Неразделимые

Му Цин, честно, не знает, почему согласился на это. Может, сработали уговоры Се Ляня, которому отказать - как котёнка обидеть. Может - детская мечта повидать мир. Да и неважно, все равно - итог один, он в Венеции, одном из самых романтичных городов Европы, в компании Се Ляня и Хуа Чэна. И Фэн Синя, который всегда идет в комплекте, когда Се Лянь затевает любую совместную активность. Фэн Синь, наверное, послан на эту грешную землю исключительно для того, чтобы доставлять Му Цину неприятности. При нем сердце проваливается куда-то в желудок, ладони потеют, голову ведёт. Му Цин всегда прячет это стыдное состояние за колючим сарказмом, холодным голосом, равнодушным лицом - но это не делает его по-настоящему равнодушным, и он рад, когда можно выпустить эмоции в ссоре или даже драке - Фэн Синь от его высказываний всегда вспыхивает, как сухой хворост - от крохотной искорки, одно удовольствие его доводить. Му Цин никому никогда не скажет, что ему даже нравятся драки с Фэн Синем - в конце концов, в драке он хотя бы может его касаться. Перед поездкой Се Лянь особенно отчаянно попросил их не ссориться - и они пока что с этим на удивление неплохо справляются. То есть попросту не разговаривают. В мае в Венеции ещё довольно прохладно, особенно у каналов, и Му Цин крепче укутывается в тёплый шарф, стараясь не смотреть на Фэн Синя, который вопреки всем ветрам щеголяет в расстегнутой куртке. Заболеет же, придурок! Благо здесь есть на что еще посмотреть (и Му Цин не имеет в виду милующихся на арочных мостиках Се Ляня и Хуа Чэна, которые за их недолгую прогулку успели сделать миллион слащавых совместных селфи). Му Цин восхищенно выдыхает, когда из узенького переулка они выходят на площадь Сан-Марко. Одноименный собор и Дворец Дожей притягивают взгляд и поражают фантазию. - Ебать, сколько голубей! - говорит из-за его плеча Фэн Синь. Му Цин оборачивается и приподнимает одну бровь. - Серьёзно? Голуби? Это все, что тебя тут интересует? - Не, ну ты когда-нибудь видал столько голубей в одном месте? - Фэн Синь роется в рюкзаке и достает пачку чипсов. - Не вздумай их кормить, - шипит Му Цин, - тут это запрещено! - Да? - удивляется Фэн Синь. - Чего это они тогда тут расхаживают? Ты меня не наебываешь, а? - Попробуй, если хочешь, - злится Му Цин, - но вытаскивать твою тупую задницу из полицейского участка придётся нам, а это испортит всем отдых! - Ладно, ладно, - Фэн Синь прячет чипсы обратно в рюкзак. - Но вряд ли тут прям в кутузку сажают за гуманитарную помощь голубям! Му Цин не выдерживает и фыркает в шарф. Поднимает глаза на Фэн Синя - и ловит на себе его удивленный взгляд. - Чего пялишься? - привычно бурчит он, чувствуя, как горят уши. - На тебя уже посмотреть нельзя? - взрывается в ответ Фэн Синь. - Тут это тоже законом запрещено? - Ребята, ребята, - умоляюще говорит Се Лянь, - пойдёмте лучше в собор! Там должно быть очень красиво! - Гэгэ, давай я лучше скину их в канал, что скажешь? - скалится Хуа Чэн. - Кто кого ещё скинет! - хором говорят Фэн Синь с Му Цином. Если они и бывают в чем-то единодушны, так это в неприязни к Хуа Чэну. Паршивец только усмехается и крепче обнимает своего гэгэ, не обращая внимания на его укоризненное: "Сань Лан"! Так они и бродят по Венеции: Се Лянь с Хуа Чэном в обнимку и Фэн Синь с Му Цином на почтительном расстоянии друг от друга. Му Цин, изредка поглядывая на двух влюблённых, гонит от себя мысли о том, что он тоже хотел бы спрятать руки под куртку Фэн Синя и уткнуться носом в его наверняка тёплую шею. Вместо этого он поднимает воротник пальто и зябко поводит плечами. Глупо даже думать об этом: их с Фэн Синем друзьями-то не назовёшь. По узким бирюзовым каналам юрко скользят гондолы, и гондольеры в полосатых кофтах тянут песни на незнакомом красивом языке. Се Лянь заливисто смеётся над глупой шуткой Фэн Синя, и даже Хуа Чэн улыбается уголком рта; Му Цин чувствует себя безмерно одиноким. *** - Напомни мне, какого черта мы с тобой живём в одном номере? - ворчит Му Цин, переступая через разворошенный чемодан, который Фэн Синь кинул на