Неразделимые

Падал снег. Сыпал пушистыми холодными хлопьями в лица, наметал неровные барханы - большие и маленькие. Небо было белое. Земля тоже была белая. Белым было лицо Се Ляня, бредущего, спотыкаясь, по колено в сугробах. Фэн Синь старался не смотреть на это лицо, сосредоточившись на собственных шагах и горячей, почти успокаивающей тяжести Му Цина на спине. Его рваное болезненное дыхание обжигало шею и удерживало Фэн Синя в реальности, напоминало, что они выбрались. "Не все", - горько подумал он, бросив короткий взгляд в сторону Се Ляня и крепче сжал ноги Му Цина. Тот коротко охнул, и Фэн Синя кольнуло виной: чертовы ожоги... - Прости, прости, - забормотал он, ослабляя хватку. Му Цин не ответил, только что-то прошипел сквозь зубы. Ему, такому гордому, нелегко давалось принимать помощь от своего вечного соперника. Фэн Синю тоже было нелегко. Пробираться сквозь рыхлый снег и кусачую метель, да ещё и с ношей на спине, было тяжело и так, а отголоски ужаса, затопившего его, когда Му Цин едва не погиб, ещё бились в нем крупной дрожью. Сил осталось так мало, что хотелось сесть прямо в сугроб - и пусть себе заметает. Но он не мог себе это позволить. - Тяжело? - тихо и хрипло выдохнул Му Цин, подмечая его неровный шаг. - Отпусти, я попробую сам... - Черта с два, - горько разозлился Фэн Синь, - совсем спятил, придурок? Снег забивался за ворот, покрывал сединой встрепанные волосы, таял на разгоряченном лице. Непрерывно рыщущий средь бесконечной белизны взгляд Фэн Синя зацепил тёмную полосу справа. - Ваше Высочество, - прохрипел он, кивая головой в ту сторону, - там лес. Нужно найти укрытие. - Нужно вернуться на Небеса, - подал голос Му Цин. Дыхание его становилось все тяжелее. Фэн Синь мог лишь надеяться, что за пазухой ещё остались целебные снадобья, которыми можно было обработать его раны. - Не получится, - мёртвым, безразличным тоном ответил принц, - защитный купол ещё держится. Нам надо выйти за его пределы, и тогда... Но ты прав, для начала нужно найти укрытие. Метель усиливается, и... - он не договорил, споткнувшись и рухнув в снег. Фэн Синь дернулся ему помочь, но едва не упал сам; Му Цин снова резко выдохнул, будто его камнем в грудь ударили. - Я в порядке, - Се Лянь поднялся, отряхивая снег с колен. - В порядке. Идем. В лесу стало ненамного, но все-таки легче: снежные вихри запутывались меж деревьев и разбивались в белую пыль, уже не мешая дышать, не заставляя жмуриться. Фэн Синь рассчитывал найти крупное поваленное дерево, чтобы укрыться меж корней, или смастерить шалаш из лапника; костер бы тоже не помешал, ведь холод уже давно забирался под одежду ледяными щупальцами и усиливал дрожь. Он лишь надеялся, что холод смягчит боль ожогов Му Цина. Острый подбородок того упирался ему в плечо, обожженные руки бессильно болтались. Духовные силы, выпитые проклятой кангой, не могли восстановиться в одно мгновение. - Ты как? - полушепотом спросил Фэн Синь и не увидел - почувствовал, как Му Цин из последних сил закатил глаза. - Жить буду. - Там хижина, - вдруг произнес Се Лянь, резко сворачивая вправо. - Смотрите! Нам повезло. - Наверное, Собиратель... оставил... немного своей удачи, - тихо-тихо, чтобы Се Лянь не услышал, прошептал Му Цин. Фэн Синь кивнул, думая, что лучше бы проклятый черт остался сам. Видеть Се Ляня таким... было просто невыносимо. Фэн Синь боялся момента, когда они дойдут до укрытия. Тяжело раненный Му Цин и по-другому, но, возможно, тяжелее раненный Се Лянь - он боялся, что не вытянет их, сломается раньше. Нельзя было не вытянуть. Фэн Синь упрямо сжал зубы, пробираясь сквозь сухой заснеженный кустарник. Хижина выглядела нежилой: ни дымка из трубы, ни протоптанных тропок. Вся она была какая-то серая, скукоженная, подпертая крупными сугробами - но все же вполне целая, не разрушенная ветрами и мародерами. Лишь дверь поскрипывала, качаясь от сквозняка туда-сюда да впуская внутрь меленькую поземку. Они не вошли - ввалились внутрь, и Се Лянь зажёг пламя-на-ладони, чтобы осмотреться: ставни были закрыты как надо, не позволяя снегу - и свету - просочиться в дом. Хижина была небольшая, разделенная на две половины покосившейся перегородкой. Холодно здесь было так же, как снаружи, но возле печи обнаружилась охапка сухих