Туман войны

      — Как блохи скачут на собаку, — сплюнул Крэйг. — У меня чесотка начинается от их наплыва.       — Они не двигаются. — Джаред потер обветренные губы. — Почему они до сих пор не двигаются?       — Считаешь, будет лучше, пойди они на юг? — Крэйг покачал головой. — По мне, так пускай сидят здесь весь год.       — Они чего-то ждут. — Джаред отвернулся от лагеря. — Идем.       Он первым начал спуск с холма, и друг быстро поравнялся с ним.       — Думаешь, мы проведем здесь еще одну ночь?       — Нужно дождаться Йенса.       Мастер Ронан покинул их, как только убедился, что обнаруженный отряд — лишь начало. Разрастающаяся армия стелилась по восточной стороне становища, уходя далеко на север. Это не было похоже на организованные войска, но количество вооруженных людей превосходило все, что Джаред раньше видел. Если не убедить доминуса Адамаса закрыть границу, южную провинцию сметут просто за счет преимущества в живой силе.       Их небольшой отряд медленно продвигался по становищу, минуя осевшие на зиму сенешариаты. Ожидание тяготило, но дорога на восток оказалась перекрыта армией, и Йенс рассчитывал добыть информацию у других осведомителей. Он часто исчезал, однако на этот раз его отсутствие затянулось. От гильдийца не было известий уже пять дней.       — Еще несколько ночей, и его большая кошка сгрызет себе хвост, — недовольно хмыкнул Крэйг.       Когда Йенс задерживался, Каракал становился беспокойным, но никогда не уходил на поиски. А Йенс никогда не брал его с собой. Положение раба не позволяло великану свободно передвигаться по становищу, и тем более было непонятно, почему тот продолжает цепляться за этот статус. Но его решение принадлежало только ему.       — Оставь Каракала в покое, — попросил Джаред. — Фэлан его успокоит.       Удивительно, но эти двое действительно неплохо понимали друг друга, обходясь минимумом слов.       — Это меня и беспокоит, — проворчал Крэйг. — Они стругают деревяшки и плетут шляпки. Уверен, будь сейчас весна, а не зима, это были бы веночки.       — Ты просто ревнуешь, — хмыкнул Джаред, но улыбка быстро сошла с его лица.       Он плотнее запахнул плащ. Затяжные дожди сменились мокрым снегом, который таял, не касаясь земли. Было сыро и холодно, а промозглый ветер лишал остатков тепла.       Несмотря на непогоду, в становище царило оживление. Джаред обошел ветхие жилые постройки со скудно горящими кострами и двинулся вглубь торговых и общественных палаток. Под защитой деревьев оказалось теплее. Люди здесь занимались ежедневными делами: торговали, готовили пищу, чинили одежду. На чужаков мало кто обращал внимание.       Огибая скопления народа, Джаред уверенно шел к их небольшому лагерю.       — Что это?.. — оживленно вытянул шею Крэйг. — Кажется, там что-то происходит?       Джаред повернул голову, следуя за его взглядом. Неподалеку от них по толпе катилось волнение, но это была не драка. Драками здесь никого не удивить. Кто-то изумленно вскрикнул, кто-то, злобно зашипев, отшатнулся в сторону, с лотка торговца посыпался товар, загремели покатившиеся по настилу котлы.       — Шариирский выродок! — заорал торговец. — Стой! Стой, паршивец!       Опрокинулся еще один лоток. Руанские изделия полетели в грязь, и люди кинулись их поднимать. Торговец махал руками, стараясь разогнать народ и подобрать как можно больше товара.       Джаред с Крэйгом переглянулись. Им было лучше не привлекать внимания. Джаред кивнул на проход между палатками и шагнул в сторону.       Неожиданно ему в ноги что-то врезалось. Пошатнувшись, он с изумлением увидел растянувшегося на земле мальчишку. Оглушенный столкновением, тот мотал головой.       Это он вызвал столько шума? Еще один воришка?       Ребенок был дезориентирован, но быстро вскочил и настороженно вскинул голову. Черные глаза на грязном лице враждебно сверкали, однако эта напускная ярость не могла скрыть глубоко загнанный страх. Сколько ему было лет? Пять? Шесть?       Толпу рассекали резкие приказы, народ подавался назад, преследователи приближались.       Шагнув к узкому проходу, Джаред распахнул полу плаща и кивком указал мальчику на укрытие.       Должно быть, только отчаяние вынудило того довериться незнакомцу. Мгновение поколебавшись, мальчик тенью скользнул под плащ, и Джаред опустил отсыревшую от влаги полу. В голень ему тут же вцепились маленькие пальцы, дрожащее тело прилипло к ноге и притаилось. Невзначай став боком, Крэйг прикрыл их с уязвимой стороны и принялся похабно пересказывать последние сплетни. Джаред его слушал, но не слышал.       