Туман войны

      — Я не верю ему, — хмуро сообщил мастер Ронан.       Джаред пожал плечами.       — Он мне нравится.       — Он шпион.       — Но он спас нас. Признайтесь, вы просто злитесь, что он не ваш шпион.       Мастер Ронан окинул его раздраженным взглядом. Судя по всему, гильдия имела куда более тесные контакты с Кимассирией, чем он рассчитывал.       — Вы сами говорили, что очень условно представляете дорогу, — добавил Джаред. — Он знает больше.       — Считаешь, что шарады магистра Ллойда дадутся ему легче?       — Если он поможет найти Дженсена, мне безразлично, как он зарабатывает деньги.       — Твои нравственные принципы продажнее руанских шлюх, парень.       Джаред рассмеялся.       — Я же из Медевы. А вот вы, как оказалось, лучше знакомы с нравами Иллара.       Мастер Ронан искоса посмотрел на него, а затем покачал головой.       — Я никогда не жил в Руане, Джаред. Это семья моей матери была родом из тех мест.       — Вы, — Джаред помялся, — никогда о себе не рассказывали.       — Нечего рассказывать, — пожал плечами учитель. — Моя мать сама была ребенком, когда обнаружила, что беременна. Она работала прислугой в Алькасаре, а наделивший ее брюхом мальчишка был, скорее всего, одним из приехавших на обучение благородных. Когда живот начал расти, она вернулась к родственникам в Долину Заклинателей. Там я и родился.       Джаред удивленно приподнял брови.       — Вы выросли в Долине?       — Я вырос в Алькасаре, — хмыкнул мастер Ронан. — Стоило мне начать ходить, мать вернулась на работу. А потом уже не было смысла куда-то уезжать. Рэйнард так мне завидовал! Пф! Он назвал меня выскочкой при первой встрече! Иногда я думаю, что он стал архимагом, только чтобы поселиться в моем доме.       Джаред громко рассмеялся.       — Значит, вы поэтому считаете себя правым указывать Совету? Они тоже живут в вашем доме?       Мастер Ронан усмехнулся, но когда продолжил, говорил серьезно.       — У этого дома нет хозяина. Только смотрители. Я трижды наблюдал, как сменялся глава Алькасара, и трижды смотрел, как заклинатели рисуют символы грома на чистом небе.       Панихида по архимагу. Джаред был слишком мал, чтобы помнить об этом. Джефф рассказывал, что в день смерти предыдущего архимага раскаты грома разносились по всем провинциям. Так заклинатели выражали свою скорбь.       Отвернувшись от учителя, Джаред посмотрел вперед. Вдоль горизонта тянулись высокие горы, обманчиво близкие с такого расстояния.       — Я так полагаю, до них не меньше четырех дней, — понял его мысли мастер Ронан, а затем едко добавил: — Но твой улыбчивый приятель, уверен, знает наверняка.       Джаред улыбнулся.       — Раз вы советуете, уточню у него.       Проигнорировав угрюмый взгляд, он пришпорил дромемара, чтобы нагнать остальных. Сопровождающие их гильдийцы тихо переговаривались. Йенс возглавлял отряд. Джаред обогнул бежавшего трусцой великана и повел скакуна рядом с гильдийцем.       Крэйг уже успел рассказать то немногое, что знал о местных традициях. Гильдия поделила пустыню на четыре части. Йенс не был консулом ни одной из них, и все влияние, которым он располагал, давал ему статус кровного брата главы гильдии. Разбойники неохотно, но слушались его.       Земли, где на них напали, принадлежали западному консульству. Джаред не знал, о чем договорились Йенс с Танкредом, но консул их не сопровождал. Влияния у брата главы гильдии оказалось больше.       Заметив Джареда, Йенс приветливо махнул рукой.       — И как вам жаркое солнце солнечной пустыни, господин?       — Не жарче, чем в Медеве, — ухмыльнулся Джаред.       Гильдиец с досадой прищелкнул языком.       — Эта коса сбивает с толку.       — Я прожил среди айсароссцев два года, Йенс. Если интересуешься солнцем, езжай туда летом — тогда оно не заходит за горизонт целыми сутками.       Йенс выглядел заинтересованным.       — Да, я слышал об этом явлении. Там действительно так холодно?       — Как в тени Темного лика. В Айсгоре сейчас уже лежит снег.       — Желтый снег мне предпочтительнее, — ухмыльнулся Йенс.       Джаред поглядел на песчаные дюны, а затем перевел взгляд на горы.       — Расскажешь, что представляет из себя Тараканий перевал?       Йенс тоже повернул голову к горам.       — По большей части он полностью соответствует своему названию. Комфортно там только тараканам. Обрывы, пещеры, тесные ущелья. Периодически случаются камнепады и грязевые оползни. Как понимаешь, не самое мое любимое место. Там легко потеряться. Но… — он ухмыльнулся, — что имеет, то и ценим. Проход охраняется. Гильдии тоже нужно как-то зарабатывать.       — Не сомневаюсь, что у вас это неплохо получается, — поддел Джаред.       Йенс рассмеялся.       — Каждый вертится, как умеет. У тебя для этого есть твой талант, у Каракала — его звериные инстинкты, а у меня — мои мозги.       В который раз услышав странное имя, Джаред оглянулся на молчаливо следовавшего неподалеку великана.       — Ты поэтому называешь его рысью? Из-за инстинктов?       Йенс тоже повернул голову.       — Облик у него, может, и не кошачий, но зрение и слух — определенно.       Он ничего не сказал о глазах, как раз подходящих кошачьим.       — Откуда он? Его внешность мне незнакома.       — Вероятно, из-за того, что родился он по ту сторону гор.       — Он кимассириец?! — изумился Джаред.       Йенс расхохотался.       — Он настолько же кимассириец, насколько ты — эрн, господин. Земли за горами населяют разные народы.       — И как посмотрю, ты многое о них знаешь.       — Дела требуют бывать там чаще, чем мне бы того хотелось.       Джаред внимательно взглянул на гильдийца.       — Некоторые сочли бы твои дела предательством.       Йенса это замечание опять развеселило.       — Я верноподданный доминуса Адамаса, Джаред. Гильдия давно разделила сферы влияния, больше я никому и ничего не должен.       Джаред вспомнил летний день и обороненные бродягой слова, заставившие его тогда пересмотреть свои взгляды.       «И что ты будешь делать, если все-таки сядешь на него?»       — А как насчет долга перед Эрегорном?       Йенс весело улыбнулся.       — Я прагматичный человек, господин. Я не следую за идеей. Дай мне лидера, способного заставить в него поверить, и я пойду за ним.       — И кого же ты считаешь способным?       — А вот это, мой друг, очень спорный вопрос, — философски ответил Йенс и хитро прищурился. — Как думаешь, Трон в состоянии его разрешить?       Джаред улыбнулся, но веселья не почувствовал. Как много знал Йенс? Был ли его вопрос данью их прошлой встрече или намеком на что-то большее?       Дженсен все еще находился неизвестно где, а они слишком медленно продвигались ему навстречу.       — Ты мне нравишься, Йенс, — честно признался Джаред. — Ты хитрый и скрытный, но ты мне нравишься.       Йенс широко ухмыльнулся.       — Надо же. Не боитесь, что ваше происхождение может ввести меня в заблуждение и дать напрасные надежды?       Джаред искренне рассмеялся.       — Ты же прагматичный человек, — напомнил он. — Ты сам мне это сказал.       — Поразительно, — хмыкнул Йенс. — Вы не похожи ни на одного мага, которого я знаю, Джаред. И поэтому — это будет моим ответным признанием — вы мне тоже очень нравитесь.       Джаред опять улыбнулся.       — Но будь осторожен, — серьезно добавил тот. — Твои враги — опасные люди.       Их глаза встретились, и Джаред медленно кивнул. Хотел бы он знать ответы на свои незаданные вопросы.       — Старый маг мне не доверяет, — пожаловался Йенс, когда молчание затянулось.       — Разве его можно винить? Ваша гильдия хорошо хранит секреты. И знает куда больше, чем он рассчитывал.       — Я уважаю заклинателей, мой друг. Еще больше я уважаю их политическую непричастность, когда они уже давно могли бы все разрешить иначе. Но ни ты, ни я не можем отрицать того влияния, которое они имеют на провинции.       — Я тоже заклинатель, — веселясь, напомнил Джаред.       — Поэтому я и сказал, что ты не похож ни на кого, с кем я был знаком. Ну, и благоразумия тебе определенно не хватает. Может… — Йенс помялся и решительно продолжил: — Может случиться так, что твоему партнеру уже не потребуется помощь.       Он заговорил о том, о чем подумал бы любой разумный человек. А Джаред не мог открыть всей правды.       — Он жив, Йенс, я это знаю.       — Считаешь, слов умирающего мага достаточно, чтобы быть в этом уверенным?       — Мастер Ллойд был магом жизни, но причина не только в этом. Если бы Дженсен был мертв, я бы знал. — Уверенный, что так и есть, Джаред коснулся браслета на запястье. Рубины мягко вспыхнули на солнце.       Йенс не выглядел убежденным, но спорить не собирался.       — Тогда я найду его для тебя, — хлопнул он Джареда по плечу.              Тараканий перевал оказался неприветливым местом. Не способных передвигаться по горам дромемаров пришлось оставить у подножья гор.       Как только Джаред со спутниками миновали невидимых часовых, их со всех сторон обступили узкие стены ущелья. Дорога была неровной, извилистой, иногда приходилось обходить обвалы и подниматься в горы. Деревья встречались здесь редко.       На четвертый день Йенс привел спутников к пещерам, разительно отличавшимся от тех, что Джаред видел в Гарде. Это были узкие тесные проходы со скользким дном и поросшими мхом стенами. Липкая паутина свисала с низких сводов, а из-под ног разбегались мелкие грызуны.       Чем дальше они продвигались вглубь гор, тем протяжнее и запутаннее становились проходы. Но это было лучше, чем подобие дороги над обрывами, которым сменялась сеть пещер.       