы на рубашке девушки. — Скоро мы увидим море, дорогая, — Линнора прижалась к груди командующей, ластясь к её рукам, как котёнок. А когда девушка подняла голову, на лице Ханджи она увидела нежное, непередаваемое, трепетное выражение. Так Ханджи смотрела только на неё одну.

***

      С того дня, когда командор связала себя с Линн особенными отношениями, прошло уже около месяца. Вскоре белоснежные бинты на лице Ханджи сменились чёрной повязкой. Каждое утро командующая старалась проснуться раньше Линноры, чтобы девушка не видела её изуродованный осколками левый глаз. Но долго продержать Линн в неведении у Зое не вышло. Девушка как раз зашла в комнату, когда Ханджи стояла перед зеркалом с повязкой в руке и рассматривала своё лицо. Командор вздрогнула, услышав стук двери позади себя и дёрнула головой, давая прядям волос закрыть израненную половину лица.       Когда Линнора подошла и обхватила лицо Ханджи ладонями, с трепетной нежностью проводя подушечками пальцев по нежной коже, командующая попыталась отвернуться, пряча часть лица, изрезанную розоватыми полосками шрамов. — Ханджи, посмотри на меня, — едва слышно зашептала Линн, приподнимаясь на носочки и убирая пряди волос с лица командора, — Всё хорошо, дорогая. — Тебе не противно, пташка? — брови Зое удивлённо и немного болезненно изогнулись, — Это же уродство, — веко левого глаза в нескольких местах пересекали тонкие, чуть припухшие линии, а радужка глаза была значительно бледнее, Ханджи совсем ничего им не видела. — Ты прекрасна, — и Линн мягко касается губами нежной кожи, целует следы от ранения, и от этого легкого прикосновения, Зое почувствовала, как единственный видящий глаз начинает щипать от подступающих слёз. Ещё мгновение, и командор крепко обнимает девушку за талию и целует, мягко и неторопливо. Сегодня они должны были отправиться к морю.       Когда перед Линнорой вновь расстилались бескрайние просторы, радуя глаз свежей зеленью травы, яркими цветами и летней обновленностью природы, в груди девушки вновь затрепетало это чудесное чувство, когда от нетерпения и предвкушения, сердце начинает биться чаще и на душе становится тепло и легко. Лошадь скакала быстро, горы сменились лесным массивом, а в небе парили вольные птицы. Сейчас Линн казалось, что она совсем такая же, как они, только без крыльев, вместо них за спиной развивался плащ разведчика, что олицетворял её независимость от стен и неволи. И даже не смотря на это, её душа летела вперёд, к свободе, и, не в силах удержать в себе рвущуюся наружу радость, девушка радостно закричала, раскидывая руки в стороны, подставляя лицо свежему ветерку и сильнее сжимая коленями спину лошади, чтобы не упасть.       Кай с лёгкой улыбкой на лице смотрел на радостно смеющуюся сестру, ему и самому было весело. Впереди было море, то самое загадочное море, которое должно было быть соленым и бескрайним, и думая об этом, парень тоже рассмеялся. Его маленькая мечта сбылась, он сам прорубил себе дорогу к этому воплощению свободы. Вдруг отчего-то вспомнилось, как они с Линн валялись на весенней траве, глядя в небо и рассматривая облака, проплывающие в небе над замком. Тогда они увидели птицу. Красивую, белую и, казалось, такую маленькую, где-то в огромном бескрайнем небе. В тот момент девушка спросила у него, показывая пальцем в небо: — Кай, как ты думаешь, а та птица… Видела море? — Реннон повернулся на бок, рассматривая профиль сестры, что всё так же неотрывно смотрела на голубую гладь. — Мне кажется, та птица видела весь мир, — усмехнулся Кай, вытягивая травинку из волос Линн, — Я бы хотел, чтобы у меня тоже были крылья, как у нее. Белые и большие, чтобы я тоже мог хотя бы мимолётно взглянуть на море, — Линнора повернулась к парню, глядя на него с лёгкой улыбкой. — А чем мы хуже той птицы? Мы ведь тоже можем увидеть море, — и девушка сплела мизинцы с братом, как в детстве, когда они затевали какую-нибудь шалость, — Давай увидим его вместе, — прошептала Линн, будто бы это было запретным желанием и их вот-вот могли поймать. — Обязательно, — Кай тоже перешёл на шепот, не понимая, отчего. И на душе в тот момент стало теплее у них обоих. И они безмолвно лежали, глядя на голубую гладь неба, наслаждаясь недолгим моментом мира.       Но парню пришлось прервать воспоминания о прошлом, впереди серым бетоном маячил пирс, а значит, они уже очень близко, совсем чуть-чуть, и будет море.       Лошади уже шли рысцой к склону, покрытому высокой травой, а впереди расстилалась бескрайняя волнующаяся рябь огромного водоёма. Казалось, все завороженно смотрели на воду, что белой пеной разбивалась о берег, рассыпаясь мириадами брызг. Линнора первой спрыгивает с лошади, и, на ходу стягивая сапоги, бежит вниз, к воде, а вслед за ней бросаются и остальные ребята, с лёгкостью перегоняя девушку и влетая в солёную воду, поднимая за собой тучу мелких капелек воды.       Девушка остановилась у самого края, не решаясь вступить в воду, что почти касалась её ступней. Влажный песок под ногами продавливался, щекоча пальцы, и Линн коснулась ногой воды, зажмурившись и чуть не вскрикнув, когда её коснулась приятно-прохладная волна. Краем глаза девушка видит, как Ханджи вытаскивает что-то из воды, показывая это вновь недовольному, и казалось, наигранно-холодному капралу, и что-то восхищённо говоря ему, почти тыкая своей находкой мужчине в лицо.       Невольно улыбаясь этому, Линнора тоже опускает руку в воду, обхватывая пальцами какой-то предмет и вынимая его из воды. Красивая перламутровая раковина удобно легла в ладонь девушки, и та с восхищением провела по шероховатой и чуть влажной поверхности, даже не замечая, как к ней подошла командор. — Линн, смотри, — Ханджи протягивала девушке почти такую же ракушку, — Море просто восхитительное! — у Зое были высоко подвёрнуты форменные брюки, и женщина без малейшего страха стояла в прохладной воде. Совсем рядом с ними послышался крик Жана: — Ого, вода и правда солёная! — Кирштайн стоял, сложив ладони лодочкой отплёвываясь от морской воды. Стоило парню отвлечься, как его повалил в воду Кай, падая следом и поднимая фонтан брызг. Командующая мягко улыбалась, глядя, как совсем юные разведчики плескаются в воде, брызгаются и бегают друг за другом по мокрому песку. — Знаешь, пташка, — Ханджи приобняла девушку за талию, прижимая её к себе, — Когда закончится война, мы обязательно сыграем свадьбу, — и на солнце блестнули их обручальные кольца. Линнора едва заметно покраснела, сжимая пальцами рукав рубашки Зое, и с искренней улыбкой глядя на счастливую учёную, прошептала: — Обязательно, дорогая, — а в небе летали чайки, в воздухе висел тот особенный запах моря, и им всем казалось, что впереди ещё вся жизнь.