Неразделимые

- Какого хуя? Какого, блять, хуя? Голос генерала Наньяна - под стать ему самому: громоподобный, грозный, оглушающий. Иногда кажется, что ему даже не обязательно пускать в ход кулаки или духовную силу - эти бешеные вопли сами по себе способны уничтожить противника если не физически, то морально. Но только не Му Цина. Он повидал некоторое дерьмо. У него иммунитет к лексикону и звучности Фэн Синя - что шкура дракона, все оскорбления, ударившись о нее, рикошетом в самого же Фэн Синя и отлетают. - Ну, наверное, такого, который тебе ошибочно приписывают твои верующие, - ехидно парирует он, злорадно наблюдая, как лицо Фэн Синя багровеет, а кулаки сжимаются до белизны в костяшках. Прозвище Фэн Синя - его слабое место; наверняка потому, что он ему не соответствует. А иначе отчего избегает женщин, как огня? Не то, чтобы Му Цину интересно. - Ах ты, маленький языкатый ублюдок! - Фэн Синь прибавляет громкости на пару десятков децибел - хотя, казалось бы, куда уж больше - и явно планирует перейти к рукоприкладству. Конечно, а иначе какой смысл в том, что ты бог войны? - Твои-то верующие еще больше заблуждаются, изображая тебя с мечом в руках - метла тебе больше под стать! А вот это уже запрещенный прием. Глаза немедленно застилает красная пелена ярости, и Му Цин одним прыжком преодолевает разделяющую их клумбу с цветами, хватая Фэн Синя за грудки. - Я тебя и с метлой вместо меча одолею, ты, бешеный пес! - орет он, брызжа слюной в лицо противника. В скулу тут же прилетает крепкий кулак, и небожители сцепляются посреди улицы Шэньу, точно дикие коты. Их драки всегда буйные, громкие и чрезвычайно разрушительные. Клумба стерта с лица земли менее чем за секунду, и на ее месте появляется глубокий кратер в форме человеческого тела. Затем приходит очередь элегантного мраморного фонтана со статуей Небесного Императора в центре - и вот он уже совсем не элегантный и даже не то чтобы фонтан. Богохульно раскрошив статую в пыль, генералы рычащим клубком катятся прямиком к воротам дворца Линвэнь. Какая неосмотрительность с их стороны. - ГЕНЕРАЛ НАНЬЯН! ГЕНЕРАЛ СЮАНЬЧЖЭНЬ! Мощная волна духовной силы обрушивается на них, отбрасывая друг от друга на несколько чжанов. Наньгун Цзе, затянутая в строгие темно-синие одеяния, возвышается над ними грозным судией, безжалостно сверкая глазами. Этот взгляд не сулит ничего хорошего. Му Цин, тяжело дыша, утирает кровь из разбитого носа куском ткани, оторванным от рукава Фэн Синя, и морщится. Ткань жесткая, не самая качественная - даже на носовой платок не годится! Впрочем, можно ли ожидать проявлений хорошего вкуса от генерала с таким низкопробным прозвищем? - Напомните-ка мне, - вкрадчиво начинает Линвэнь, ловко накидывая вервие бессмертных на руки генералов, - вы уже возместили ущерб, который причинили Небесной Столице не далее как три дня назад? Ах, нет? Не потому ли, что вместо зарабатывания добродетелей вы очень заняты друг другом? - Я - и занят им? Пф! Много чести! - А с чего это я должен возмещать ущерб, если драку начинает он? - Я? Научись отвечать за свои слова, псина! - Псина тут только ты - вшивая и безродная! - Ты!.. - Прекратите! Взмах рукой - и Му Цин снова бесславно растягивается на земле, злобно шипя ругательства сквозь сжатые зубы. Линвэнь, даром что богиня литературы, все же очень сильна, а главное, обладает авторитетом и властью для поддержания порядка на Небесах. Если бы не этот факт и не блокирующее силы вервие, что стягивает руки за спиной, Му Цин показал бы наглецу, где раки зимуют! Да плевать на вервие бессмертных - он ему и так глотку перегрызет! Вот только дождется, пока Линвэнь закончит их отчитывать... - Идите за мной, - холодно произносит Линвэнь, разворачиваясь к ним