самом проходе. - Сейчас сезон. Радуйся, что хотя бы кровати две, - хмуро отвечает Фэн Синь, выковыривая из груды вещей на своей кровати домашнюю футболку. - И вообще, если тебе так противно моё общество, я тебя не держу - иди ищи другую гостиницу, придурок. - Мне не противно, - внезапно даже для себя самого говорит Му Цин. Фэн Синь застывает с открытым ртом, глядя на него. - Даже наоборот. Просто это... немного странно. - Кто ты и куда ты дел Му Цина? - нервно шутит Фэн Синь. - "Даже наоборот"? - Се Лянь же просил не ссориться, вот я и... - пытается "отмотать назад" Му Цин. - Се Ляня сейчас здесь нет, так что не пытайся его сюда приплести, - твёрдо говорит Фэн Синь и возвращается к разбору вещей. - Так, значит, я тебе не противен? Что ж ведёшь себя тогда как... Му Цин не хочет продолжать этот разговор. Он мечтает вернуться в прошлое и откусить себе язык. Если Фэн Синь хоть немного догадается о настоящих чувствах Му Цина, он... он... Даже представлять не хочется выражение отвращения на его лице. Лучше уж честная ненависть, чем такое. Му Цин выдыхает сквозь сжатые зубы. - Я в душ. В номере холодно, батареи уже не топят, и Му Цин стоит под горячим душем, пока кожу не начинает покалывать от жара. Он надеется, что когда выйдет, Фэн Синь уже будет спать - душ тот принял ещё раньше - но его ждёт сюрприз. Фэн Синь сидит на его кровати с бутылкой вина и двумя бокалами. - Думал, ты там утопиться решил, - он протягивает ему бокал, и Му Цин рефлекторно берет его у него из рук. - Я успел сбегать вниз купить вина. Настоящее итальянское. "Мы в Италии, долбоеб, тут почти все вина настоящие итальянские". - На хрена? - спрашивает Му Цин, тупо глядя, как в его бокал наливают янтарно-золотую жидкость. Фэн Синь пожимает плечами и улыбается. - Мы никогда с тобой вдвоём не пили. Да и надо же отметить это твоё "даже наоборот". Я рад, что ты меня не ненавидишь. - Это не значит, что ты меня не бесишь, - Му Цин аккуратно садится на край кровати. На всякий случай подальше от Фэн Синя - сердце бьётся как заполошное, и он боится, что Фэн Синь услышит. Почувствует. - Ты, знаешь ли, тоже не подарок, - огрызается Фэн Синь и делает сразу большой глоток из бокала. - Я-то думал, итальянское вино нужно распробовать, - едко комментирует Му Цин. - Ещё и душнила, - фыркает Фэн Синь и залпом допивает вино, тут же налив себе ещё. - Я целый день смотрел на этих двух голубков, можно мне отдохнуть? - Надо было смотреть на город, а не на них, - Му Цин наконец осторожно отпивает из бокала. Ничего особенного. Вино как вино. - Ладно, Му Цин, я тут пытаюсь сказать... Мне неприятно ссориться с тобой, знаешь? Наверное, я во многом был неправ, и может... попробуем общаться по-другому? Нормально? А? Му Цин вдруг понимает, что вино понадобилось Фэн Синю для храбрости, и это придаёт храбрости ему самому. Может, это тоже действует вино, а может - успокаивающая венецианская атмосфера, но он чувствует огромное облегчение, когда отвечает: - Я тоже не хочу… с тобой ссориться. ...Никогда бы не подумал, что он это скажет. - Тогда нахуя ты это де... Ай, теперь это уже неважно, - обрывает себя Фэн Синь. - Мир? Он наливает ему ещё вина и протягивает руку. Рукопожатие Фэн Синя крепкое и теплое, и он задерживает ладонь Му Цина в своей немного дольше, чем нужно. - Мир, - говорит Му Цин, думая, что оказался в какой-то параллельной реальности. Вот так просто?.. Как это может быть так просто? И что теперь? Они допивают вино, сидя с ногами на кровати Му Цина. Фэн Синь о чем-то увлеченно болтает - кажется, о голубях - а Му Цин смотрит на него и почти не слушает. Фэн Синь такой привлекательный сейчас: чуть раскрасневшийся, встрепанный, в простой домашней футболке, которая обтягивает плечи и не скрывает кубики пресса. Фэн Синь, с которым они сидят меньше чем в метре друг от друга и все ещё не поцапались. Фэн Синь, к которому хочется прикоснуться. Му Цин закусывает губу. Эти мысли до добра не доведут. - Нам пора спать, - говорит он. - Завтра рано вставать на экскурсию. - Черт, и правда. Прости, что заболтал. - Ничего. Я рад, что