В толпе мелькнули светлые одежды. Кирхи.       Крэйг перешел к обсуждению женщин, с которыми он проводил ночи. Сальные шутки были совсем не смешны, но он сам же над ними громко смеялся.       Скользнув по ним взглядами, священнослужители прошли мимо.       Весело ухмыльнувшись, Джаред кивком велел Крэйгу продолжать. Азарт и тревога смешались в одно. Он чувствовал, как напряженно прижался к его ноге мальчик. Казалось, тот сорвется с места при малейшей опасности. Джаред не мог его успокоить, но мог ему помочь.       Замолкнув, Крэйг прочистил горло. Кирх нигде не было. Джаред на пробу шевельнул ногой, и маленькие пальцы медленно расцепились.       — Они ушли.       Он отвел полу плаща, и мальчик опасливо выглянул наружу. Покинув укрытие, он посмотрел вверх, но не бросился бежать, а лишь отступил на шаг. И тут же запнулся. Крэйг придержал его за плечо, не дав упасть.       Ребенок был грязным и худым, а его одежда — такой драной, словно ее владельцу пришлось ползти через что-то узкое и цепкое. Волосы ребенка оказались коротко подстрижены, но не сбриты. Значит, не раб.       Это всего лишь маленький ребенок, зачем кирхам его преследовать?       Опустившись на колено, Джаред посмотрел на замершего мальчика. Крэйг заслонял их от любопытствующих глаз.       — Привет. — Джаред улыбнулся. — Ты как? В порядке?       Крэйг тоже наклонился, смотря сверху вниз.       — Что ты сделал, пацан? — весело спросил он. — Помочился на их шатры?       Ребенок нахмурился и дернул плечом. Джаред жестом велел Крэйгу отпустить его.       — Мы хотим помочь, — искренне произнес он. — Твоя семья далеко? Тебя отвести к ним?       Мальчик молчал, исподтишка оглядываясь. Он уже искал возможность незаметно сбежать.       Джаред переглянулся с Крэйгом: ребенок казался не просто напуганным, он был как загнанный в клетку звереныш, неожиданно почуявший свободу. Непохоже на то, чтобы он случайно попался кирхам на глаза.       Опять раздался шум, и мальчик вздрогнул. Сжавшись, он попробовал прошмыгнуть мимо Крэйга, а когда не получилось, бросился в обратном направлении. Вытянув руку, Джаред смог ухватить край его одежды. Изношенная туника натянулась, показалась серая от грязи шея и торчащие ключицы.       — Подож…       Упираясь ногами в землю, ребенок изо всех сил принялся вырываться. Извернувшись, он ухитрился выкрутиться, хлипкая ткань туники треснула на спине.       Они начинали привлекать внимание.       — Да отпусти ты… — Осекшись, Крэйг пораженно замолк. — Темны… Темноликий темнолик! Джаред!..       Джаред едва не разжал хватку от потрясения. На спине мальчишки под острым крылом лопатки отчетливым белым пятном проступала метка, которую ни с чем невозможно было спутать.       — Откуда это у тебя? — потрясенно выдохнул Джаред.       — Джаред… — Крэйг передвинулся, чтобы закрыть их от взглядов посторонних.       Не тратя слов, Джаред подхватил ребенка под мышки и взял на руки. Одного взгляда хватило, чтобы мальчик наконец затих. Прикрывая его плащом и стараясь не столько огородить от посторонних взглядов, сколько защитить от холода, Джаред быстрым шагом двинулся в сторону лагеря.       Стигма, это была Стигма.       В голове царила пустота. В Кимассирии нет Обелисков. В Кимассирии нет магов. Кроме тех, что бежали сюда многие столетия назад.       Мальчик больше не пытался вырваться. Он затих и, казалось, выжидал. По крайней мере, дрожать он тоже перестал.       Фэлан, отойдя от булькающего котла, молчаливо приподнял бровь.       — Йенс еще не вернулся? — Джаред оглядел небольшой лагерь, остановив взгляд на мрачно точившем клинок Каракале. — Плохо.       Он присел перед костром со стороны раскидистого дерева и, распахнув плащ, поставил ребенка на землю. Мальчишка выглядел настороженным, но срываться с места не спешил. И все же Джаред держал руку на его плече.       — Кажется, я вижу незнакомое лицо, — улыбнулся Фэлан.       — Его преследовали кирхи, — коротко ответил Джаред, оглядывая ребенка. Тот был худым, очень худым, а одежда едва ли защищала от холода.       Каракал замер и повернулся в их сторону. В этот же момент Фэлан увидел Стигму. Глаза его распахнулись, но лицо сохранило бесстрастность.       — Он…       Фэлан не спрашивал и Джаред не стал отвечать. Вместо этого он потянулся к одной из сумок и достал немного вяленого мяса и хлеба.       — Держи. — Он протянул мальчишке еду, одновременно отпуская его плечо. — Горячего пока нет, но думаю, тебе сейчас все равно.       Ребенок недоверчиво рассматривал пищу, а затем резко схватил и тут же затолкал все в рот.       Джаред сжато улыбнулся и поспешно отвернулся: понимание злостью оседало в груди, и натянутая улыбка превращалась в оскал. Он встретился глазами с друзьями, покачал головой и заставил себя опять обернуться к ребенку. Ему нужно было убедиться в своей догадке.       — Ты ведь давно не ел, да?       Занятый едой, мальчишка все же кивнул, и Джаред прикрыл глаза. Крэйг цветисто выругался, а Фэлан едва слышно втянул воздух сквозь зубы.       Потому что последний вопрос, в отличие от других, был задан на другом языке. И мальчик его понял.       Это не таинственный Обелиск затерялся в Кимассирии, это ребенок прибыл сюда из Эрегорна. Сохрани их всех Двуликий!       — Джаред… — Фэлан посмотрел в сторону.       Джаред уже и сам заметил белые одеяния кирх. Поспешно присев перед жующим ребенком, он дружелюбно улыбнулся. Ему всегда было легко общаться с детьми, пусть так будет и сейчас.       — Тебя нужно спрятать. — Он ободряюще сжал острое плечо и заметил, как мальчишка опять дрожит. — Одеться тоже не помешает, но вначале — спрятаться.       Ребенок прижал к себе оставшийся кусок хлеба, его глаза предупредительно сощурились. Удивительно, этот малыш всерьез собирался отстаивать свое право на еду. В любое другое время Джареда это бы позабавило.       Он осмотрел несколько мешков, один из них был наполовину пуст.       — Фэлан… — попросил он. Из них четверых валдийец меньше остальных мог вспугнуть настороженного ребенка.       Фэлан понял с полуслова. Он тоже присел рядом и улыбнулся.       — Давай я тебе помогу.       Кирхи приближались, а им все не удавалось убедить мальчика спрятаться в мешке. Решилось все тогда, как тот сам заметил выбритые головы. Глаза его расширились, и он тут же нырнул в мешок. Пристроив его рядом с другими, Джаред вернулся к костру.       Когда кирхи поравнялись с лагерем, Фэлан хлопотал у котла, Крэйг точил кинжал, а Каракал, низко опустив голову, неподвижно сидел на камне.       Остановившись рядом, кирхи осмотрели каждого. Один приблизился и резко вздернул Каракалу подбородок. Он бесцеремонно осмотрел покрытое шрамами лицо и задержался взглядом на вертикальных разрезах зрачков.       — Чей раб?       Каракал молчал.       — Ты, — обратился кирха к Джареду. — Отвечай на вопрос.       Джаред пристально рассматривал кирху. Как тесно священнослужители были связаны с бежавшими заклинателями? Знали ли, для кого разыскивают детей? Была ли эта связь неслучайной?       Если Джаред попытается допрашивать кирху, его тут же осудят. Ему было все равно.       — Мой, святейший, мой, — неожиданно появился в лагере Йенс. — Не требуйте многого от охраны Мадса, они не рабы, но мозгов там немного. Эй, долговязый, следи за котлом, выкипит же все! — прикрикнул он на Фэлана и, покачав головой, обернулся к кирхе. — Повар он ужасный, но каримский сок варит отменно. Не желаете?       — Откуда этот? — проигнорировал предложение кирха.       Йенс небрежно шлепнул Каракала по плечу.       — Отец спас урода еще ползающим щенком, да осветит Светлоликий его жалостливое сердце, с тех пор тот и таскается за мной, как верный пес. Давно это было, помнится, я тогда…       — Говорит?       Йенс замолк, а затем развел руки и отрицательно покачал головой.       — Нем, святейший. Сколько его знаю, нем. Даже когда шакал ему ногу драл, не издал ни звука. Ни разу не слышал, чтобы…       Не дослушав, кирха отвернулся. Он опять изучал Каракала: коснулся лица, приподнял верхнюю губу и осмотрел зубы.       — Твой раб принадлежит тебе, торговец, — наконец произнес он с неохотой.       Йенс почтительно поклонился.       Джаред ниже опустил голову, пряча глаза. Взгляд его точно не понравился бы сейчас кирхам. Он был натянут, как тетива, и, кажется, это все-таки не осталось без внимания.       — Может быть, все же каримского сока? — опять торопливо предложил Йенс. — Гарантирую, спать будете как млад…       Джаред почувствовал, как внимание со стороны кирх ослабло.       — Мы ищем ребенка четырех лет от роду, — вновь перебил один из них. — Коротко стриженный, черноволосый, худой.       