спиной. Помятый Фэн Синь с фингалом под глазом и оторванным по локоть рукавом недовольно пыхтит, пытаясь подняться с земли без помощи рук и духовной силы. Му Цин медлит. В этот раз все идет не по сценарию. - Генерал Сюаньчжэнь, вам нужно особое приглашение? Они следуют за Линвэнь по улице ко дворцу Шэньу, и Му Цин подозревает, что в этот раз аудиенции с Цзюнь У им не избежать, но, вопреки ожиданиям, небожительница ведет их не в тронный зал. Они долго петляют по длинным, извилистым коридорам и лестницам дворца, пока не оказываются в подземелье, где обычно держат до суда преступников. Но за что их-то судить? За драку? Если бы всех небесных чиновников судили за драки, кто бы тогда исполнял молитвы и сражался с нечистью? Линвэнь распахивает одну из дверей и широким жестом приглашает генералов внутрь. Это стандартный каменный карцер с одной койкой и слабо мерцающим масляным светильником. Фэн Синь открывает от удивления рот. - За что? - негодует он. - Мы же не преступники какие-то! Между прочим, я через час должен отправляться на миссию! - А об этом, генерал Наньян, раньше надо было думать! - Линвэнь даже не пытается скрыть раздражение в голосе. - Мне надоели ваши бесконечные разборки, и я не привлекла к этому Императора только потому, что у него и так проблем хватает! Мои люди трудятся день и ночь, чтобы устранить последствия ваших драк, но это же бесполезная трата времени! Так что милости прошу, отдохните здесь немножко и подумайте над своим поведением! - Тогда развяжите мне руки, здесь все равно защитное поле! - продолжает возмущаться Фэн Синь. - И засуньте этого придурка в другую камеру! Видеть его не желаю! - Вервие я, так и быть, сниму, - соглашается Линвэнь, - но сидеть вы будете в одной камере и не выйдете отсюда, пока не разберетесь со всеми своими разногласиями! Мирным путем! Я отказываюсь дальше это терпеть! Освобожденные от вервия генералы мрачно заходят в карцер, столкнувшись плечами в узком проходе. Фэн Синь тут же вспыхивает яростью, но его охлаждает ровный голос Линвэнь: - Если вы разнесете карцер, я все же доложу Императору. Надеюсь на ваше благоразумие! Дверь захлопывается, оставляя Му Цина в тесном, плохо освещенном помещении наедине с Фэн Синем, который, кажется, сейчас взорвется от распирающего его гнева. Фэн Синя вывести из себя - проще простого, а после не остановить: он как неукротимая стихия, как река, выходящая из берегов, как горный оползень, сметающий все на своем пути. Если бы этот человек стал демоном, а не небожителем, наверняка удостоился бы титула "головной боли Небес". Му Цин тактично забивается в самый дальний угол, чтобы больше Фэн Синя не провоцировать. Не то чтобы ему не хотелось. В конце концов, такие вот стычки - его единственное развлечение, забава, что разбавляет монотонную рутину жизни на Небесах. И единственный способ привлечь его внимание... нет, нет, откуда эта мысль могла взяться в его голове?! Фэн Синь усаживается в противоположный угол. Через некоторое время благодаря дыхательным упражнениям (и молчанию Му Цина) он, наконец, успокаивается. Гневный румянец постепенно сходит с его щек, в глазах больше не читается желание сбросить Му Цина прямиком в ад. Мягкий оранжевый свет лампады переливается в его каштановых волосах, гладит пшеничного цвета кожу на лице и шее, обозначает россыпь веснушек на скулах, падает на четко очерченные губы... В уголке рта запеклась кровь, и Му Цин ловит себя на желании аккуратно стереть ее большим пальцем. Так, стоп. Му Цин моргает и отводит взгляд, прежде чем Фэн Синь может заметить, что он откровенно пялится. Он складывает руки на груди и вздергивает подбородок. Глаза закатит чуть позже, Фэн Синь пока на него все равно не смотрит. - Ну и как мы будем разрешать