дров, а в сундуках - несколько покрывал. На той половине, где располагалась печь, стояла широкая добротная кровать, и Фэн Синь с осторожностью сгрузил на неё Му Цина. Се Лянь первым делом принялся возиться с очагом, и Фэн Синь, убедившись, что Му Цин не теряет сознание, или что похуже, присоединился к нему. Вскоре поленья весело затрещали, и по комнате стало расходиться благодатное тепло. Му Цин в сторону огня старался не смотреть, отворачивал голову, жмурился - от боли, от воспоминаний ли - неясно. Они натопили в деревянных бадейках снега, чтобы запастись водой, разделись до сухих еще нижних одежд. Му Цин пытался сделать это сам, но Фэн Синь не позволил: выматерился на него сквозь зубы, медленно, по цуню, выпутал из мокрых одеяний, отжал прямо на пол воду из подпаленных волос - густая копна впитала в себя предостаточно. - Ты что делаешь? - возмутился Му Цин, когда Фэн Синь вытащил из его волос заколку и поймал их на ладонь, чтобы не замочить рубаху Му Цина. Он ненавидит, когда прикасаются к волосам, запоздало вспомнил Фэн Синь; он ненавидит, когда вообще прикасаются - горько отдалось внутри. - Хочешь еще больше намокнуть? - Фэн Синь, не удержавшись, коснулся пальцем серебряной пряди - раньше ее не было! Одним движением, как себе делал, замотал волосы в пучок, закрепил. Му Цин возмущенно сопел, но не возражал и отпихнуть не пытался. Плохо это или хорошо, Фэн Синь не думал. - Дров хватит на ночь. Это хорошо, - все тем же ровным тоном сказал Се Лянь, подбросил в огонь еще полено и поднялся, впервые обращая непривычно пустой взгляд на Фэн Синя с Му Цином. - Му Цин, ты как? - Жить буду, - повторил Му Цин. - Не волнуйся за меня. - Фэн Синь, справишься тут? - кивнув на Му Цина, спросил Се Лянь и, не дождавшись ответа, направился к перегородке, разделявшей комнаты. Его шатало; в какой-то момент пришлось опереться рукой о стену. Фэн Синь закусил губу. До дрожи хотелось сделать что-то. Обнять? Утешить? Убедить, что все будет хорошо, и Кровавый Дождь вернется? Верил ли он в это сам? - Ваше Высочество, - выдохнул он, подрываясь с кровати, но Му Цин внезапно вцепился в его руку, останавливая. Се Лянь быстро скрылся за перегородкой, чем-то зашуршал; вспыхнула свеча. - Пусти, - Фэн Синь рефлекторно дернул руку; лицо Му Цина исказилось от боли, но хватку он не ослабил. - Пусти, кретин, твоя рука... - Оставь его, - прошипел Му Цин, сверкая глазами. - Ему сейчас не нужны твои... что бы ты там ни собирался сказать! Пусть побудет один. - Тебе откуда знать, что ему сейчас нужно? - А тебе? Не ты только что потерял самого близкого человека! Фэн Синя будто холодной водой окатили, и он обреченно опустился обратно. В голове вновь пронеслись яркими вспышками картины пережитого, и среди них одна повторялась снова и снова: Му Цин, висящий на сабле над потоками лавы, Му Цин, заносящий руку, чтобы размозжить себе голову, Му Цин, безвольно оседающий на камни после того, как Фэн Синь его вытащил. Пожалуй, Фэн Синь тоже не захотел бы ни с кем говорить, если... если... Он медленно выдохнул и вновь поднялся. Порылся в сохнущих у очага верхних одеждах, нащупал мешочек с целебными травами и маленький пузырек снадобья - не бог весть что, но должно хватить. Ухватил стоящую у огня бадейку с водой. Вновь заглянул в сундук, и, не найдя ничего подходящего, ругнулся сквозь зубы и стащил с себя нижнюю рубаху - не самую чистую, но хотя бы сухую и не покрытую пеплом и грязью. - Зачем? - ошарашенно выдохнул Му Цин, глядя, как Фэн Синь зубами разрывает собственную рубаху на длинные, относительно ровные полосы. Фэн Синь не ответил, сел на пол у его ног, стащил сапоги - осторожно, но Му Цин все равно болезненно дернулся. Руки Фэн Синя, хоть и дрожали немного, действовали аккуратно и бережно; накладывая на ожоги мазь, он заодно передавал Му Цину крупицы собственных оставшихся духовных сил. Перебинтовав правую ступню, он не выдержал - поднял взгляд, встречаясь со взглядом Му Цина, темным и нечитаемым. - Ты прав. Не потерял. Но был чертовски близок к этому. Брови Му Цина недоуменно сошлись к переносице. - Что ты... - Му Цин осекся. Резко отвернул голову, разрывая зрительный контакт; Фэн Синь тоже опустил взгляд и вернулся к своему занятию. Внутри клокотало, бурлило что-то, чему