Обманчиво расслабленный, Джаред выпрямился. Йенс удивленно заморгал и как бы незаметно-демонстративно осмотрелся по сторонам. В шатре неподалеку от них располагалась многодетная семья.       — Сегодня я видел достаточно детей, святейший, — признался он. — И по меньшей мере четверть из них подходила под ваше описание.       — У этого ребенка светлое родимое пятно на спине.       Йенс вежливо приподнял брови, словно не осмеливаясь озвучить вопрос, как он смог бы разглядеть пятно под одеждой.       — Извините, святейший.       Кирха жестом велел осмотреть их небольшую палатку, и, ничего не найдя, приказал двигаться дальше.       — Кирхи, ищущие ребенка, — хмыкнул Йенс, как только они ушли. — Не позавидую тому бедолаге, что спрятал мальца.       Джаред с друзьями переглянулись. Йенс сложил руки на груди.       — И почему от этих взглядов у меня желудок стягивает в узел? Ничего не хотите рассказать, господа?       Решив не рассказать, а показать, Джаред шагнул к мешкам и осторожно потормошил один из них. Никто не отозвался. Встревоженный, Джаред поспешно ослабил веревку и заглянул внутрь.       Из горла вырвался невольный смешок.       Беспокоился он зря. Потому что, несмотря на подозрения, несмотря на встречу с кирхами, на злость и непонимание, зрелище стоило того, чтобы его увидеть: мальчик спал, подложив одну руку под щеку, а другой крепко сжимал недоеденный кусок черствого хлеба.       Наклонившись, Йенс не сдержал изумленного восклицания.       — А я думал, что это я умею преподносить сюрпризы!              — Мы не можем взять щенка с собой, — шепнул Крэйг.       — Мы не можем оставить его здесь, — возразил Джаред.       Он ни мгновения в этом не сомневался.       Их дети в Кимассирии. Когда он думал об этом, ярость застилала глаза. Злость заставляла стискивать зубы и сжимать кулаки. Но Джаред не мог сейчас бросить все и разыскивать кирх. Пока не мог.       Мешок зашевелился. Мальчик, проснувшийся, как только они тронулись в путь, в который раз выглянул наружу. Наморщив нос, он стряхнул с волос застрявшие листья и огляделся. Опасливое любопытство появилось на грязном лице, которое все же не утратило настороженности.       Их отряд переместился на несколько миль севернее. Йенс, велев ждать, опять исчез. Он обещал принести детскую одежду и убедиться в отсутствии разыскивающих ребенка преследователей, но не дал никакой возможности с ним поговорить об обнаруженной Стигме. С ними всеми поговорить.       Отбросив подозрения, Джаред присел перед мальчиком. Ребенок напрягся: подвижный рот сжался, брови нахмурились, темные глаза засверкали. Он не спешил доверять незнакомцам, но и бежать не собирался.       — У тебя есть родители? — спросил Джаред.       Мальчик мотнул головой.       — Может, старший брат или сестра?       Ответом ему было отчужденное молчание.       Джаред подавил вздох.       — Ну, хотя бы где жил, ты помнишь? — скептически спросил Крэйг, и ребенок тут же спрятался за Джареда, неприязненно косясь на адамассца.       — Хорошо у тебя получается, — поддел Фэлан.       — Сам попробуй, умник! — огрызнулся Крэйг.       Пожав плечами, Фэлан протянул мальчишке сладкую лепешку. Отпустив плащ Джареда, тот вышел вперед и тут же схватил угощение.       — Что он не благородный, это точно, — фыркнул Крэйг. — Повадки — как у звереныша. Не мальчишка, а волчонок.       — Девочка, — неожиданно сказал Каракал.       Джаред обернулся к бесшумно складывающему дрова великану.       — Чего? — за него переспросил Крэйг.       — Девочка, — сиплым голосом повторил Каракал и, вытянув тонкую хворостину, махнул ей в сторону ребенка. — Она. — Он опять сосредоточился на разведении костра: хворост был отсыревшим.       Джаред моргнул и удивленно посмотрел вниз.       — Ты… девочка?       Фэлан осуждающе покачал головой. Джаред и сам понял, как нелепо это прозвучало.       Жующий лепешку ребенок рассеянно кивнул и протянул руку.       — Еще?.. — невнятно попросил он.       — О, Двуликий!       — Держи. — Фэлан протянул еще одну лепешку. — Ты ведь не здесь родилась, да?       — Трущобы, — жуя, сообщили в ответ. — Я из трущоб.       Крэйг фыркнул.       — Адамасская крыса! К тому же девчонка. Неудивительно, что она смогла сбежать. Этому мы учимся раньше, чем начинаем ходить.       — Как тебя зовут? — отстранив партнера, мягко продолжил расспросы Фэлан.       Взглянув на него исподлобья, девочка молча отступила на шаг.       — Я — Джаред, — тут же представился Джаред и ободряюще улыбнулся.       Грязное лицо потемнело еще сильнее. Девочка уставилась в землю, ее маленькие руки сжались, и лепешка, крошась, соскользнула в грязь.       — …меня нет имени, — расслышал Джаред тихое признание.       Переглянувшись с Фэланом, он подавил вздох и уверенно положил руку на маленькое плечо. Дождавшись, пока ребенок поднимет голову, он широко ей улыбнулся.       — На самом деле, это не важно, — утешил он. — Имя у тебя есть, истинное имя, только ты его пока не знаешь. Но однажды узнаешь.       На него посмотрели подозрительным, недоверчивым взглядом.       — И я позабочусь, чтобы ты попала туда, где сможешь его узнать, — добавил Джаред. — А до тех пор я буду звать тебя… — Он огляделся и, остановив взгляд на Каракале, улыбнулся. Почему бы и нет? — Ящерка. Будешь Ящеркой. Не возражаешь?       — А можно я тогда буду звать ее Крысенышем? — фыркнул Крэйг.       Поднявшись, Фэлан молча отвесил ему подзатыльник.       — Что?! Ну что я такого сказал!       Йенс незаметно появился в лагере. Скинув наполненный мешок, он подошел к Джареду и кисло посмотрел на ребенка.       — Хотя бы спрячь его. У меня две ново…       — Ее, — поправил Джаред.       — Ее? — переспросил Йенс.       — Ее, — подтвердил Джаред. — И ей надоело сидеть в мешке.       — Я думал, в тебе больше благоразумия, — с болью в голосе упрекнул Йенс. — Хотя чему я удивляюсь?       — Этого ребенка привезли сюда насильно.       — Ни ты, ни я не знаем этого наверняка.       — Она жила в трущобах, Йенс. — Джаред прямо посмотрел гильдийцу в глаза. — И ты не мог этого не знать.       Йенс ему нравился, но симпатия не всегда означает доверие. Джаред ему не доверял.       Бесшумно поднявшись, Каракал темной стеной возвысился над ними. Оглянувшись, Йенс раздраженным взмахом отослал его заниматься костром.       — Я вызвался быть проводником, а не спасать всех проданных в рабство детей, — миролюбиво заметил он и вернулся к разбору мешка. — Не я придумал этот мир, Джаред, я просто в нем живу.       Джаред опустил взгляд на девочку и заставил себя расслабить плечи.       — Я не оставлю ее здесь, — твердо произнес он.       — Я и не рассчитывал на это, — хмыкнул гильдиец. — Я знаю того, кто приглядит за ребенком, пока мы будем в дороге. Кстати, это первое, что я собирался сообщить, когда меня перебили.       — И ты уверен, что этот кто-то не отдаст детеныша первому же встречному кирхе? — скептически спросил Крэйг.       — Ты всегда можешь взять его с собой, — услужливо предложил Йенс.       — Ее, — со вздохом поправил Джаред. — Говори уже. Это кто-то — один из твоих осведомителей?       — Идти против кирх — идти против Светлоликого, — фыркнул Йенс. — Никто из моих птичек не решится на это. Я говорю о знахарке. У них нет таких предубеждений, и с кирхами они не ладят.       — На это есть причины? — поинтересовался Фэлан.       — Кто знает? — Йенс криво ухмыльнулся. — Кирхи называют их ведьмами под тенью Темноликого. Может потому?       Джаред оставил остроту без внимания.       — Ты сказал, у тебя две новости, — напомнил он. — Какая вторая?       Йенс пожал плечами и нехотя проговорил:       — Знахаркам запрещено появляться в становищах. Нам… придется сделать крюк.              — Это безумие!       — Я хочу больше знать о кирхах.       — Я думал, ты хочешь найти своего партнера.       — Шарк — это просто догадка, Йенс, ты сам об этом говорил. У кирх был отмеченный Стигмой ребенок.       — Мне жаль разочаровывать тебя, но из трущоб Адамавы за последние десять лет в рабство были проданы больше сотни детей-рабов. Этот знак — совпадение.       Джаред стиснул зубы. Это могло быть так, а могло и не быть.       — А ты, Йенс? — тихо спросил он. — Ты когда-нибудь торговал детьми?       Море или Тараканий перевал — вариантов провести живой товар не так уж и много, а моряки из адамассцев были посредственные.       Гильдиец какое-то время молчал.       — Это тоже бизнес, Джаред, хоть и грязный. После поражения домины Мехис в последней войне у Адамаса больше не было достойного лидера. Отношения гильдии с Кимассирией носят лишь деловой характер. Но, отвечая на твой вопрос, — нет, я никогда не торговал детьми.       Джаред поверил ему.       — Узнай, где собираются кирхи, — попросил он. — Как только найдем твою знахарку, то двинемся туда.       Йенс пожал плечами.       — И все возвращается к тому, что мы должны идти в Тайру. Его сенешаль носит титул Пятого верховного сенешаля Кимассирии. И там кирх больше, чем мне хотелось бы когда-либо встретить.       — Тебе они не нравятся, да?       Йенс с отвращением фыркнул.       — Они никому не нравятся. Но они неплохо платят.       Джаред задержал на нем взгляд. Сомнения вернулись. Была ли у гильдии связь с бежавшими заклинателями? Делал ли культ для них грязную работу? Или не подозревал, что его используют?..       Чем дальше они продвигались, тем холоднее становились дни. Становище испещрили утоптанные снежные дорожки.       У них было три лошади на пятерых — двух забрал мастер Ронан, третью Йенс продал, когда обнаружил, что у той загноилось копыто. Остальные теперь были нагружены сумками и мешками, подтверждая «легенду» странствующего торговца. Все это привело к тому, что в день они приходили не больше пятнадцати-двадцати миль.       Когда палатки наконец начали редеть, утрамбованный снег сменился нетронутым снежным полотном. Это еще больше замедлило продвижение. Йенс подолгу выбирал дорогу. К счастью, далеко идти не пришлось: знахарки жили на западной окраине становища.       Джаред ожидал увидеть сенешариат, но это были скорее разрозненные одинокие хижины из речного камня в двух-трех милях друг от друга. Местные целители жили обособленно. И бедно.       Знакомая Йенса оказалась тощей, костлявой женщиной средних лет. Она встретила их неприветливым взглядом и, только рассмотрев Йенса, с неохотой позволила войти в свой тесный дом.       Нельзя сказать, чтобы она с энтузиазмом отнеслась к идее приглядеть за ребенком. Джаред заметил, как несколько золотых перекочевали из кошеля Йенса в ее руку.       Ящерка хмуро разглядывала женщину, поджимая губы. Джаред не хотел ее оставлять. К новости о расставании девочка отнеслась неоднозначно. Глаза ее смотрели настороженно, испуганно и как-то обреченно, но она не сказала ни слова. И все же Джаред опасался, что при первой возможности она сбежит.       Он обещал себе присмотреть за этим ребенком.       Прощание вышло скомканным. Причесанная и умытая Ящерка смотрела исподлобья и в ответ на ободряющую улыбку отвернулась в сторону. Но стоило Джареду подняться с колен, как маленькие пальцы тут же вцепились ему в штанину.       Джаред снова присел.       — Я вернусь, — пообещал он. — Я обязательно вернусь.       Ящерка не выглядела убежденной, но руки разжала.       Фэлан опустился рядом и протянул девочке вырезанного из дерева медведя. Раскинув передние лапы и в рыке распахнув пасть, тот стоял на задних лапах. Фигурка была сделана с поразительным искусством, что только усилило грозный эффект.       — Когда я был в твоем возрасте, у меня был такой же. Я был уверен, что он способен защитить меня от всякого зла.       Ящерка осмотрела медведя и нерешительно взяла его в руки. Ощупав гладкое дерево, она пальцем коснулась выступающих острых клыков и улыбнулась. Складка на ее лбу разгладилась.       Благодарно хлопнув Фэлана по плечу, Джаред решительно встал.       Пришло время продолжать поиски.       

***

      — Ты ведь не из здешних мест?       Мальчишка в проеме вздрогнул, и Дженсен поморщился. Он не хотел напугать. У него и так довольно редко появлялись новые собеседники.       — Я принес вам книгу, ваше величество, — смотря в пол, произнес подросток.       — Оставь ее на столе. И, Сион, я уже просил: не называй меня так.       Быстро смахнув нарисованные символы, Дженсен завел подрагивающие руки за спину и вышел из арки смежной комнаты. После использования низшей магии его мутило.       Принесенную книгу он проигнорировал, догадываясь, о чем она. Даже на расстоянии Шейрах пытался влиять на него. В старых записях говорилось об истории заклинателей, о расколе, о традициях, но что из этого было фактами, а что — точкой зрения, Дженсен не знал.       Когда Шейрах не мог прийти сам, он отправлял к нему мальчишку — каждый раз с новой книгой. В том, что посыльным всегда был Сион, тоже заключался определенный смысл. Дженсен подозревал, что это было особым знаком расположения к нему и наказанием для непосредственного наставника подростка.       Ребенок интересовал Дженсена. В нем не было ни искушающей образованности Шейраха, ни яростной ненависти Шайяго, но он следовал за этими двумя и являлся учеником одного из них.       