наши разногласия? - хмуро спрашивает Фэн Синь. Когда он не орет, его голос низкий и глубокий, куда больше соответствующий его статусу. Он эхом отдается от стен и странно вибрирует в теле Му Цина, что вынуждает его все же закатить глаза. - Сам решай! Это ты ни с того ни с сего начал на меня орать! - Ни с того ни с сего? Да ты всегда меня подстрекаешь! Прохода мне не даешь! - Это все фантазии, порожденные твоим раздутым эго, - парирует Му Цин. - Ты сам напросился сегодня! - Это я напросился?.. - Только-только успокоившийся Фэн Синь вновь начинает заводиться. Му Цин удовлетворенно отмечает, что почти побил свой предыдущий рекорд по скорости доведения Фэн Синя до белого каления. - Ну не я же! Разве ты забыл, что... - Му Цин пораженно замолкает. Он не может вспомнить, что именно послужило причиной их сегодняшней перепалки. Фэн Синь хмурит брови и задает тот же вопрос вслух: - А из-за чего ты вообще развел весь этот сыр-бор? - Тц, какая разница, - Му Цин изо всех сил пытается скрыть свое смятение за привычным едким тоном. Фэн Синь пристально смотрит на него и вдруг расплывается в широкой улыбке: - Не помнишь, да? У Му Цина горят уши. Какой позор. И сбежать-то некуда - он загнан в угол во всех смыслах. Остается только едва заметно кивнуть. - Мгм. - Я тоже, - внезапно сообщает Фэн Синь и улыбается еще шире. Му Цин смотрит на него исподлобья. Он редко видел, как улыбается Фэн Синь. Он никогда не видел, как Фэн Синь улыбается ему. Это... странно. - Тогда почему мы продолжаем ругаться, если ругаться не из-за чего? - Себя спроси! - цедит Му Цин в отчаянной попытке вернуть их взаимодействие в привычную колею. - Сам же только и делаешь, что кричишь и дерешься, когда слова заканчиваются в твоей тупой башке! - Да с тобой же нормально не поговорить! - злится Фэн Синь. - Ты меня специально, что ли, выводишь? Как же ты бесишь, почему нельзя просто... а, к черту, ты же не понимаешь по-человечески! - Я-то по человечески понимаю, но проблема в том, что ты не говоришь, а гавкаешь! - Ах ты ублюдок! - Фэн Синь вновь краснеет от злости и вскакивает со своего места. Му Цин весь ощетинивается, готовый дать отпор; приказ Линвэнь не разносить карцер уже кажется не таким актуальным. Но, к его удивлению, Фэн Синь, вдруг разжимает кулаки и садится обратно, бурча себе под нос: - Вот какого хрена ты все это делаешь? Я ведь не хочу с тобой ругаться! Но как же ты меня бесишь, ехидный ублюдок! Ты и твои вечно закатанные глаза! Му Цин тут же показательно их закатывает, чтобы возмущения Фэн Синя не пропали впустую. - Пфф! Это я уже сотни раз слышал! Хоть бы что-то новое придумал, тупица! При этих словах Фэн Синь резко разворачивается к нему и смотрит нечитаемым взглядом. Ноздри его чуть трепещут, в темных глазах отражается огонек лампады. Сердце Му Цина екает от странного предчувствия. - Новое, говоришь? -хриплым голосом произносит Фэн Синь и подается вперед. Му Цин вскидывает руки, закрываясь от возможного удара, но в следующий миг его запястья прижимают к стене по обе стороны от головы и жадно целуют в губы. И это куда хуже удара, потому что он не умеет защищаться от того, чего жаждет всем сердцем. Это хуже удара, потому что как бить в ответ - он знает, а как целовать - нет. Поэтому все, что ему остается - признать поражение. Расслабиться и позволить Фэн Синю разомкнуть языком его губы. Ответить на поцелуй, неумело следуя движениям чужих настойчивых и уверенных губ. И снова закатить глаза, когда Фэн Синь прерывает поцелуй и выдыхает: - Достаточно новое для тебя? *** Достаточно новым это оказывается и для Линвэнь, вернувшейся через пару часов проведать генералов. Впрочем, прикопаться ей не к чему. Технически этот способ разрешения разногласий - вполне себе мирный.