Они передвигались один за другим, по большей части сохраняя молчание. Йенс шагал впереди, а Каракал замыкал цепочку.       Проход стал шире, и Джаред смог поравняться с гильдийцем. Смахнув с лица липкую паутину, он всмотрелся в темноту пещеры.       — Долго еще?       — Мы уже должны были достигнуть пещеры Светлячков. От нее восемь дней пути. Если идти через Перешеек, то пять.       — Перешеек?       — Большой природный мост над пропастью, — пояснил Йенс. — В тех местах периодически случаются оползни, и при особом невезении тебя может смыть с гор. Мы редко выбираем тот путь.       Джаред как мог усмирил свое нетерпение.       — Сейчас это опасно?       — Нет, если не будет дождей.       — Темный лик, что за пакость?! — с отвращением воскликнул позади Фэлан.       — Неженка, — заржал Крэйг.       Джаред почувствовал, как и его плеча коснулись склизкие нити — не паутина, как он подумал раньше, что-то другое. Йенс поспешно приподнял факел, а затем широко улыбнулся.       — Наконец-то!       Он сунул факел в сочащуюся по стене воду, и огонь с шипением погас. Каракал проделал то же самое. Глаза Джареда постепенно привыкали к темноте, и вскоре он заметил, что вокруг мерцает множество точек: отряд со всех сторон окружал дождь из светящихся нитей.       — Пещера Светлячков, — торжественно объявил Йенс.       Джаред огляделся. Тусклого мерцания было недостаточно, чтобы осветить стены, но хватало, чтобы передать их очертания.       — Передвигайтесь осторожнее, — предупредил гильдиец. — При контакте с кожей эти чудесные создания вызывают эффект, который нам сейчас пришелся бы совсем некстати.       Проще было бы проползти по дну пещеры, чем уклоняться от бесконечных нитей. Насыщенный мускусный запах пропитал спертый воздух пещеры.       — Что за эффект? — увернувшись от новой россыпи бисера, поинтересовался Джаред.       Даже в темноте он увидел, как блеснули в ухмылке зубы гильдийца.       — Полагаю, так они дают понять, что готовы к спариванию.       Крэйг, шедший позади, споткнулся.       — Стимуляторы?!       — Одни из самых сильных, — со смешком подтвердил Йенс. — На черном рынке некоторые готовы отдать за них последние деньги.       Джаред прикрыл лицо рукавом и осторожно обогнул свисающую нить.       — В Медеве жреца, использующего такое, изгнали бы из храма, — с отвращением произнес он.       Крэйг пренебрежительно фыркнул.       — Разве вы не пользуетесь маслами и не жжете травы?       — Только для расслабления, — отрезал Джаред. — Не для искусственного желания.       Йенс обернулся.       — К чести твоей провинции скажу, что ни один медеванец не приходил ко мне за этим товаром.       Джаред перевел дыхание. Он и сам не понимал, почему так остро это воспринял. Навязчивый запах раздражал.       — Расскажи о Кимассирии, — попросил он Йенса.       Только обогнув последние свисающие нити, гильдиец расслабленно выпрямился и заговорил:       — Кимассирийцы по большей части кочевники, идут за теплом зимой и возвращаются в прохладные земли летом. Их становища сезонны, дома ненадежны, а поля не ухожены. Но есть и те, кто живет оседло, не покидая границ своих земель до конца жизни. Несмотря на, казалось бы, полную разобщенность, у кимассирийцев сильный религиозный культ. Они разделили Двуликого на две сущности и поклоняются Светлоликому, страшась Темноликого. Адепты Светлоликого сопровождают сенешариаты и живут во всех становищах, а… Направо, здесь выход.       Что-то из этого Джаред уже знал, что-то слышал от мастера Ронана. Ухо зацепило незнакомое слово.       — Сенешариаты? — покидая пещеру вслед за гильдийцем, переспросил он.       — Племена, народы. — Йенс пожал плечами. — Так они себя называют. У сенешаля сенешариата абсолютная власть над своими людьми, и он же принимает все решения. Что до взаимоотношений между… Дерьмо верблюжье! Когда это случилось?!       Дорогу над обрывом перекрывали валуны. Джаред осмотрел место и нахмурился. Похоже, все произошло несколько дней назад: завал выглядел свежим. Попытайся они его расчистить, могут спровоцировать еще один камнепад.       Догнавшие их путники тоже всматривались в перегородившие дорогу глыбы.       Йенс опять выругался.       — И полугода не прошло, как расчистили предыдущий! Темный лик! Хаген будет недоволен! — Он почесал затылок и кисло посмотрел на спутников, а потом под ноги. — Боюсь, теперь у нас одна дорога — через Перешеек.       Мастер Ронан свел брови.       — Идемте, — поторопил их гильдиец, — лучше здесь не ночевать.       Каракал первым двинулся по ненадежному спуску, а Джаред задержался, чтобы дождаться учителя.       — Мастер?       — Подозрительно вовремя случился этот камнепад, — хмуро ответил тот на невысказанный вопрос.       Их спутники уже начали спуск.       — Вы подозреваете Йенса? — прямо спросил Джаред. — Но какой ему смысл помогать нам в пустыне и подставлять здесь?       — Как он и сказал, спасали тогда не нас. Мне не нравится, как гладко все складывается. Может, это связано с нашей проблемой, а может, он просто собирается нас продать.       — У него долг жизни передо мной, — напомнил Джаред. — Вы сами согласились, что свои долги адамассцы возвращают. Признайте, вас просто нервирует, что гильдии известно больше, чем вы рассчитывали.       Мастер Ронан тихо вздохнул и посмотрел вниз. Остальные уже отошли на достаточное расстояние.       — Договор, Джаред, — напомнил он. — Мы знали об их деятельности, но не имели права вмешиваться. Теперь я думаю, не было ли это самой большой ошибкой с нашей стороны.       — Считаете, гильдия связана с Предателями?       Нельзя сказать, чтобы Джаред об этом не думал.       — Не я считаю, — вдохнул мастер Ронан. — Как я уже говорил, Данрагнал слишком много болтает, но его замечания не лишены смысла.       — Он так считает?       — Он много что считает, — недовольно заметил учитель.       — Дженсен говорит, что книжник никогда не ошибается.       Мастер Ронан хмыкнул и двинулся к спуску.       — Он сказал мастеру Молдвину, что гильдия выдала домину в обмен на артефакт, а не наоборот.       Джаред удивленно приподнял брови.       — Он думает…       — …что Предатели заранее позаботились о сохранности пути через горы. И если он прав, то гильдия на протяжении двух сотен лет сохраняла отношения с изменниками. Имей это в виду, когда будешь общаться со своим приятелем.       Слова не были пустым предостережением.       — Я буду настороже, — пообещал Джаред. — Но сейчас у нас нет другого выхода. Данрагнал, может, никогда и не ошибается, но я тоже верю своим инстинктам.       Мастер Ронан кивнул.       — Нас ждет война, Джаред. Не только заклинателей. Весь Эрегорн будет воевать. Это предсказано пророчеством.       А еще оставались Бездушные, которых становилось все больше и больше. Война уже шла на северных границах. Могло ли случиться так, что сейчас повторились бы события двухсотлетней давности?       Джаред решительно начал спуск.       — Нам нужно найти Дженсена.       — Найдем, Джаред. Найдем.              Джаред шел вслед за легко передвигающимся Фэланом. Казалось, друга не беспокоила пропасть под ногами — он двигался по природному перешейку как по мостовой. Джаред тоже неплохо держал равновесие, но до выросшего на деревьях валдийца ему было далеко, а вот Крэйг ругался сразу на двух языках, заодно практикуя и кимассирийский. Камень крошился, скала под ногами казалась хрупкой и ненадежной.       Остановившись, Джаред поднял голову: над ними нависало тяжелое свинцовое небо, облака клубились у острых скал, не способные пройти дальше к пустыне. Воздух был тяжелым и влажным, по телу тек липкий холодный пот.       — Эй!       — Иду.       Прошло несколько часов, прежде чем они достигли конца Перешейка. Облегченно скинув походный мешок и пристроив рядом меч, Джаред сел на камень. Крэйг привалился рядом с ним, тяжело дыша и дергая ворот рубашки, чтобы немного остудить разгоряченную кожу.       — Прыгает, как кошка, — повернув голову, с отвращением произнес он.       Следуя за его взглядом, Джаред посмотрел на мост: Каракал заканчивал переход. Казалось, передвижение над пропастью доставляет ему еще меньше сложностей, чем Фэлану. У великана был плавный перетекающий шаг и грация большого зверя.       Смахнув со лба пот, Джаред нахмурился.       — Я уже где-то видел такую поступь.       Небо над головой тихо загремело, и бессильно лежащий на камнях Йенс выругался.       — Подъем, господа, отдыхать будем позже.       Он первым поднялся на ноги, и другие последовали его примеру. Джаред осмотрел ненадежный спуск и покачал головой. Йенс не преувеличил, говоря, что это сложный путь.       По заросшим кустарником выступам они спустились в узкое ущелье. Чем ближе звучал гром, тем мрачнее становился гильдиец.       Ущелье было тесным и изрезанным. Мелкий ручей протекал между камней, ведя к выходу из каньона, валуны возле него были влажными и скользкими. Передвигаться быстро здесь не получалось, а Йенс постоянно торопил.       Первые капли упали Джареду на лицо. Сверкнула молния, и гром грянул прямо над головой, усиленный эхом гор.       — Насколько это опасно? — прокричал Джаред, прикрываясь рукой от участившихся капель.       — Если дождь скоро не прекратится, нас попросту смоет с гор.       Как бы вторя словам Йенса, дождь усилился. Вместе с водой по стенам ущелья поползли грязь и щебень. Маленький ручей рос на глазах, бурля порогами и заводями.       — Моча Двуликого! — выругался Крэйг, оказавшись по колено в воде.       Узкое ущелье превратилось в скользкий лабиринт, который, если дождь усилится, грозил стать настоящей рекой. Стекая, вода начала образовывать маленькие водопады. Небольшой оползень скатился Джареду под ноги. Земля вперемешку с камнями и травой превратилась в грязевую жижу. Выругавшись, Джаред обогнул ее и чуть не упал на скользком мху.       — Надо где-то переждать, — подхватил его под локоть Фэлан.       Джаред мотнул головой.       — Думаешь, Йенс так не поступил бы, если бы это было возможно?       Он выпрямился и прикрылся рукой, защищаясь от сыплющихся камней.       — Идем.       Они поспешили нагнать ушедший вперед отряд.       Небо потемнело, преждевременные сумерки опустились на горы, освещаемые частыми вспышками молний. Скалы нависали по бокам, лишая остатков света. Ущелье стало шире, но теперь они не видели, куда ступают. Поток грязной воды, извиваясь, бежал по изгибам каньона.       Дождь стеной скрывал дорогу, видно было не дальше пары футов.       — Мы близко! — прокричал Йенс, едва слышимый за шумом дождя. — Осторожнее, здесь…       Гром заглушил его последующие слова.       — Нас смоет! — крикнул Крэйг. — Нужно переждать!       — Негде!       — Держитесь рядом! — приказал мастер Ронан.       Они, оскальзываясь, спешили по камням. Мокрая, тяжелая одежда затрудняла движения. Казалось, на Джареде не осталось ни одной сухой нитки. Поток подталкивал его в спину, грозя сбить с ног при малейшем неосторожном движении. Течение подхватывало обломки веток и перекатывало камни.       Шум стоял такой, как будто рушились скалы. Джаред бежал, не тратя времени на выбор дороги, остальные не отставали.       — Обрыв! — в спину предупредил Йенс. — Скоро обрыв!       Джареда подхватило потоком, протащило вперед, он уперся ногами, сопротивляясь течению и хватаясь за валуны. Вода пенилась и бурлила. Опора уходила из-под ног, пальцы соскальзывали, не позволяя ухватиться. Скалы закончились неожиданно — они просто оборвались, как будто срезанные ножом. Джаред завис на краю пропасти и резко отшатнулся к стене. Разросшийся ручей бурым водопадом срывался вниз.       Йенс рядом с ним прижался к узкому выступу скалы и перевел дыхание. Остальные вывалились из ущелья, избегая усиливающегося водопада.       — Спуск по краю! Уходим отсюда!       Скалы перед ними под резким наклоном обрывались вниз. Где-то выступы были шире, где-то уже. Дождь все еще лил, но грязевой поток остался позади и теперь не грозил сбить с ног. Двигаясь над уступами, они приступили к медленному спуску.       Йенс шел первым, Джаред сразу за ним. Камни были мокрыми, дождь и порывы ветра били прямо в лицо, но также прижимали обессилевших людей к скалам, давая дополнительную опору. Йенс осторожно выбирал дорогу, так что двигаться приходилось медленно. Джаред резко выдыхал, подолгу ожидая, пока он шагнет дальше.       Все случилось в одно мгновение.       Неожиданно земля поехала вниз. Часть выступа, на который ступил Йенс, закрошилась и просела. Джаред бросился на помощь, но скала поддалась и под ним.       Оба заскользили. Только покатость спуска не позволила им тут же рухнуть вниз.       — Темный!..       Стукнувшись головой о камень, Йенс завалился на спину. Джаред съехал вслед за ним и, дотянувшись, смог ухватить гильдийца за шиворот. Тот всем весом повис на его руке.       — Джаред! — Пальцы учителя мазнули по запястью, но рука соскользнула.       На мгновение Джаред потерял опору. Йенс камнем потянул его вниз, кожу на ладони содрало о скалу в попытках уцепиться за выступ. Извернувшись, Джаред смог ухватиться за выступающую корягу. Падение резко прекратилось, но от рывка прострелило плечо и руку. Зажмурившись, Джаред судорожно выдохнул. Мышцы на руке сильно тянуло, и не до конца зажившая рана в бедре отозвалась на это пульсирующей болью. Ногу тоже дергало, что грозило судорогой.       — Джаред! — раздалось сверху.       — Я здесь! — крикнул он, смаргивая капли дождя.       Йенс наконец пришел в себя и смог ухватиться за его руку.       Они висели прямо под обрывом, рядом не было видно никаких выступов.       — Ты всегда вначале действуешь, а потом думаешь? — прокричал ему снизу Йенс.       — Лучше лезь наверх! — огрызнулся Джаред.       Ветка медленно выскальзывала из пальцев, и, кажется, Джаред слышал ее недовольный треск. А может, это было его воображение.       Он посмотрел наверх. До выступа, где остались их спутники, было футов десять. Фэлан и Крэйг уже перепрыгнули на другую сторону, но никак не могли добраться до них — любое приближение к обрыву обернулось бы новым обвалом. Если бы они не бросили мешки в ущелье, можно было бы воспользоваться веревкой.       — Давай! — Джаред согнул руку, подтягивая гильдийца, и тот спешно пополз вверх. Одной рукой он ухватил Джареда за ногу. Бедро опять задергало болью, и Джаред стиснул зубы.       Тихо выругавшись, Йенс схватился за корягу. По его виску струилась кровь, лицо посерело, а взгляд расфокусировался. Это было плохо.       — Какой план?       — Спасаться, — выдохнул Джаред. Когда висевший на нем груз исчез, стало немного легче.       — Хороший план.       Бравада нисколько не обманула Джареда — после удара гильдиец едва сохранял сознание.       Коряга начала неумолимо клониться вниз под их весом.       — На плечи, быстро!       Йенс неловко пошевелился, и Джаред отполз в сторону, чтобы дать ему опору. Свободной рукой он ощупывал камни, пытаясь ухватиться еще хоть за что-то, если ветка все-таки не выдержит.       — Джаред! — услышал он сверху, а затем его накрыла тень.       Каракал прыжками съехал по скале, его торс обхватывала скрученная жгутом ткань плаща.       Он подхватил и вытолкнул Йенса наверх, вынуждая его ползти по канату. Когда тот исчез за крошащимся обрывом, Каракал подал руку Джареду.       На мгновение вспомнился их бой в пустыне и брошенный в глаза песок, а затем Джаред решительно сжал протянутую ладонь. В тот же миг коряга не выдержала и сорвалась вниз.       Чистое везение, что не раньше.       Только наверху Джаред почувствовал, как колотится его сердце. Их оттащили от обрыва к широкому уступу и помогли сесть. Дыхание сбивалось. Выгнув спину, Джаред сполз по скале и тут же зажмурился: ногу запоздало свело судорогой.       Мастер Ронан быстро ощупал его плечи и руки.       — Переломов нет.       — Иначе это было бы уже не смешно, — слабо улыбнулся Джаред, стараясь расслабить сжатые мышцы.       — В следующий раз думай.       — Я и подумал.       То, что без подмоги Йенс упадет, он понял за долю секунды.       Джаред посмотрел на гильдийца. Тот уже немного пришел в себя, но позволял великану себя поддерживать. По его лицу вместе с разводами грязи стекала кровь.       Он сокрушенно покачал головой.       — Я затеял этот поход, чтобы вернуть долг, но, похоже, сейчас он только возрос. — Зубы блеснули в слабой усмешке. — Еще немного, и мне придется продать себя в рабство.       — Твое счастье, что в Эрегорне его нет, — хмыкнул Джаред.       Ногу немного отпустило. Он поднялся и осторожно выпрямился. Звуки грома стали тише — гроза уходила. Поморщившись от боли в мышцах, Джаред сделал два шага к краю и остановился. Дождь почти прекратился, и теперь он смог увидеть то, что скрывала стена воды: вместе с обрывом под ногами заканчивались и Вечные горы. Скалы уходили далеко вниз, а за ними раскинулась широкая равнина.       Они все-таки добрались до Кимассирии.       

***

      Стиснув зубы, Дженсен смотрел на бесшумно передвигающихся детей. Бесполезно. Сколько бы он ни спрашивал, они только сильнее вжимали бритые головы в костлявые плечи и старались ходить еще тише.       Так продолжалось несколько дней. Больше никого в комнате не появлялось. Смутное воспоминание о первом визитере казалось Дженсену ненадежным сном, слабость все еще сковывала тело, память подводила.       Он не знал, ни где он, ни как здесь оказался. Комната не имела окон, а единственным источником света являлись многочисленные свечи. С пробуждением Дженсена их зажигали, а где-то к ночи они догорали.       Сейчас высота свечей была не больше пары дюймов. Молчаливые дети принесли ужин. Девочка расставила еду, а мальчик вынес из-за ширмы ночную вазу.       Дженсен следил за тем, как он покидает комнату. Когда мальчик пересек порог, он тихо выдохнул и потер широкие браслеты на запястьях. Все это раздражало.       Дженсен повернулся к девочке.       — Как ты это делаешь? — спросил он. — Почему я не могу выйти? Где я?       Вздрогнув, девочка тихо подняла поднос.       Бесполезно — он знал, что ему не ответят.       Желание оттолкнуть сервированный стол стало почти непреодолимым. Дженсену надоело ждать, он хотел получить ответы на свои вопросы. Почему он здесь? Что за браслеты на его руках? Что случилось с его памятью? Почему дверь не пропускает его? И почему… и почему пропала его магия?..       Дженсен сжал кулаки и вместо того, чтобы оттолкнуть стол, резко поднялся с низкого кресла. Он обошел светлую комнату и через арку шагнул в смежное помещение. Кровать за вуалью балдахина едва проглядывалась — по крайней мере, та молочная пелена ему не привиделась. Все кругом было разных оттенков белого, даже песчаные стены имели светлый тон. Дженсен сделал круг и замер возле резной ширмы, тоже белой.       Вернувшись с чистой вазой, мальчик осторожно поставил ее на место.       