мы... можем вот так... Чёртово вино. Развязывает язык, заставляет открыть мягкое, беззащитное, сокровенное. Фэн Синь смотрит на него, словно впервые видит. - Я тоже, - после долгой паузы говорит он и поднимается с кровати, забирая у Му Цина пустой бокал. - Ну... спокойной ночи? Гаснет свет, погружая гостиничный номер в уютную темноту. - Спокойной ночи, Фэн Синь. *** Му Цин не может заснуть. В номере все так же холодно, а тонкое одеяло ничем не помогает. Му Цин всегда легко мёрзнет, чего не скажешь о Фэн Сине - в полутьме видно, как тот разметался по своей кровати, укрытый лишь уголком одеяла. Му Цин долго ворочается, обнимает себя за колени и натягивает одеяло на голову. Вздрагивает, когда с чужой кровати доносится шепот: - Эй, Му Цин. - М? - Ты чего шебуршишь? Замёрз, что ли? - Все нормально, - отвечает Му Цин. Со стороны Фэн Синя доносится тяжкий вздох и скрип кровати. - Какой же ты сложный, никогда не скажешь прямо. Мёрзнешь же, я вижу. Му Цин и рта не успевает раскрыть, когда его бесцеремонно укутывают во второе одеяло. Он возмущённо высовывает нос из-под одеяла: - Дурачина, ты чего, а сам как? - А сам рядом лягу, - твердо говорит Фэн Синь и после неловкой паузы добавляет: - Можно? Ты не подумай, ничего такого... Му Цин рад, что темнота скрывает выражение его лица. - Эм... Хорошо. Ладно. Кровать вроде широкая. Фэн Синь аккуратно ложится рядом - на краешек кровати, поверх одеяла. - Ты чего? - шипит Му Цин. - Ты так все равно замерзнешь. Под одеяло давай. Ещё одна фраза, которую он никогда не думал, что скажет Фэн Синю... Он чувствует, как Фэн Синь замирает - и издает нервный смешок. - Охуеть. А ты заботливый, оказывается. - От заботливого слышу, - парирует Му Цин и вдруг, понимая всю абсурдность такого ответа, тихонько фыркает. Фэн Синь неловко смеётся тоже и все же залезает под одеяло, устраивается за спиной Му Цина. Он не касается его, но Му Цин чувствует исходящий от его тела жар, и этот жар, кажется, румянцем переползает на его щеки и шею. - Спокойной ночи, - шепот Фэн Синя хриплый, от вина, наверное. - Угу, - бормочет Му Цин. - Спасибо. Он думает, что теперь-то точно не заснёт - не тогда, когда Фэн Синь так близко. Что, если он просто притворится спящим? Что, если якобы случайно развернётся, уткнется в широкую грудь, положит ладонь на талию? Оттолкнет его Фэн Синь или... или... Убаюканный чужим теплом, Му Цин погружается в сон. *** Жарко. Солнечный свет из-за незашторенных окон бьет в лицо, мешает спать дальше. Му Цин недовольно мычит и хочет снова натянуть одеяло на голову, но его рука придавлена чем-то тяжелым, и… Стоп. Му Цин открывает глаза и медленно осознает, в каком положении оказался. Его со всех сторон окутывает запах Фэн Синя – и ладно бы только запах. Они лежат в обнимку, переплетясь руками и ногами точно так, как Му Цин представлял себе перед тем, как окончательно провалиться в сон. Му Цин утыкается носом в грудь Фэн Синя, а Фэн Синь шумно сопит ему в макушку и крепко обнимает, мешая пошевелиться. Му Цин крепко зажмуривается. Наверное, это сон. Очень неловкий, очень… хороший сон. Но тогда почему все ощущается таким реальным? Сверху раздается недовольное бормотание, и его еще крепче прижимают к широкой груди. Му Цин замирает на мгновение, а затем пробует высвободиться из объятий, но вдруг чувствует животом… что Фэн Синь возбужден. Градус неловкости накаляется. Конечно, он знает о физиологической природе таких вот утренних стояков – не может же быть, в самом деле, чтобы Фэн Синь хотел его. Му Цин осторожно-осторожно пробует сдвинуться, выползти из-под тяжелой, теплой руки, но это лишь приводит к новому неразборчивому бормотанию и почти незаметному движению бедрами навстречу, что позволяет Му Цину уже в полной мере убедиться, какой Фэн Синь твердый… и большой. Му Цин мысленно стонет. Все, чего он хочет – это поскорее отодвинуться от Фэн Синя, пока тот не проснулся и не заметил, что Му Цин и сам уже начал возбуждаться от двусмысленности ситуации. То есть хочет он, конечно, совсем другого – самому податься навстречу, вжаться