Светлые волосы, тонкая кожа, форма глаз — все указывало на то, что мальчик не местный. Дженсен почти не сомневался бы, что он родом из Фарма, если бы не его произношение — Сион неплохо знал эрнский, но его тягучий акцент и привычка сглатывать слова говорили сами за себя. Он вырос здесь, в Кимассирии.       — Где ты был рожден?       Мальчик опять вздрогнул. По крайней мере, его страх — не ненависть Шайяго, с этим Дженсен справится. Визиты верховного кирхи оставили не самые приятные впечатления, а Шейрах, хоть и должен был знать об этих встречах, напрямую больше не вмешивался. Но настойчиво продолжал выбирать посыльным Сиона.       — Отвечай, — жестко приказал Дженсен.       — Я не знаю, ваше величество.       — Я просил не называть меня так.       Дженсен подошел ближе и, взяв подростка за подбородок, наклонил его голову. За ухом белела едва заметная белая метка. Стигма.       — Ты из Фарма.       — Мое происхождение не имеет значения, ваше… господин. Я заклинатель.       Отпустив его, Дженсен сел в кресло и жестом велел мальчишке сделать то же самое. Книга так и осталась нетронутой, и тот с отчаянием на нее посмотрел. Ему пришлось сесть.       — Сколько тебе лет? — мягче спросил Дженсен.       — Весной исполнится шестнадцать, господин, — не поднимая головы, ответил мальчик.       Он был старше, чем выглядел. И он был заклинателем. Дженсен подавил гнев.       — Ты отмечен Стигмой, и ты родом из Эрегорна, Сион. Ты мог бы пройти обучение в Алькасаре и стать настоящим магом.       Подросток резко вскочил.       — Мое тело не коснется скверная магия, я чист и предан Светлоликому! — с возмущением воскликнул он, а потом, спохватившись, поклонился. — Простите, ваше величество, я не имел права так с вами говорить.       Дженсен потер лоб, пытаясь отогнать головную боль — слишком частого его спутника в эти дни. Низшая магия, как всегда, выматывала.       — Как ты здесь оказался, Сион? — устало спросил он. — Сион — это твое истинное имя?       Подросток неохотно кивнул.       — Его для меня прочел учитель.       К горлу подкатила тошнота, и Дженсен не был уверен, что причина заключалась в его слабости. Знак являлся частью и сутью заклинателя. Насильно прочесть его было как… Когда они с Джаредом видели Знаки друг друга, они были на равных. Лишь абсолютное доверие позволяет открыть свой Знак другому. Дженсен сделал бы это для Джареда и только для него. Но когда взрослый заклинатель читает Знак отмеченного Стигмой ребенка, это неправильно. Это дает одному полную власть над другим. И это было… это было как насилие.       — Шейрах опять не придет? — резко спросил Дженсен и тут же пожалел, что позволил злости затронуть голос.       Сион дернулся и склонил голову.       Дженсен смягчился.       — В моих комнатах бывает странный мальчик-слуга, — заговорил он на отвлеченную тему, чтобы дать подростку возможность взять себя в руки. — У него кошачьи глаза и гибкое тело. Кто он?       Сион выпрямился.       — Шариирский ублюдок, — пожав плечами, ответил он. — Этот раб — урод.       Знаний кимассирийского было недостаточно, чтобы правильно истолковать значение. Дженсен сомневался, что в неосознанно грубо прозвучавших словах заключалось только лишь оскорбление.       — Среди вас много таких? Откуда он?       — Они уроды, господин, — настойчиво повторил Сион.       — Это я уже понял, — сухо заметил Дженсен.       Он не мог не думать, что Джаред был немногим старше стоявшего перед ним мальчишки, когда они познакомились, но он никогда не видел в нем ребенка.       — Первый очищается перед обрядом, — неожиданно ответил на ранее заданный вопрос Сион. — Он не может к вам прийти.       — Что за обряд?       — Близится самый короткий день в году, господин. Первый и верховный кирха защищают нас от тени Темноликого и призывают взор Светлоликого.       Дженсен свел брови.       Зимнее Солнцестояние? Уже?       Неожиданно стены, с которыми он думал, что смирился, сдавили с новой силой.       Дженсен устало отвернулся от мальчишки.       — Сегодня я буду читать один, Сион. Уходи.       — Ваше величество?       Дженсен открыл книгу. Он больше не смотрел на ребенка, и вскоре тот ушел.       Дождавшись, пока дверь закроется за ним, Дженсен отложил книгу.       Зимнее Солнцестояние.       В этих комнатах не существовало времен года. Означало ли это, что он находится где-то на юге? Или камни согревала символьная магия?       