Птица без крыльев

— Я привела вас всех сюда, — голос Ханджи звучал уверенно и жестко, — Я убивала своих товарищей ради этого, — в глазах женщины горела решительность, — Я беру всю ответственность на себя, — Зое уже стояла в полном обмундировании на пирсе, готовая броситься в бой. Казалось, ей было совсем не страшно. — Ханджи! — испуганно вскрикнул Армин, и бросился к ней, намереваясь отговорить командора. Кажется, за эти четыре года, что пролетели так незаметно, он совсем не изменился. — Армин Арлерт, — командующая опустила руку на плечо парня, — Я назначаю тебя пятнадцатым командором Разведкорпуса. Теперь всё в твоих руках.       Все те, кто смог пережить события последнего месяца, шокированно смотрели на своего командора, что прямо сейчас прощалась с каждым из них: — Ну что ж, всем пока! — как-то неловко улыбаясь, громко сказала Ханджи, помахав своим товарищам рукой, — Знаешь, Леви, — женщина подошла к капралу, виновато глядя на него, — Я думаю, моё время пришло. Позволь мне уйти красиво, — у командующей защемило в груди, когда она увидела, как тяжело вздыхает Ривай, как он на мгновение прикрывает глаза и тяжело сглатывает, стараясь сдержать эмоции внутри себя, но от внимательного взгляда Зое не укрылась едва заметная слезинка в углу глаза. — Посвяти своё сердце, — едва слышно произнёс мужчина, слабо касаясь перебинтованным кулаком её груди в районе сердца. От этих слов, Ханджи вздрогнула и искренне улыбнулась капралу, — И присмотри там за нами, четырёхглазая. — Никогда не слышала от тебя этих слов, Ривай, — в воздухе вновь зашумели тросы, Зое взмыла в небо, а перед ней, уничтожая всё на своём пути, шагали сотни, а может быть даже и тысячи колоссальных гигантов.       «Титаны просто… Потрясающие…» — пронеслось в голове командора, когда та с восторгом рассматривала их с высоты своего полёта. Внизу суетились инженеры Азумабито, стараясь быстрее починить летающую лодку, а Ханджи бросилась вперёд, к гигантам, простреливая шею одного из них громовым копьём. Тут же её обдало обжигающим паром, стало слишком жарко, а края плаща с эмблемой крыльев свободы загорелись, алея языками пламени. Зое обернулась, глядя вниз:       «Всё ещё не взлетели…» — и командующая полетела к следующему колоссу, который тяжело рухнул на землю вслед за первым, поднимая клубы пыли в воздух. Стало совсем нечем дышать, воздух был раскалён, он буквально плавился и дрожал от температуры, Ханджи задыхалась от тяжести обжигающего лёгкие воздуха.       «Ну же, давайте, ребята» — из последних сил, превознемогая жжение по всему телу, командор лезвиями вырезала кусок плоти из шеи титана, загораясь окончательно. Всё вокруг поплыло, больше Ханджи не могла лететь. Безвольной пылающей куклой, она полетела вниз, стремительно теряя высоту, а перед глазами проносились осколки памяти.       «И правда, перед смертью вся жизнь перед глазами проносится…» — как ей казалось, усмехаясь, подумала учёная, а в голове мелькали события битвы в Либерио. Именно там она потеряла самого дорогого ей человека.