бедрами, скользнуть руками под футболку, к горячей коже – но вряд ли Фэн Синь этому обрадуется. Громкий, раздражающий звонок будильника разносится по номеру. Му Цин дергается и почти умудряется выскользнуть из крепкой хватки Фэн Синя, когда тот открывает глаза и смотрит прямо на него – сонно и непонимающе. Распущенные волосы ссыпались на лоб, ворот футболки немного съехал, обнажая родинку на правой ключице – вот бы коснуться ее языком… - Отпусти меня, придурок, - в панике шипит Му Цин, чувствуя, как у него встает уже в полную силу. Фэн Синь наконец просыпается окончательно, его глаза расширяются, и он, отдернув руку от Му Цина, резко отодвигается, напоследок проехавшись членом по его животу – Му Цин выдыхает почти разочарованно. - О черт, - говорит Фэн Синь и закрывает ладонью лицо. – Черт, черт, черт. Му Цин садится в кровати, придерживая одеяло у бедер. Внутри – непонятная горечь, злость – не то на Фэн Синя, не то на самого себя. - Черт, - повторяет Фэн Синь, зарываясь пальцами в волосы. – Прости, я… Дело не в тебе. То есть, дело, конечно, в тебе, но… - он замолкает резко, будто повернули выключатель. Му Цин сглатывает и медленно поворачивает голову. Лицо Фэн Синь все еще закрывает ладонью, а уши у него красные-красные – наверное, такие же сейчас у самого Му Цина. - Что значит – дело, конечно, во мне? – осторожно начинает Му Цин. - Ох, блять, - мученически стонет Фэн Синь, - давай просто замнем, нам пора на экскурсию, и… - Фэн Синь. - Ладно, - Фэн Синь тоже садится в кровати и закрывает лицо уже обеими руками. – Ладно, я понял, замять не получится, но это правда твоя вина, просто ты мне так чертовски нравишься, и я вовсе не хотел тебя смущать, я правда не имел в виду ничего такого, но ты ночью сам как-то подвинулся, и я подумал, что тебе все еще холодно, и обнял тебя, а утром мое тело среагировало само, и я… черт, это так неловко, прости, я не хотел… Из всего этого бессвязного бормотания Му Цин выцепляет только одно. - Я тебе… н-нравлюсь? – беспомощно спрашивает он. Не может быть. Нет, это все ему снится. - Д-да, - еле слышно говорит Фэн Синь. – Только не думай, пожалуйста… я правда не хотел ставить тебя в неловкое положение. - Заткнись, - говорит Му Цин. Фэн Синь послушно затыкается. Всегда бы так. Му Цин осторожно придвигается к нему. Обхватывает запястья и медленно отнимает руки от лица. Щеки Фэн Синя пылают едва ли не сильней, чем уши, взгляд – смущенный, испуганный даже. Му Цин никогда его таким не видел. - Я правда тебе нравлюсь? – тихо спрашивает Му Цин, когда между их лицами остаются считанные сантиметры. Фэн Синь беспомощно кивает. - Прости, - зачем-то повторяет он. - Идиотина, - говорит Му Цин и целует его. Сразу крепко и глубоко, не давая себе шанса передумать. Фэн Синь полузадушенно ахает ему в губы, но отвечает на поцелуй, вскидывая руки к плечам Му Цина. Они целуются долго и жадно, пока будильник не звонит во второй раз. - Экскурсия, - запыхавшимся голосом говорит Му Цин, отрываясь от губ Фэн Синя. - В жопу экскурсию, - отвечает Фэн Синь и тянет Му Цина на себя, заваливаясь вместе с ним на подушки. *** - Ребята, почему вы пропустили экскурсию? – обеспокоенно спрашивает Се Лянь за обедом. Они сидят в небольшом кафе у Гранд Канала и наблюдают за медленно плывущими мимо гондолами. Солнце отражается в чистой воде, и даже ветра почти нету, но Му Цин все равно нервно запахивает воротник пальто. Движение не укрывается от Хуа Чэна, который многозначительно хмыкает. - Мы… проспали, - туманно отвечает Фэн Синь. - Угу, - согласно поддакивает Му Цин. - Му Цин, ты что, забыл завести будильник? - Мы напились, - находится Фэн Синь, - и не слышали его. - Ох! Не ожидал от вас такого… - Думаю, ты недооцениваешь их, гэгэ… - Отвали, - хором говорят Фэн Синь и Му Цин и синхронно утыкаются в чашки кофе. …Чуть позже, когда зажигаются первые фонари, уличные музыканты берут первые аккорды, а Се Лянь с Хуа Чэном сбегают делать очередные селфи у Моста Влюбленных, Фэн Синь толкает Му Цина плечом и переплетает с ним пальцы. Му Цин склоняет голову ему на плечо и улыбается.