Дженсен мгновенно развернулся, схватил его за плечи и встряхнул. Мальчишка испугался, но вырваться не попытался. Как и другие до него. Надавив пальцами на щеки, Дженсен вынудил ребенка открыть рот — и тут же отдернул руку.       И этот такой же! Как и все предыдущие.       Ни у одного из посещавших эти комнаты маленьких слуг не было языка.       Мальчик плотно сомкнул губы.       Не отпуская его, Дженсен повернулся.       — Идем. — Он подтолкнул ребенка к двери.       Глаза, казавшиеся слишком большими из-за отсутствия волос на голове, испуганно расширились. Но совесть недолго мучила Дженсена. Так не могло больше продолжаться.       Подведя мальчика к порогу, он открыл дверь и, направив ребенка вперед, шагнул следом. Бесполезно. Физический контакт не помог: рука Дженсена натолкнулась на невидимую стену, а ребенок беспрепятственно вышел в коридор.       — Темный лик! — выругался Дженсен. Он не знал, как отсюда выбраться.       — Неординарное мышление, — раздался тихий голос, и Дженсен резко вскинулся. В коридоре стоял незнакомец. — Но это не поможет.       Дженсен узнал глаза, а затем вспомнил и голос.       Незнакомец кивком отпустил застывшего мальчика и жестом велел покинуть комнату замершей с его появлением девочке. Дождавшись, пока они уйдут, он пересек порог и, остановившись рядом с Дженсеном, наклонил голову в приветствии. Темные пряди длинных волос лишь слегка колыхнулись при этом движении.       Отойдя от двери, Дженсен напряженно замер.       — Вы не слишком торопились.       Незнакомец выпрямился.       — Ваше недовольство оправданно, — спокойно заметил он. — Прошу извинить, что не смог прийти раньше.       Дженсен нахмурился. Речь незнакомца была правильной, но слова немного тянулись, в произношении присутствовала шипящая мягкость.       Дженсен заново, на этот раз внимательнее, его осмотрел.       Мужчина оказался одного с ним роста. Свободный светлый балахон не скрывал прямой осанки и расправленных плеч. Черты смуглого лица были тонкими, почти женственными, раскосость глаз подчеркивалась черными бровями вразлет. Линия усов переходила в короткую бородку, скрывающую очертания подбородка, однако тщательно выбритую по бокам. Волосы были распущены и ниспадали до витого пояса, перехватывающего широкий балахон. Ничто в одежде не указывало на статус этого человека, но поведение детей говорило само за себя.       — Где я? — потребовал ответа Дженсена.       Незнакомец ответил неторопливо, но и не дразня медлительностью:       — Мы зовем это место Эш-Шамс. Алькасаб Эш-Шамс, цитадель Солнца.       «С пробуждением, ваше величество. Добро пожаловать в Эш-Шамс».       Дженсен опять нахмурился. Название резануло ухо.       Ему не нравился этот человек, все инстинкты мага жизни предупреждали об исходящей от него опасности, но в то же время в нем было нечто, вызывающее почти противоестественный интерес.       Против детей Дженсен не собирался применять силу, но сейчас перед ним стоял его тюремщик.       Незнакомец огляделся.       — Вы еще не ужинали. — Он кивнул на расставленную еду. — Не желаете?       — По крайней мере, теперь я знаю, что сейчас время ужина.       Единственным средством измерения времени для Дженсена были свечи, но то, что они догорали, совсем не означало, что уже темнело.       — Я ничего не собираюсь от вас скрывать, — заверил незнакомец. Его мелодичный акцент стал отчетливее. — Сядьте, и мы поговорим.       Еще мгновение Дженсен сверлил его пристальным взглядом, а затем неохотно сел, но так и не притронулся к еде.       — Что со мной произошло?       Не ответив, мужчина разлил по бокалам воду, и только сейчас Дженсен заметил, что их было два.       — Ваше тело находилось в оцепенении сна больше месяца. Поэтому сознание сейчас сбито с толку, и, вероятнее всего, память подводит вас.       Пока все сходилось. Последнее, что Дженсен помнил, — это Джаред в кузне, нетерпеливо наблюдающий за изготовлением меча. Где сейчас был его партнер?       — Месяц?       — Предполагалось, что вы проспите, по крайней мере, еще один.       Дженсен сжал руку на кубке.       Какое-то время в комнате стояла тишина. В полном молчании незнакомец закончил наполнять тарелку фруктами и орехами и, поставив ее перед Дженсеном, выпрямился в кресле.       — Мое имя Шейрах, — наконец заговорил он. — И я очень давно ждал нашей встречи, ваше величество.       — Почему вы так ко мне обращаетесь? — спросил Дженсен. Он знал, что те слова ему не померещились.       Человек какое-то время спокойно смотрел ему в глаза, а затем в легком кивке склонил голову.       — Потому что вы тот, кто вы есть, — ответил он. — Истинный король и наследник Эрегорна.       Озноб прошил тело Дженсена, рука дрогнула, и вода пролилась на пол.       — Глупости.       — Вы знаете, что я не солгал, — мягко возразил Шейрах. — И вы знаете, что я говорю правду. Вы не можете этого не знать, являясь тем, кем являетесь.       Дженсен резко поднялся с кресла.       — Где я? — потребовал он ответа. — Зачем я здесь? И кто вы такой?       — Я ваш преданный слуга, ваше величество. И я тот, кто способен помочь вам достигнуть истинного величия. Того величия, которого вы достойны по праву, предсказанному свыше, и праву, идущему от вашего дара.       Бессмысленные слова.       Схватив нож, Дженсен мгновенно приставил тупое лезвие к горлу незнакомца. Другой рукой он потянул его за волосы, запрокидывая голову.       — Кто вы такой? — раздельно повторил он.       Шейрах не казался обеспокоенным.       — Это не поможет, ваше величество.       — Меня зовут Дженсен.       — Это не поможет, Дженсен.       Дженсен крепче сжал нож. Он мог убить этого человека. Прямо здесь, прямо сейчас. Он слишком долго ждал.       — Почему я не могу выйти?       — Комната запечатана.       — Откройте ее.       — Не могу.       — А кто может?       — Никто не может. Печати более пятисот лет.       Он не лгал.       — Что насчет моей магии?       — Тоже запечатана, браслетами на ваших руках.       Что-то такое Дженсен и предполагал.       — Снимите их.       — Это тоже невозможно.       Дженсен стиснул зубы. Он уже предугадывал следующие слова. Шейрах его не разочаровал.       — Предназначение этих браслетов — ограничивать магию, никто и никогда не сможет их снять. Мне жаль, ваше величество, они с вами останутся на всю жизнь.       Хотел бы Дженсен, чтобы он солгал. Но проклятый дар мага жизни подсказывал, что и эти слова были правдой. Никогда больше не воспользоваться магией? Чувствовать ее, но быть неспособным дотянуться?       Рука Дженсена дрогнула, нож вдавился в горло.       В тот же момент тело пронзила сильная боль.       Вскрикнув, он разжал руку и упал на колени. Задетая тарелка перевернулась, фрукты рассыпались по полу. Дженсен оглох и ослеп. Из носа заструилось тепло, металлический запах крови заполнил воздух.       Шейрах поднялся над ним и заговорил. Дженсен не мог разобрать слов, корчась на полу. Никогда в жизни он не испытывал такой боли. Выкачивая кровь, сердце громко стучало, кожа натянулась и как будто стала чужой. Его словно разрывало изнутри. А затем все прекратилось так же внезапно, как и началось.       — Я вас предупреждал, — раздался в оглушающей тишине спокойный голос. — Это не поможет.       Дженсена все еще потряхивало. Он не мог понять, как это оказалось возможно, но понимал, что именно с ним сейчас произошло. Знал наверняка, потому что уже пережил такое однажды. Только тогда это было в разы слабее.       Его атаковали магией.       И сделал это не кто иной, как стоящий над ним человек.       — Кто ты? — прохрипел Дженсен, пытаясь подняться на ноги. Магию запрещено использовать для нападения — первое правило, которое вбивают в головы наставники. Осмелившийся на такое должен немедленно предстать перед Советом. — Ты… маг?       Но почему тогда Дженсен не увидел колец? Он ничего не увидел.       Человек смотрел на него сверху вниз.       — Маг?.. Я Первый заклинатель, ваше величество. Не маг, — звучно ответил он. Его глаза сощурились. — Я тот, чьи предшественники были изгнаны из Алькасара, а память о них стерта из истории страны. Но Эрегорн — наш общий дом, и мы вернем его, мы возвратим заклинателям их истинное величие.       Он замолк, и Дженсену в ладонь легла влажная ткань. Тот непослушной рукой вытер лицо и почти заполз обратно в кресло.       Шейрах тоже сел.       — Вся история Алькасара построена на лжи и обмане, — спокойнее продолжил он. — Они скрыли свои корни, свое происхождение, сожгли все упоминания об инакомыслящих и отправили нас в забвение. Но мы выжили. И мы возвращаемся домой.       У Дженсена все еще звенело в голове.       — Вы атаковали меня магией. Это запрещено.       — Я сожалею, что причинил вам боль.       Он действительно сожалел, и в то же время Дженсен не сомневался, что, напади он опять, Шейрах поступит так же. Руки мелко подрагивали. Дженсен понимал, что скоро станет хуже. И рядом не было магистра Ним, чтобы помочь.       — Я попрошу кого-нибудь принести вам обезболивающего. — Шейрах поднялся. — Боюсь, вы слишком слабы.       По чьей вине?       — Кого-нибудь? — холодно спросил Дженсен. — Тех несчастных детей, которым вы вырвали языки?       Мужчина остановился в дверях.       — Они рабы, — сдержанно пояснил он, — и место, где они живут, предполагает подобную жертву.       — В Эрегорне нет рабства, — отрезал Дженсен.       Шейрах мирно встретил его взгляд, и Дженсена опять прошиб озноб.       — Но вы не в Эрегорне, ваше величество. Вы в Кимассирии.