нельзя было дать названия, но что рвалось наружу, не давая нормально дышать. - Му Цин... - начал было он, не зная даже что именно собирается сказать, но был одернут резким: - Не надо. Фэн Синь послушно замолчал. Закончив обрабатывать раны на ногах Му Цина, он поднялся и сел рядом. Му Цин все так же отворачивался от него. Молчал. - Теперь руки. Ожоги на руках выглядели страшно. Синяки на правом запястье - след от проклятой канги - тоже. Фэн Синь машинально провел по ним пальцем, прежде чем обмакнуть тряпицу в воду и промыть израненные ладони. Му Цин дышал тяжело, рвано, но сжимал зубы, словно не хотел позволить боли вырваться наружу вздохом или хуже того - стоном. - Не терпи, - попросил Фэн Синь, - необязательно, если больно. Когда только Му Цин его слушал... Он нанес на раны снадобье, перебинтовал ладони Му Цина, задержал его руку в своей, передавая еще немного духовной силы. - Болван, - Му Цин высвободил руку, стараясь не сдвинуть бинты, - у самого-то как у котенка осталось. Фэн Синь промолчал. Он готов был хоть все до капли их Му Цину отдать - ему они были нужнее - но знал: сейчас и впрямь стоит остановиться. Он поднялся заварить целебные травы и, пока котелок вскипал на огне, осторожно шагнул к перегородке, за которой находился Се Лянь. - Фэн Синь, - зашипел Му Цин, пытаясь подняться с кровати. - Да знаю я, знаю. Я просто гляну, все ли в порядке. В порядке все не было - но Се Лянь медитировал, сидя на циновке перед небольшой лампадкой. Ноги его были укрыты покрывалом, хотя в комнате и так было тепло. Медитация явно была глубокой - но складку меж бровей наследного принца не могла расслабить даже она. Фэн Синь вернулся в комнату и сел перед очагом, помешивая отвар. Жар огня пощипывал голые плечи, все еще вызывая воспоминания о недрах Тунлу. Прошло не так много времени, но Фэн Синь был уверен, что от них ему вовек не избавиться. Когда Фэн Синь вернулся к кровати с чашкой отвара в руках, Му Цин сидел в той же позе, хмуро глядя в пол. Фэн Синь поднес чашку к его губам, собираясь помочь, но Му Цин недобро сверкнул глазами и взял чашку из его рук, осторожно обняв ее за бока перебинтованными ладонями. - Я не немощный. - Выпей, - устало сказал Фэн Синь, - и ложись спать. Тебе нужно восстановить силы. - А ты? - Перебьюсь как-нибудь. На полу посплю. Му Цин вернул ему пустую чашку и отвел глаза. - Не дури, - тихо сказал он, - на кровати полно места для двоих. Тебе т-тоже надо восстановить силы. ...На потолке плясали красноватые отблески. Поскрипывали ставни - метель усиливалась, и вой ветра за стенами отдавался в хижине тихим свистом. Фэн Синь лежал, заложив руки за голову, и слушал мерное дыхание лежащего рядом Му Цина. Голова была тяжелая, но сон не шел - не шел он и к Му Цину, который вдруг прошептал: - Как тогда... Помнишь? Фэн Синь помнил. Как тогда, в павшем Сяньлэ, когда они скитались по таким же брошенным хижинам, скрываясь от солдат Юнани. Ночи были холодными, жилища в большинстве своем - полуразрушенными, топить печь по ночам они опасались, и, пока императорская семья ютилась в более-менее уцелевшей комнате, слуга и телохранитель наследного принца Сяньлэ жались друг к другу под одним покрывалом на потертой циновке. Под покровом ночи не существовало разногласий: Фэн Синь, непомерно уставший за день, обнимал Му Цина со спины, утыкался в него носом, точно слепой котенок. Му Цин не отталкивал - сам порой накрывал руку Фэн Синя своей, холодной и дрожащей. Во сне он всегда разворачивался к нему, обнимал в ответ, прижимался крепче в поисках тепла, и, когда Фэн Синь в непонятном самому себе порыве нашел губами его губы - не оттолкнул тоже, робко ответил на поцелуй, лишь потом сказал - "Не делай так больше". Фэн Синь не стал ни спрашивать, ни возражать. А через несколько дней Му Цин ушел, и ночи стали холоднее в тысячу раз. В глазах неприятно защипало. Фэн Синь не выдержал - повернулся на бок, обнял Му Цина поперек груди, запоздало спросил: - Можно?.. Му Цин вздохнул. Не оттолкнул. Положил перебинтованную руку поверх его руки - как тогда. Фэн Синь резко выдохнул, уткнулся в его плечо, обнимая крепче, почти вжимая в себя. Снаружи продолжал мести снег, плотным коконом оседая на стенах и крыше. Но замерзнуть им больше не грозило.