***

      С приходом новых технологий на Парадиз изменилось слишком многое. Теперь, с созданием новой модели привода, даже Линнора смогла вновь участвовать в сражениях и посещать тренировки. Ханджи зачастую видела, как её пташка взлетает в небо, тренируясь в меткости выстрелов и готовясь к грядущим операциям. Из-за того, что Линн вновь вернулась в боевой строй, в груди командора постоянное беспокойство. И как оказалось позже, беспокоилась она не зря. Изменилось слишком многое, жизнь стала совсем другой. Весь мир мог рухнуть в один единственный момент.       Огонёк за огоньком на крышах домов в гетто зажигались фонарики, создавая небольшой коридор, прочерчивая ровный путь. Сражение близилось к концу, вот-вот должен был появиться дирижабль и забрать всех разведчиков из Либерио. Воздух то и дело разрезали тросы, один за одним солдаты проносились мимо на проводах, как свободные птицы и уносили за собой жизни жителей марейского континента. Послышались взрывы артиллерийских снарядов. Титан-рикша и титан-челюсти, которых должна была нейтрализовать Елена, почему-то были на свободе, и сейчас сбивали на лету одного за одним воинов Разведки.       Реннон сейчас всё ещё сидел в здании за стеной, готовясь вступить в бой, помочь своим товарищам. Пара мгновений, и парень вылетает из окна, заметив на противоположной крыше гиганта, экипированного пушками.       «Это мой шанс», — мелькнуло в голове у парня, — «Я должен его убить, чтобы спасти наших товарищей».       Громовые копья неприятно оттягивали руки, новая экипировка была всё еще слишком непривычной. Вслед за Каем в воздух взмыло ещё несколько разведчиков. Краем глаза парень подметил знакомую светлую макушку, и в груди неприятно заворочался страх.       «Что она тут, черт возьми, делает…»       Их взгляды пересеклись всего на мгновение, и Реннон взлетел ввысь, собираясь уничтожить воина маре раз и навсегда. Парень намеренно срывается вниз, чувство свободного полёта выбивает воздух из лёгких, и он выпускает все четыре копья в рикшу, но как некстати, гигант разворачивается, а громовые копья почти не наносят ему урона. Люди в танкистских установках замечают растрёпанного разведчика, что сейчас стрелял, и пулемётная дробь рассекает воздух совсем рядом с ним. Кай едва успевает уклониться, проезжая спиной по гладкому склону крыши, но его не сводили с прицела. Мгновение, и тяжёлый снаряд разрывается совсем рядом, ещё чуть-чуть, и попало бы в него. Неведомая сила оттолкнула его из-под боеприпаса, парень упал закрывая голову от летящих во все стороны осколков, и до его слуха, как из-под воды, донёсся до боли знакомый голос, что сейчас истошно, из последних сил, крикнул его имя. — Кай! — имя разведчика растворилось в шуме битвы, в лязге приводов, в рыке титанов, и Реннон бросился к краю крыши. Его сестра камнем летела вниз, а за ней, прочерчивая алую полоску в воздухе, тянулась кровавая дорожка.       Недолго думая, брат бросился со здания, вслед за Линн, чувствуя, как сердце мгновенно делает кульбит и падает вниз. Губы девушки открылись в немом крике, лицо исказила гримаса боли. Всё почти как тогда, в тот ужасный день, когда Линнора получила ту тяжёлую травму на их первой вылазке за стены. Но прошло уже много времени, он стал сильнее и быстрее, он изменился. Кай успел подхватить сестру у самой земли, резко взлетая вверх и слыша, как та вновь болезненно вскрикивает, вцепившись в руку брата. Почему-то рука Реннона скользит по животу девушки, что-то липкое и горячее течёт по его пальцам, и догадываясь о причине, Кай влетает в ближайшее окно, разбивая его с ужасным треском. Кровь застучала в висках, заглушая все звуки вокруг, а битое стекло хрустнуло под тяжёлыми сапогами. Осторожно укладывая сестру на деревянный пол, парень заметил огромный осколок снаряда, что разорвался в тот момент, и сейчас выпирал из раны Линн. Она не успела увернуться, но успела спасти его, но какой же ценой… — Линн, всё будет хорошо, слышишь? — глаза брата наполнялись слезами от осознания безысходности, он ничего не мог сделать. Он мог лишь глядеть на то, как его сестра погибает, истекая кровью, — Продержись немного, — на его глазах под девушкой сантиметр за сантиметром расползалась лужа алой жидкости, пропитывая древесину. Все руки парня были в крови, он попытался зажать рану на животе Линноры, судорожно сжимая пальцами кожу, но ничего не выходило, кровь все равно толчками выливалась из её тела, а девушка с каждой секундой становилась всё бледнее и бледнее, — Прошу, скажи хоть что-нибудь!       Девушка лежала на спине, ее ресницы дрожали, а грудь тяжело вздымалась. Дыхание вмиг стало хриплым и надрывным, губы мгновенно пересохли, а силы медленно покидали её. Линн хрипло проговорила: — Чего ты так кричишь… Всё хорошо, Кай… — сестра подняла руку, проводя по волосам брата и убирая рыжую прядь за ухо, так же обыденно, как делала это раньше, — Всё будет хорошо… — Только не засыпай, ладно? Нас с тобой ждут дома, Линн… Мама и Мира, они же любят нас, — прозрачная чистая слеза упала на лицо Линноры, а затем и ещё одна, у парня защемило в груди, когда он вновь почувствовал, как извечно холодные пальцы Линн коснулись его лица, — Продержись до Парадиза, прошу, Линнора…       Кай приподнял сестру, прижимая её голову к своей груди. Парень мелко дрожал от сдерживаемых рыданий. Всегда мягкие и приятные наощупь волосы Линноры сейчас спутались, а девушка слабо сжала пальцами рукав его формы, хрипло шепча: — Кай, я не хочу умирать, ведь ещё слишком рано, да?.. — всё тело Линн наливалось усталостью, — Судьба распорядилась мною иначе… — сестра морщилась от боли, а Реннон совсем не обращал внимание на то, что его форма с каждой секундой всё сильнее пропитывается кровью, он лишь держал сестру, думая только о том, что это их самый последний момент. Кай смотрел на самого близкого ему человека в последний раз. — Всё будет хорошо, сестрёнка. Помнишь, что Ханджи пообещала тебе тогда у моря? — голос Кая срывался, он больше не сдерживал рыданий, — Ты не должна умереть, не должна… — совсем как мантру повторял тот, нежными прикосновениями скользя по её волосам.       Линнора потянулась к обручальному кольцу на безымянном пальце, оставляя на нём кровавый отпечаток и прикладывая огромное усилие, чтобы снять его. Руки уже немели и совсем не слушались, они будто бы стали деревянными. В голове девушки билась мысль о том, что она не может оставить всех тех, кто стал её семьёй так просто. — Отдай командору, — из последних сил прошептала Линн, — Передай ей, что я люблю её… — на мгновение девушка замолчала, а Кай напрягся, принимая тонкий серебрянный обруч из ее рук, — Знаешь, Кай, умирать ведь совсем не страшно… — лицо девушки украсила последняя в её жизни слабая улыбка, морщинки боли на лбу разгладились, и она закрыла глаза, выдыхая в последний раз. Больше её грудь не поднялась в слабом вдохе. На лице Линноры маской застыло умиротворённое выражение. — Нет! Нет, Линн! — парень заплакал навзрыд, сильнее прижимая к себе тело сестры, — Не оставляй меня, прошу, Линн! — Реннон вытирал слёзы окровавленными руками, не замечая, как пачкается лицо, но пелена не давала ему нормально видеть. Парень кричал, срывая голос до хрипа, всё было как ненастоящее: взрывы, крики, пулемётная дробь, и лишь безжизненное тело его сестры было слишком настоящим. Он потерял её. Он был виноват в ее смерти. Ценой жизни Кая была жизнь Линн.