Поднявшись с места, Дженсен коснулся песчаных стен. Пальцы нащупали несколько знакомых линий. Вне сомнений, это были символы. Дженсен оказался не первым магом, которого против воли удерживали в этом месте. След другого мага еще сохранился на стене.       Должен быть способ выбраться отсюда. Сосредоточившись, Дженсен попробовал начертить проявляющие символы, но ничего не вышло — у него совсем не осталось сил.       Возможно, завтра.       Он провел дни, исследуя комнату в поисках зацепок. С магией он смог бы больше, возможно, нашел бы способ обойти ловушку. Но все попытки снять браслеты оказались бесполезны. Шейрах был убежден, что ему никогда от них не избавиться.       Свечи догорали. Некоторые из них потухли, и комната погрузилась в полумрак, напоминая, что подошло время сна. Дверь бесшумно отворилась, и Дженсен обернулся на этот неуловимый звук. По крайней мере, они могли бы стучать, прежде чем войти.       В проеме стоял Шейрах.       — Разве вы не должны очищаться? — равнодушно спросил Дженсен, убирая руку со стены.       — Я подумал, вам будет одиноко.       — Как трогательно.       Сон откладывался.       — Вы злитесь, ваше величество?       — С чего бы? — Дженсен потер браслеты и сложил руки на груди. — Сегодня я узнал, что почти три месяца не покидал этих комнат. Все это время фанатично настроенный псих только и ищет возможности меня убить, а я не могу даже защититься, чтобы моя голова тут же не взорвалась от боли. С чего бы мне злиться, Шейрах?       — Вы не читали то, что я вам передал?       Дженсен несдержанно выругался, разомкнул руки и заметался по комнате. Он не мог больше говорить с этим человеком. Тщательно сохраняемое самообладание трещало по швам.       — Этот мальчик, Сион, он из Фарма? — резко спросил он.       — Это имеет значение?       — Как ребенок, рожденный в Эрегорне, оказался здесь?       Шейрах какое-то время молчал, а затем, сдаваясь, вздохнул. Он сел в кресло, в полумраке его кожа казалась особенно смуглой.       — Полагаю, вы все равно узнаете.       Дженсену не нужно было узнавать, он и так уже понял.       — Вы крадете их. Крадете и привозите сюда!       — Дженсен, заклинатели более тысячи лет обучались магии с младенчества. Это их судьба.       — Вы крадете детей, которые должны были отправиться в Алькасар!       Кто-то должен был помогать им в Эрегорне, сами бы они не справились. В Алькасаре ничего не знали о заклинателях Кимассирии. Разве что архимаг и Совет, но почему они не вмешались? Почему позволили такому произойти?       Дженсен хотел подойти и вытряхнуть Первого заклинателя из кресла.       — Эти дети воспитываются так, как полагается по праву их предназначения.       — И именно поэтому одних вы крадете из семей, а другим отрезаете языки? — зло спросил Дженсен. — Что еще вы делаете, Шейрах? Что вы сделали с тем несчастным ребенком, который больше напоминает животное, а не человека?       Это был первый раз, когда он не смог себя контролировать. Бесполезные попытки открыть комнату, близость зимнего праздника — все это иссушало. Бессилие привело к отчаянию.       — Мне не следовало сегодня приходить, вы расстроены. — Шейрах поднялся, и Дженсен быстро перехватил его за локоть.       — Но вы уже пришли.       Первый заклинатель опустил взгляд на обхватывающие его руку пальцы.       — Не вынуждайте меня, ваше величество.       Встретившись с ним взглядом, Дженсен неохотно разжал хватку. Он знал, что будет, реши он применить силу.       Подняв руку, Шейрах коснулся пальцами его лица. Так он успокаивал Сиона много дней назад. Дженсен окаменел под этим личным, утешающим прикосновением.       — Мне жаль, что вы страдаете, Дженсен. Если бы я мог сделать это безболезненно, я бы так и поступил, но вы слишком много лет провели в Алькасаре. Потребуется время.       Шагнув назад, Дженсен прервал контакт. Дрожь прошлась по телу.       — Время для чего?       — Чтобы вы поверили.       Непоколебимая убежденность этих слов лишала остатков уверенности.       — Нам нужно о многом поговорить, но, к сожалению, я стеснен во времени.       — Зато у меня его предостаточно, — сухо ответил Дженсен и, не прощаясь, направился в другую комнату. Шейрах ушел так же бесшумно, как и появился.       Оставшись один, Дженсен сел на постель и потер лицо. Он все еще чувствовал прикосновение прохладных пальцев к щеке, в ушах звучало уверенное обещание. Тело била невольная дрожь.       Он тихо вздохнул.       — Лучше бы тебе поторопиться, Джаред.