Трикстер.

      Телефон, стоявший на беззвучном режиме, вибрировал в мягкий матрас, издавая гулкие звуки. Он звучал так уже довольно давно, но голова у парня была наполнена свинцом и он был бессилен для того, чтобы её поднять. Он находился в полубредовом сне, не осознавая, где именно он находится и как сюда попал. Ему не хотелось думать и сон оттягивал его от реальности, что была по страшнее любого кошмара. Он лежал ничком на кровати, не подавая ни каких признаков жизни, а телефон всё продолжал разрываться от входящих звонков.       Разум Виктора проснулся гораздо раньше его тела и сначала отметил что в глаза его не попадает свет, хотя штор в его квартире не было. Затем, мозг попытался вспомнить, что было до сна. Где он был и как сюда приехал? Мыслить было больно, как после хорошей пьянки с похмельем на утро. Ночник тщетно попытался собрать рой мыслей в кулак, но быстро сдался. Не было никаких моральных сил для того, чтобы заставить себя мыслить рационально. Спустя Бог знает какое количество времени Виктор попытался открыть глаза. Ресницы слиплись между собой и веки открывались с болью. Виктор потёр глаза кулаками и наконец взглянул вокруг. Сумрак его пустой квартиры, очертания скудной мебели. Сколько же он спал?       В дверь постучали. Не громкие, но настойчивые удары заставили ночника вздрогнуть и окончательно проснуться. К нему заходили не часто, и почти никогда без приглашения и он не знал, кто мог так стучать в его дверь. Он весь превратился в слух, пытаясь уловить какое-нибудь движение за дверью. Быть может, сосед или кто то из ЖЭКа? Тишина. Ничего.       И снова три настойчивых стука в дверь. На этот раз он медленно сполз с кровати, встал на ноги и тихо, пытаясь не выдать своего присутствия, пробрался к железной двери. Коснулся ухом её поверхности, прислушиваясь, но вновь не услышав ничего, он вдохнул поглубже и медленно открыл дверь.       За его порогом стоял Иван Кунаков. Он стоял, вытянувшись во весь рост и спрятав одну руку в карман брюк. Виктор опешил, а затем смутился. Его директор был из тех людей, чьё время стоит дорого, а значит, оно не тратится направо и налево. Его появление на пороге чьего-то дома, без приглашения, означало, что случилось что-то или очень плохое, или чересчур хорошее.       — Эм, Иван, — Виктор потер ладонью лицо, пытаясь согнать с себя еще не вполне ушедшую дремоту, — А что вы здесь делаете?       — Привет, Виктор, — голос у Кунакова был как всегда ободряюще спокойным, — Я звонил тебе весь день, ты не отвечал, а с учетом того, что произошло вчера вечером, я просто обязан был убедиться, что у тебя всё нормально, — Виктор смутился еще сильнее, краска залила его щеки и он внезапно вспомнил, как сорвался вчера на работе, каким разбитым он приехал домой и как жалко, наверное, сейчас он выглядел.       — Да, — парень заговорил быстро, немного улыбаясь, пытаясь скрыть свои мысли, — Я спал. Простите, что побеспокоил, я правда не знаю, что вчера на меня нашло, — Виктор покачал головой, — Не хотел, что бы так вышло.       — Да ты меня не беспокоил, — директор по-отцовски улыбнулся, — Я сам побеспокоился.       Наступила пауза. Кунаков смотрел на парня, а последний смотрел в обитый железом порог, не зная, что ответить.       — Слушай, — снова начал Иван мягко, — Сюда чертовски долго ехать и я бы не отказался от чая, — он улыбнулся и Виктор не смог не улыбнулся в ответ.       — Простите, — парень схватился за лоб, откидывая волосы назад и открыв дверь целиком отошел в даль коридора, — Совсем забылся.       Ночник повернулся и собирался было пойти на кухню, но остановился, видя как Кунаков застыл на пороге.       — Мы попьем здесь или ты пригласишь меня внутрь? — Иван изогнул бровь.       — Я думал, этого не требуется, — Виктор улыбаясь пожал плечами, — Конечно, Иван, проходите, будьте как дома, если получится.       Директор благодарно кивнул и одним широким шагом вошел в квартиру, переступив высокий порог. Он закрыл за собой дверь и прошел в маленькую кухню, где ночник уже поставил чайник на плиту.       — Присаживайтесь, — Виктор указал на табурет у стены и сам занял такой же, сев по ближе к окну.       — Ты не переодевался? — Иван сказал это удивленно и вопрос был неожиданным, поэтому Виктор немного замялся.       — Вчера, Иван, я был очень усталым, и я смутно помню как дошёл до дома, так что нет, я не успел переодеться, — неожиданно для самого себя Виктор будто извинялся перед директором за это.       — Да, я понял, — Иван кивнул, не сводя своих глаз со своего работника, — Ты сейчас выглядишь паршиво, а вчера был ещё хуже.       Виктор, широко и устало улыбнулся.       Чайник закипел и парень налил для себя и своего неожиданного гостя кофе с молоком.       Парень пригубил немного от края чашки и прикрыл глаза, чувствуя как влага приятно прошлась по его гортани.       — Где здесь можно закурить? — Иван достал из кармана свою пачку с тонкими сигаретами.       — Здесь курите, — парень поставил на стол пепельницу, набитую окурками под завязку. Кунаков тихо засмеялся, но перечить не стал и прикурил свою тонкую и длинную сигарету.       Он заговорил не сразу.       — Слушай, что с тобой происходит? — Иван выпустил струйку дыма изо рта, — Не вздумай говорить «ничего». Я вижу, что-то происходит и ты не можешь больше это скрывать.       — Я не знаю, в этом и проблема, — Виктор разбито улыбнулся, — Не знаю, что происходит, и, по большому счёту, не хочу знать, Иван. Иногда лучше жить в сладком неведении, — Виктор снова сделал глоток кофе, не собираясь развивать эту тему дальше.       — Что с рукой? — директор кивнул на ладонь молодого человека, покрытую затянувшимися коркой порезами, кожа вокруг них была воспалённо-красной.       — Чашка в руках лопнула, — Виктор смутился, — Порезался осколками.       — Вот как? — Иван недоверчиво вскинул бровь.       — Пустяки, Иван, — парень придал голосу уверенности, — Скоро заживет.       — А голова как? Не болит? Ты нас с Переверзевым жутко напугал.       — Голова? — Виктор в недоумении взглянул в глаза Кунакову и только сейчас вспомнил. Да, вспомнил все. Вспомнил тут паралитический ужас, вспомнил свой обморок и, Боже правый, вспомнил тот странный, безумный сон.       Дрожь прошлась по его телу, и он вцепился в крышку стола ладонями так, что костяшки на пальцах побелели. Он смотрел на Ивана и тот вызывал в нем иррациональный, животный страх. Глаза его широко раскрылись от ужаса, так что перемена, вызванная воспоминаниями о прошедшей ночи, не укрылась от Кунакова.       — Всё нормально? — Иван затушил свою сигарету о пепельницу и Виктор проследил за этим движением взглядом.       Картинка зарябила в его глазах, как будто наполняясь телевизионными помехами, парень подумал, что вот-вот и он снова потеряет сознание. Отключится на собственной кухне, охваченный страхом, который не в силах объяснить. Еще секунда и он медленно прошелся своим взглядом по руке Ивана, вверх. Его глаза достигли лица мужчины.       Кунаков смотрел на него удивленно и будто с интересом, лицо его выглядело почти как обычно. Почти. Что-то изменилось в нём, изменилось за секунду, и Виктор не улавливал, что именно.       — Вы мне снились, Иван, — тихо сказал парень, срывающимся голосом.       — Правда? — Кунаков улыбнулся, — И что снилось?       — Иван, — Виктор всё ещё говорил заторможенно и голос его дрожал, — Вы трогали мою голову вчера?       Иван рассмеялся, тихо, но заразительно. Он постучал пальцами о столешницу, и кольца на его пальцах издавали странный лязг.       — Ладно, Виктор, — Иван глубоко вздохнул, — Я принял решение дать тебе неделю отдыха. Ребята, уверен, не оставят тебя в беде, а мне уже пора ехать.       — Не игнорируйте меня, Иван, — Виктор не забыл о своем вопросе.       — Может быть, — Кунаков пожал плечами, — Была ужасная суета, я не помню. Это важно?       — Да так, — парень опустил глаза и сглотнул ком, подступивший к горлу, — Вы правы, я очень устал, так что не могли бы вы…       — Да, да, — Директор зашагал к двери, — Спасибо за гостеприимство.       — Спасибо за переживания, — Виктор медленно побрел за мужчиной, не решаясь поднять взгляд.       Кунаков ушел. Дверь за ним закрылась. Но Виктор не чувствовал себя в одиночестве. Иван будто принёс что-то с собой и оставил это на пороге.