***

      Уже на дирижабле, по окончанию операции, Ханджи вышла к уцелевшим товарищам, пытаясь найти знакомое лицо, одно единственное — лицо Линноры. Взгляд внимательно и цепко скользил по макушкам, но Линн совсем нигде не было. Лишь в самом углу помещения, командор заметила Кая. Парень сидел, прижав колени к груди и глядя невидящим взглядом в одну точку. Даже чувствуя на себе чужой взгляд, Реннон был не в силах посмотреть в ответ. В голове гулом стучали последние слова Линн: «Знаешь, Кай, а умирать ведь совсем не страшно…». В последний раз сестра произнесла его имя, вкладывая в него нежность и ту особенную интонацию, с которой говорила лишь она. А больше её не было рядом. Его маленькой сестрёнки.       Кай даже не поднял голову, когда к нему подошла Ханджи, садясь рядом на корточки. Он всё также неотрывно смотрел в стену, конвульсивно сжимая что-то в руке. — О, а вот и ты, Кай, — голос командующей звучал бодро, она пыталась перекричать солдат вокруг, радующихся победе в сегодняшней битве с марейцами. В глаза ученой только сейчас бросились все детали: лицо Реннона было бледнее месяца, сиявшего сейчас в небе, лицо не выражало совсем ничего, лишь боль, а на щеке уже засох след крови, стягивая его кожу. В карих глазах брата Линн плескалось отчаяние и непомерная печаль. От этой картины, в груди женщины заворочался страх, опутывая горло липкими лапами, но та лишь одёрнула себя: «Дело точно не в Линн, всё хорошо, ведь так?». Но Зое глубоко сомневалась в правдивости внутреннего голоса. Чем дольше она смотрела на Кая, тем страшнее ей становилось: ноги задрожали, гул крови в ушах заглушал радостные крики разведчиков, а в горле стоял колючий комок: — Кай… — голос Зое зазвучал обеспокоенно и жёстко, эти слова дались ей с большим трудом. Женщина заметила, что парень весь перемазан в крови. Было непонятно, чья она: самого Реннона, или кого-то ещё, а дрожь в руках не унималась, — Где Линнора?       Лишь когда Реннон услышал имя сестры, он поднял на женщину тяжёлый взгляд. Глаза покраснели от слёз, и парень едва-едва, совсем медленно поднялся с пола и сделал несколько неуверенных шагов к Ханджи. Кай чуть не упал, стоял тот совсем неустойчиво. Его тело била дрожь, и тот, ссутулившись и склонившись к уху командора, едва смог из себя выдавить слабым хриплым голосом: — Извините меня, мэм командор, я не сберёг её, — в это мгновение осознание накрыло Ханджи с головой. Лицо командора мгновенно исказилось гримасой боли, все звуки вокруг вмиг пропали, оставляя её один на один с болью, что сейчас тупым ножом резала душу изнутри, выворачивая наружу. Ни одной слезинки, ничего, Зое на это попросту не была способна, мгновенно погружаясь в свои мысли и теряясь глубоко в них, — Она попросила передать это, — нагрудной пластины Ханджи коснулась рука парня, намертво сжатая в кулак, и как только женщина подставила ладони, пальцы разжались, в них опустилось горячее серебряное кольцо. На нём всё ещё было пятно крови Линноры.       Когда парень почувствовал, что командующая точно взяла в руки тот самый обруч, он тяжело, совсем шатаясь и спотыкаясь, пошёл вперед, к капитанской рубке, но Ханджи едва слышно окликнула его, заставляя остановиться: — Пташка… Линн… Она сказала что-нибудь напоследок? — в единственном глазу стояли непролившиеся слёзы, а Зое замерла на месте, не в силах ступить куда-либо, сделать хотя бы какое-нибудь движение. — Она сказала… — Кай надрывно выдохнул, съеживаясь, как от холода, — Она просила передать, что любит тебя, командор, — парень дёрганно коснулся своих волос, тотчас же отдёргивая руку как от огня, — Она сказала, что умирать совсем не страшно, — Ханджи могла заметить, как в слабом свете фонарей сверкнула слеза, прочерчивая блестящую дорожку на лице парня и как губы того исказила горькая усмешка. Весь оставшийся путь они молчали, никто более не проронил ни слова. Теперь на шее командора Разведкорпуса блестели два кольца, подвешенные на шнурке, и никто, совсем никто не задавал ей вопросов.

***

      По возвращению на Парадиз, девятерых разведчиков, что погибли на исполнении операции в Либерио, с почестями похоронили на кладбище у самой стены Сина. Казалось, что совсем ничего не изменилось, но на самом деле произошли колоссальные изменения. Изменения для Ханджи и Кая. Больше в их жизни не было их девочки, их лучика, Линн.       Кай сидел на кладбище, у могилы сестры, уже очень долгое время. Солнце начинало садиться, люди приходили и уходили, возлагали цветы на могилы солдат, а коротко остриженные волосы парня трепал ветер. Реннон сидел, прижимаясь спиной к холодному могильному камню. На безжизненном граните было высечено: «Линнора Реннон, 934 — 954». В голове Кая стучала мысль, разъедая и поглощая его от и до: ей было всего двадцать, у неё впереди была вся жизнь. Линн никогда не любила цветы, но всё равно на могильной плите лежало несколько букетов полевых цветов. Последних цветов в этом году. Приближалась зима. Кай поёжился, сильнее кутаясь в плащ.        Позади парня послышались шаги и тот обернулся. Там стояла командор Ханджи. Женщина положила на каменную плиту конверт с письмом, что писала для девушки на случай того, если не вернётся с миссии. Теперь никто не прочтёт те строчки, написанные неровным мелким почерком. Вместо Линн был лишь холодный безжизненный камень.       Зое заметила рыжую макушку, виднеющуюся за камнем и обратилась к парню: — Здравствуй, Кай, — голос женщины звучал устало, тихо и хрипловато, — Ты не замёрз? — командор подсела к нему, опускаясь прямо на землю. На вопрос командующей Реннон лишь отрицательно покачал головой, поднимая на Ханджи тяжёлый взгляд покрасневших глаз, — Кто тебя так подстриг? — волосы парня были сострижены небрежно, неровной лесенкой. Казалось, что их просто наотмашь срезали чем-то острым, не заботясь о том, как это будет выглядеть. — Я сам. Волосы напоминали мне о ней, — Кай тяжело вздохнул и спрятал руки в карманах пальто. Лицо парня осунулось, черты лица стали острее и лишь сильнее подчеркивали выражение грусти. И вдруг, Реннон почувствовал, что его крепко обнимают. Ханджи порывисто обняла парня, скрывая в объятиях то, что из единственного глаза всё-таки скатилась слеза. Парень вздрогнул, и от этого тёплого объятия, от этой безмолвной поддержки, он не смог больше держать в себе эмоции, сжигающие изнутри, и Кай заплакал, мелко дрожа всем телом. — Она будет смотреть на нас оттуда. Она будет гордиться тобой и точно сможет присмотреть за нами, — Ханджи тяжело вздохнула, не разрывая объятий с Каем, а затем добавила, совсем тихо, и может быть даже неуместно, — Приходи ко мне в лабораторию, подправлю тебе стрижку.       В тот вечер Кай решил, что теперь он в любой момент будет готов отдать свою жизнь за командора, чтобы отпустить то тянущее чувство вины в груди, что разъедало его изнутри с того момента, как Линнора отдала ему то самое обручальное кольцо в Либерио. В тот день парню стало чуть легче, в ту ночь он смог уснуть и ему не снились кошмары.